Всем отличного лета и благодушного настроения, пусть оно пройдет весело и позитивно. Не забывайте про перечень квестов, в которых ваши персонажи принимают участие, а в соседней вкладке «квесты» всегда можно узнать об активных играх на нашем форуме. К тому уже помните, что кристаллы всегда можно заработать с помощью рекламы нашего проекта, тем самым привлекая новых игроков!
Небольшие новости из жизни нашего форума! Надеемся, у Вас всё хорошо и первые месяцы 2019 года станут отличным началом для плодотворного игрового периода, а мы кратко пройдемся по последним событиям. Пожалуйста, загляните в раздел Объявлений, ко всему сказанному добавлю, что мы немного изменили мелкие детали дизайна, так что не пугайтесь. На рпг-топе все желающие могут оставлять положительные комментарии к нашему форуму, это, несомненно, поможет в его продвижении. В разделе «акции игроков» содержатся советы, как быстрее отыскать игрока на заявленную роль.
Пусть наступивший год кабанчика наполнит Ваше вечно длящееся настоящее чудесными открытиями, бодростью и желанием совершенствоваться, радуетесь жизни во всех её ипостасях: реальной и игровой! Не забывайте заглядывать в объявления, там отражается довольно много важных (и не очень) событий нашего форума!
Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Божественная комедия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Неосфера
Гильдия Вен Риер
Добавить свой




Ну, короче, дело было так. Мы от тебя улетели. Летим, летим, значит, над горами и тут от тебя смс-ка приходит. Ну, мы там, на горку присели, её прочитали и отправились искать этого вашего чокнутого дифинета. Летим мы это, кликаем, чтоб...
Отправляйся по следу, Реос, но будь осторожен. А я пока что попробую раздобыть немного информации. Мне почему-то кажется, что ребёнок как-то связан с этим местом. Следовательно, чем больше узнаю о нём, тем лучше. К тому же...
Удар пришелся вне-запно, один из тех, самую малость картин-ных ударов в стиле злобного шаржа, но климбату уж точно не по-казалось произошедшее смеш-ным. Ощущение свободного полета и шелеста собственных...


      
      

Девка, носившая внешность Арни, вцепилась в того самого рыжего, что распространялся про свою извращенную любовь к инсектам, тот задохнулся, но выучка ТИО – штука серьезная, своих убийц те натаскивают знатно, так что гомункул был выброшен в окно ударной волной магии, после чего рыжий вообще озверел...

Техника древняя, как ороговелость неолитского инсекта, обладающая специфическими преимуществами и такими же чудными недостатками. В цивилизованных научных кругах от подобных «изысков», как поговаривали, всегда веяло тем еще душком. Ученые мужи и натасканные на острый язычок девицы...

– Ну что же, с Астериумом есть возможность найти общие темы для разговора, – кивает Арек еще до прихода деоса. – Ах, Нонтергар. Помню, меня туда не пустили даже на туристический остров. Говорят, подозрительная личность, либо фэдэлесы-эделиры решили надо мной подшутить. Хотя, признаюсь...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieПарящие островки и небесные киты!Dark Tale ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Другие правила азартных игр


Другие правила азартных игр

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s2.uploads.ru/d1kpq.png


Дата

Время суток на момент начала эпизода


15.12.3000

Полночь


https://img-fotki.yandex.ru/get/3311/47529448.d7/0_ccbde_a02ea8a6_orig.png
Вэлсадия/г. Альвас/Клуб "Сорге"/Зал для особо важных персон
https://img-fotki.yandex.ru/get/6604/47529448.d7/0_ccbe6_2f625120_orig.png
Дионас, Шейр Локхони
https://img-fotki.yandex.ru/get/9797/47529448.d7/0_ccbe1_6955ad2_orig.png
Скука - это, наверно, самое мерзкое чувство, которое в состоянии испытывать человек. Когда удовольствие наскучило, когда вкус победы и поражения стал тусклым воспоминанием, что поможет сбросить оцепенение?
Кто-то захотел подразнить зверя. Кто-то - просто проявил любопытство.
Немного азарта, немного страсти и, конечно же, ставка - любое желание.
https://img-fotki.yandex.ru/get/2710/47529448.d7/0_ccbe7_a5ca5e90_orig.pngМастер игры не может вступить в игру, эпизод является игрой в мире Энтероса и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту договорную систему боя, соигрок может использовать любую систему боя.

Отредактировано Дионас (16.10.2017 23:47:13)

+1

2

Шейр небрежно бросил пачку фотографий на сиденье рядом с собой и потянулся за мундштуком кальяна. Древний затянулся и отвернулся к окну, за которым все так же сыпались мелкие хлопья снега. То, что неповоротливый черный лимузин полз со скоростью двух метров в минуту, нисколько не волновало антикверума. Это давало возможность все обдумать и просчитать возможные варианты дальнейшего развития событий. Причем ни один из этих самых вариантов не радовал. Все они предвещали затраты. Причем довольно крупные.
Снег повалил еще с прошлой ночи, и теперь дороги Альваса, которые итак были постоянно загружены всевозможным транспортом, стали вообще непроходимыми. Локхони некоторое время наблюдал, как снежинки, кружась и танцуя, падают на крыши соседних автомобилей, ползущих столь же неторопливо, как его собственное авто, потом вновь потянулся к фотографиям. Кальян был отложен, а Первородный принялся сосредоточенно пересматривать снимки, после чего занялся изучением отчета, присланного из исследовательского центра «Иеракон» и который не сулил ничего хорошего.
«Итак, что мы имеем? А имеем мы  двух издохших особей №578953QER4569MKR и №85693254GHPO58692EY.  А все из-за того, что  одному не слишком умному и дальновидному  «гению» пришла в голову идеальная мысль поместить образцы  в одну клетку. Поместил. А они передрались, поубивав друг друга.
Разработки нескольких лет, тщательно продуманные и выверенные, уничтожены из-за обычной халатности и недосмотра. И как следствие колоссальные убытки.»
Локхони вздохнул, вновь перетасовал снимки, выдернул один и принялся внимательно рассматривать его. И чем дольше он его изучал, тем больше фото ему не нравилось.
«Кретин…» - резюмировал Первородный, уронив фотографию на сиденье. Откинув голову на подголовник,  древний прикрыл глаза, погрузившись в некое подобие полудремы, когда разум уже не здесь .но еще не там. Он слишком устал, чтобы именно  сейчас заниматься разбором всех нюансов, приведших к трагедии в лаборатории и потере двух ценных образцов.  Позже, когда он немного отдохнет, Шейр вернется на «Иеракон», чтобы самолично разобраться в происходящем. А сейчас… лимузин неспешно пробирался по запруженной транспортом улице, направляясь в квартал, где находились  ночные клубы и казино. Ему хотелось развеяться.
Поворот, поворот, перекресток, светофор. Еще один поворот и перекресток. Автомобиль отлично слушался руля, мягко скользя по улицам города, которые вскоре сменились зданиями, от которых веяло роскошью и пороком. Черный росокшный лимузин замер перед входом в сияющее неоновыми вывесками реклам здание. Автомобиль - чудо современного автомобилестроения, отлично вписывался в кричащую роскошь квартала развлечений. Выскользнув из машины, едва водитель распахнул дверцу, Локхони вошел внутрь.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Роскошный ковер с густым длинным ворсом был усыпан множеством подушек, подушечек и изысканных шелков. Богатая роспись на стенах, невесомые драпировки, витой орнамент на древних фресках. Шорох легкого ветерка, невесомо колеблющего воздушные драпировки.
Антик полулежал в ворохе подушек, закутанный в тяжелый бархат и шелк, прихотливыми складками стекавший с его плеч, цветным озером выплескиваясь на пол. Иссиня-черные волосы, с вкраплением багрово-алых прядок,  волосы терялись в роскоши одеяния, кроваво-чернильными росчерками сияя в  богатстве тканей и драгоценностей.
Он скучал, неспешно потягивая дорогой коньяк, которому было не менее трехсот лет. А может быть и больше. Здесь, в этом клубе, никогда не подавали дешевку. Богатый букет растекался бархатным послевкусием на языке, скатываясь тяжелыми горячими каплями вниз, оставляя после себя тепло. Оно ничуть не походило на тот иссушающий дискомфорт, что причиняло ему слишком горячее солнце Биоторуса, и не походило на обжигающий жар любовной лихорадки или же похоти, жидкой лавой расползавшейся по жилам, заставляя бледную кожу теплеть. Отнюдь. Это было приятное тепло, доставлявшее древнему хищнику истинное удовольствие.
Бледные, прохладные губы коснулись края пузатого бокала, янтарная жидкость оросила их безупречную белизну. Маленький глоток, и очередная вязкая капля алкоголя упала в желудок, свернувшись в тугой теплый узел. Он приятно согревал раскинувшегося на ковре в ворохе шелковых подушек темноволосого мужчину, закостеневшего в ленивом панцире скуки. Тихо стукнула ножка о поднос, когда Шейр отставил опустевший фужер. Гибкий язык, сравнимый со змеиным, выметнулся меж губ, слизывая оставшиеся на них капли алкоголя.
Локхони ждал, надменно вскинув голову и глядя на невысокий помост устланный   коврами. И надеялся, что танцовщица развеет его скуку
Тихий перезвон колокольчиков, шорох ткани раздались где-то вдалеке.
Звук приближался. Сначала тихий и несмелый, он постепенно становился громче, мелодичнее.
Уже можно было различить нежное звяканье браслетов, украшавших тонкие запястья, мерцание изысканного ожерелья, охватывающего девичью шею, сияние серебристых волос, убранных в сложную прическу. Он видел переливы алого шелка, струящегося с бедер изящными складками, аккуратно схваченными у щиколоток широкими браслетами. Босые ножки утопают в густом ворсе ковра, когда танцовщица мелкими шажками приближается к возвышению, на котором раскинулся Шейр, рассыпав тяжелую  гриву по шелковым подушкам.
Полночно-черные глаза лениво скользнули по гибкой фигурке девушки, замершей среди изысканной роскоши. Ворон отметил, как двигаются тоненькие пальчики, перебирая серебристые звенья цепочки, стекавшей с резных браслетов, украшенных причудливой вязью. Танцовщица завораживала, манила к себе изысканностью движений, чувственным изгибом пухлых губ, мерцающими томными глазами и белизной волос.
- Танцуй для меня… – выдохнул древний, лаская девушку скучающим взглядом. –  Развей мою тоску и скуку, красавица…
Она танцевала, звеня браслетами, кружась в ворохе тонкого шелка, окутывавшего гибкий ,изящный стан.
Девушка двигалась в такт мелодии, разливавшейся в воздухе, легко перемещаясь по ковру, чуть согнутые в коленях ноги, алый шелк, окутывающий стройное тело, сияющая белизной кожа, видневшаяся сквозь прозрачную ткань шальвар, мерцание золотых украшений на запястьях.
Но антик оставался равнодушен к изысканному танцу.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: Тяжелого черного и серебряного шелка сложное одеяние, несколькими уровнями спускающееся до самого пола. Искусный узор перетекает со спины на рукава, на грудь и поражает изысканностью и сложностью. Широкий пояс несколькими слоями обвивает талию мужчины, удерживая платье.
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос заплетена во множество косичек и  спадает на плечи и спину;  челка обрамляет лицо и спадает до ключиц.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

 

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.10.2017 10:45:24)

+2

3

Хочется спать. Перед глазами плывет белесая дымка с запахом древесной стружки и гвоздики. И еще чего-то. Еле заметного. Навевающего образы зеленого поля солнечным вечером. Полынь? Ну, да. Только он же вроде обычную травяную смесь брал. Или ошибся?
Дионас поморщился и потер переносицу, сбрасывая полынный дурман. С осуждением покосившись на деревянный с золотистым узором небольшой мундштук, он вытащил сигарету и кинул в пепельницу дотлевать.
-Я думала, тебя унесло, - сосредоточенно рассматривая свои карты, заметила Адель.
-От полыни? Ты это не серьезно. Перепутал ящики с заготовками. Хотел просто немного аромата, а получилось снотворное. Палишься, кстати, так что я выиграл, - произнес мужчина, ловким движением кисти вытаскивая из рукава игрока только что стянутый из биты козырной туз.
-Мог бы подыграть, - обиделась девочка.
-А когда у меня на руках оказалось два бубновых туза, я по-твоему что сделал?
-Давай еще?
-Не хочу. Ты всегда проигрываешь, - с тяжелым вздохом упав на подушки, пробормотал Дио.
Взгляд медленно заскользил по залу. Красный ковер, многочисленные подушки на полу, снующие между гостями официанты в полупрозрачных шелковых одеяниях - все это навевало воспоминания о жарких песках Биорторуса. Кто-то танцевал для гостей, кто-то просто беседовал, а кто-то откровенно флиртовал – работники скорее веселились, чем работали.
-Глянь, кто пришел,- из лап задумчивости его вырвал звонкий голос Адель. – Давно его не видно было. И снова что-то не нравиться. Боюсь, сегодня мы опять без победителя, - девушка с любопытством поглядывала в середину зала.
На устланной красным ковром небольшой сцене мелькала затянутая в красный шелк хрупкая девичья фигурка. Тонкие, но сильные руки, упругая красивая грудь, подтянутый оголенный животик и длинные красивые ноги. Музыка как раз увеличила ритм, девушка ускорила движения. Длинные белые волосы разметались и прилипли к телу, колокольчики негромко, но непрерывно звенели. Атмосфера в зале накалилась, многочисленные взгляды блуждали по женскому телу, а вожделение и похоть можно было резать ножом. Хотя, кажется, очарованию момента поддались не все.
«Где-то я его уже видел…», - мельком окинув фигуру мужчины взглядом, Дионас испытал легкое чувство дежавю.
-Шейр Локхони? Не знал, что он к нам ходит. И что значит «снова»?
-Знаешь его?
-Друг другу не представлены, если ты об этом.
-Постоянный посетитель. Ты просто внимания особо не обращал. Плюс – у вас слишком разные вкусы. Этот зал один из его любимых. Ты же обычно в неоновом обретаешься. А «снова»… Ребята, что с ним были, говорят, что он интерес к ним потерял. Видимо, ищет что-нибудь новенькое. Среди наших уже самое настоящее соревнование началось. Обычно у него не так много поклонников.
На низкий столик с тихим стуком опустился бокал виски. С хитрой улыбкой девушка встала с колен и уже собралась уходить, когда Дионас мягко удержал ее за запястье и, скользнув ниже, поднес длинные розовые пальчики к самым губам.
-А мой шоколад? – со смехом уточнил деос. Показав самый кончик языка, девушка решила сжалиться над бедным сладкоежкой и все-таки сняла с подноса маленькую деревянную коробочку с кубиками его любимого горького шоколада. – Сделаешь так еще раз и побегу за тобой по всему залу, - подмигнул Дио. Шалунья поспешила удалиться, но что-то подсказывало мужчине, что идея пришлась ей по вкусу.
-Ты еще об этом пожалеешь, когда за каждой второй бегать придется. Хватит их баловать.
-Как будто я только за шоколадом бегать буду, - взгляд подернулся мечтательной поволокой. – И вообще, даже если я их баловать перестану – гости продолжат. Так что там с Локхони?
С комфортом расположившись на подушках, Дионас на минуту прикрыл глаза. Тело расслабилось, голова потяжелела, захотелось зевнуть. Вообще-то он сюда скуку прогнать пришел, а не спать. Нужен виски, крепкий односолодовый и никакого льда. Закусывать виски – это, конечно, извращение, но слишком сложно удержаться от этой сладкой горечи смешанной с привкусом табака и меда.
-Локхони? Да так… - девушка проводила взглядом очередной кусочек шоколада, и дождавшись, когда деос поднесет к губам бокал, огорошила: - Просто он антиквэрум.
-Хорошая попытка. Попробуй еще раз.
-Садист-извращенец?
-Маловато будет, - с напускным сожалением протянул мужчина. – Как узнала, кто он? – уже другим взглядом изучая Древнего, спросил деос. Интересно, заметил ли он столь пристальное внимание в своей персоне? Дионас мог понять своих фэдэлесов. Локхони был красив. Той самой хищной красотой, на которую так падки маленькие поклонницы романов в стиле готика. Ну, у каждого хищника свои методы охоты.  И на некоторых скучающих деосов без царя в голове они тоже иногда действуют.
-Ребята рассказывали. Откуда узнали, не помню, но он и не скрывается особо. Черные чешуйки на руке видишь? – кивнула в сторону антиквэрума девушка. Присмотревшись к своему деосу, заметила: - Мне не нравиться этот взгляд. Дио, что тебе снова в голову взбрело?
-Я просто немного подразню его. И все, - не спуская внимательного взгляда с Шейра, с улыбкой ответил мужчина. – Ну же, Адель. Позволь старику немного повеселиться.
Пока Адель подбирала слова для ответа, Дионас подхватил бокал с виски и, вскочив на ноги, направился к сцене. Среброволосая танцовщица как раз собиралась закончить танец, когда новый участник шоу резко схватил ее за руку, крутанул вокруг своей оси и, прижав к себе за талию, ласково прошептал на ушко похвалу. Дезориентированная девушка слегка покраснела, а в следующую секунду, оказавшись в окружении восхищенных зрителей, и думать забыла о том, для кого танцевала.
-Господин Локхони, еще немного и наша управляющая выгонит вас за неуважение к нашим талантам. Мы недостаточно хороши для вас, о, Древнейший?
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Облик: Мужской истинный
Одет: Белая рубашка из тонкого шелка с черным растительным узором на боку. Рукава подвернуты, две верхние пуговицы не застегнуты. Поверх накинута кожаная черная жилетка. На ногах черные брюки-клеш.

Артефакты

Делаци - маленькая серьга-капелька в левом ухе. Этот артефакт действует как щит - он скрывает истинную расу, а также маскирует под лигрума.
Милфор - простенький артефакт, исполняющий две схожие функции. Основная - защита сознания от чужого ментального воздействия. Вторая действует как отвлекающий маневр. Маг, попытавшийся прочесть мысли деоса, может увидеть что угодно, кроме действительности. При определенных настройках - с собой в главной роли, однако, только в том случае, если двое знакомы или были представлены друг другу. Для достоверности иллюзия меняется каждый день.

+1

4

Она танцевала. Легко и самозабвенно, медленно приближаясь к полулежащему в ворохе шелковых подушек  древнему. Музыка обволакивала, навевая  яркие, пропитанные  страстью и вожделением картины. Аромат благовоний, висевший в воздухе, проникая в легкие и далее в кровь, пробуждал  дремлющие в глубине сознания темные желания, смешанные с не мене темными, древними инстинктами, чудовищные, жуткие.
Вблизи девушка оказалась еще красивее, чем он ожидал, а умело подобранное белье и воздушные одеяние только подчеркивали бархатную кожу, а копна густых, идеально уложенных снежно-белых волос лишь добавляла ей очарования.
Она танцевала.
- Забудь обо всем… Есть только музыка и танец… - казалось, шептали  манящие губы девчонки, когда она, прибилзившись изогнулась в   чувственном, полном скрытого желания танцевальном па. – Забудь о тревогах… Забудь…  Танцуй со мной… Есть только танец… И твои желания… Порочные… Чувственные… Отдайся им и танцуй… Следуй за мной…
Мелодия, звучавшая в зале, постепенно набирала силу, наливалась гармонией и переливами. Она играла в гибком, поджаром теле танцовщицы, струнами были ее нервы, а вместо барабанов резонировали кости. Вступил голос. Она становилась быстрее и громче, и девушка двигалась быстрее, резче, следуя ей, маня за собой.
Она танцевала. Она так старалась развеять его скуку, но тщетно. Полночный взгляд лишь лениво скользил по гибкой фигурке,  медленно перескакивая на лица гостей, изысканное убранство зала. Он ни на чем не останавливался и ничего не  выделал. Ни музыка, ни   танцовщица, ни наполненный  приторным, вязким ароматом похоти и желания воздух не могли преодолеть   окутывающего Первородного оцепления скуки и безразличия.  Он чувствовал, что за ним наблюдают. Множество взглядов касалось его расслабленного, затянутого в тяжелые, прохладные шелка тела, раскинувшегося на небольшом помосте в  ворохе подушек и драпировок. Но это не трогало Локхони, мягким движением подхватившего когтистыми пальцами резной мундштук стоявшего рядом кальяна. В тающем свете светильников холодным металлом блеснули мелкие чешуйки, охватывающие ладонь и гибкие, подвижные пальцы древнего. Бледные губы обняли   благородную кость, лаская ее словно   долгожданную любовницу. Затяжка, медленная, ленивая и глубокая, и вот уже легкие Первородного наполняются  изысканной смесью, щедро сдобренной наркотиком.  Полночные глаза вспыхнули багрово-алым заревом темных желаний и погасли, скрывшись под веером густых ресниц.
Музыка взлетела вверх протяжной, тягучей нотой и… Оборвалась… Танцовщица застыл на краю помоста: снежно-белые волосы, изумрудные глаза  и бархатная кожа, тонкий алый шелк, окутывающий фигурку и…
…мужские ладони, охватывающие  тонкий стан, притягивая девчонку ближе к  телу.
Перед ним, обнимая беловолосую танцовщицу, стоял высокий, статный   юноша, окутанный свободно рассыпавшимися по плечам и спине длинным, иссиня-черными волосами…
«Красивый, стервец…. И появился весьма эффектно… И вовремя..»
Мерцающие багрово-алой пылью глаза Шейра раздраженно сощурились, когда Первородный окинул незнакомца быстрым, скучающим взглядом.
Локхони насмешливо усмехнулся, заметив реакцию танцовщицы на Черноволосого, который продолжал обнимать ее, прижимая к своему телу. Девчонка и думать забыла для кого танцевала, окутавшись  лаской незнакомца и его вниманием. Ведь древнейший оставался таким же холодным и равнодушным, словно это был не живой человек, а ледяной айсберг.
- Вот как? Намекаешь, что мне стоит покинуть заведение, красавчик? – Локхони небрежным, полным ленивой скуки  жестом отнял от губ  костяной мундштук. Полночный, приправленный ядом ленивой безразличности взгляд прошелся по статной фигуре  мужчины и замер на его лице, поймав  синие, насмешливые глаза. – Ну что же… раз вы не можете развеять мою скуку… - он поднялся гибким, текучим движением и приблизился к черноволосому,  окутанный прохладным шорохом тяжелых шелков.
Подвижные пальцы древнейшего ухватили голову юноши за подбородок, резко вздергивая его и заставляя смотреть в свои холодные черные глаза, в глубине которых мерцала багровая пыль. Длинные, темные когти больно впились в атласную кожу, но Шейра не заботило то, что на лице черноволосого паренька могут остаться глубокие царапины.
- Вы не смогли развеять мою скуку…  – в низком с глубокой бархатистой хрипотцой голосе антикверума слышались мурлыкающие нотки. – Значит… - сейчас в голосе Первородного отчетливо слышалась сталь. Кончиками пальцев свободной руки коснулся смоляных бровей, очертил контур высоких скул, лаская кожу. И эти невесомые прикосновения так отличались от жесткой  хватки и болезненного давления острых когтей, которой он удерживал голову юноши. – Мне, по всей видимости, следует покинуть это заведение. – Шейр придвинулся ближе и шепнул на ушко, обдав раковинку прохладным дыханием. – Но…  осмелюсь предположить… что владелец сего великолепия расстроится, если я уйду, не получив удовлетворения… Ведь, как знать, милейший… Я ведь могу более не вернуться сюда…

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: Тяжелого черного и серебряного шелка сложное одеяние, несколькими уровнями спускающееся до самого пола. Искусный узор перетекает со спины на рукава, на грудь и поражает изысканностью и сложностью. Широкий пояс несколькими слоями обвивает талию мужчины, удерживая платье.
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос заплетена во множество косичек и  спадает на плечи и спину;  челка обрамляет лицо и спадает до ключиц.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

 

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.10.2017 10:44:36)

+1

5

Длинные пальцы легонько качают низкий бокал, в котором плещется медового цвета жидкость. Мужчина совершенно не контролирует свои действия. Он снова замечтался. Взгляд лениво скользит по шелковой ткани, темным с красными прядками волосам, на секунду замирает на темных глазах, очерчивает гордый орлиный профиль и теряется в клубах наркотического дыма. Кончики пальцев зачесались от желания запечатлеть этот образ на холсте.
Выпав на минуту из реальности, деос едва не пропусти чужие слова мимо ушей. Уйти? Ну, нет.
«Кто же тебя отпустит, Первородный,» - думает деос, отвечая насмешкой на взгляд темных глаз. Где-то в их глубине ему чудится танец багровых искр. Они немного напомнили ему гранат. Темно-красный, словно застывшая кровь, драгоценный камень. Ему бы пошло. Что-нибудь не слишком вычурное. Маленькая гранатовая серьга-ромбик, например. Или гвоздик. Хм, какой сложный вопрос.
Где-то на периферии сознания слышится голос Шейра и шорох ткани. В сознание приводит резкий рывок и бьющая по нервам боль от острых когтей.
«Мне срочно пора завязывать с легкомысленностью.  А то так во время боя противником залюбуешься и все – четырех миллионов лет как не бывало, - склонив голову на бок, думал деос. -Интересно, а как скоро он задумается, что обычному лигруму его когти сразу вспороли бы кожу…»
Хотя, ему это даже нравилось. Видеть эти холодные глаза так близко. И все равно не достаточно. Нужно еще. Чтобы разглядеть этот багровый хаос, спрятанный во тьме словно зверь в клетке. Хищник. Как бы его освободить?
Мужчина рывком придвигается ближе, ощущая такой знакомый аромат трав, от которого мысли замедляются и вязнут словно в густой патоке. Когти древнего впиваются глубже, доставляет какое-то извращенное удовольствие. Ему ведь можно еще чуть-чуть подразнить этого зверя? Тихий вкрадчивый смех раздается из-за приоткрытых губ и деос произносит:
-Воистину, будет очень жаль - Дионас берет паузу и проводит костяшками пальцев по контуру губ мужчины, - если мы потеряем возможность принимать такого гостя, - шепчет в самые губы. Хищник может укусить… А разве он не на это нарывается? – Ваши намеки довольно оригинальны…Шейр. Но, боюсь, я не тот, кто сможет развеять вашу скуку, ведь, - деос обхватывает чужое запястье, разнимает сжатые пальцы, переплетает со своими и мягко, по-кошачьи, трется щекой о тыльную сторону ладони, - я уже покорен вами.
Бросив напоследок жаркий взгляд из-под ресниц, встречаясь с чужим, деос откидывает чужую ладонь прочь и с громким смехом, словно танцуя, ускользает. Забрав с подноса проходящей мимо девушки еще один виски, только теперь со льдом, бросает виноватую улыбку и произносит, обращаясь к Шейру:
-Та танцовщица тоже была покорена. Чисто из интереса, Шейр, а сколько сердец вы покорили? Скольким его разбили? Когда, хищник побеждает без борьбы он теряет интерес. Возможно, поэтому вас никто и не привлек, - лукаво улыбаясь, рассуждал деос, направляясь в сторону выхода из зала. Словно что-то вспомнив, оборачивается и нечитаемым взглядом не мигая смотрит на Первородного. Прищурив глаза, жутко, но до странности соблазнительно улыбается и произносит:
-Шейр, а вы любите игры? – зашелестела ткань шелковых занавесок и фигура мужчины растворилась в темноте.
Тот, кто уже казалось бы признал поражение, сбегает. Что будешь делать, Первородный?

+1

6

Острые когти впиваются в нежный бархат ухоженной кожи. Они  впиваются глубоко, так глубоко, что если  сделать резкое движение, то плоть разойдется, давая свободу багрово алым бутонам, испускающим сладковаты, с привкусом прохладного металла аромат. Тонкие ноздри трепещут в предвкушении, но он сдерживается, чтобы не сделать последний жест. Древний следит за тем, чтобы  острые кардониевые иглы, коими являются кончики  смертоносных когтей, не повредили теплое полотно. Еще рано. Слишком рано, чтобы  позволить распуститься кровавым цветам.
Глаза в глаза. Холодная, непроницаемо черная бездна нечеловеческого взгляда, припорошенная мерцающей рубиновой пылью, заглядывает в самую душу, затягивая и  парализуя насмешку в глазах изнеженной куколки.
«Нахал…» - мелькает в сознании быстрая мысль, которая тотчас же растворяется в облаке наркотического дурмана, благовоний и пробуждающегося желания. Губы кривятся в едкой усмешке. – «Куколка забыла свое место… Но…»
Мысль замирает, застигнутая врасплох  не менее нахальным прикосновением костяшек пальцев, скользнувших по контуру губ. Оно отражается волной будоражащих мурашек. Первородный замирает, чувствуя, как натягивается кожа, а  чешуйки, укрывающие позвоночник встают дыбом, раздирая тонкий шелк нижнего платья.  Жаркое дыхание, и узкий, длинный язык, выметнувшись в змеином движении, коротко касается уголка губ паренька, и мгновенно исчезает, словно и не было этого прикосновения. Быстрого. Легкого, словно крыло бабочки. Порочного. Невероятно чувственного.
Тихий голос, столь же чувственный, сколь соблазнительный, окутывает  древнего, мягкой  движение ухоженных рук, и вот уже  куколка переплетает свои пальцы с его, доверчиво трется щекой о прохладную, покрытую угольно-черными чешуйками кожу ладони Первородного.
- Неужели?! – выдыхает Локхони, чуть насмешливо вздергивая тонкую иссиня-черную бровь. Его тихий,   мурлыкающий голос рассыпается  сетью мурашек по коже юноши, обволакивает, заворачивая в  прозрачно-теплую пелену чувственности и желания, еще только пробуждающегося, но уже проступившего в  бездонной черноте  нечеловеческого взгляда   алыми угольками интереса.  – Прямо таки покорен?... Лжешь, красавчег…
Тонкие ноздри нервно подрагивают, когда пальцы мальчишки размыкаются и легко ускользают прочь под громкий смех, потревоживший вязкое марево из благовоний и наркотического тумана.   Сухие гукбы древнего раздраженно приподнимаются, открывая кончики влажно поблескивающих клыков, а в темных глазах начинают разгораться жаркие угли.
Антикверум замер в облаке тяжелых шелков, окутывающих его гибкое тело, глядя, как легко и танцующе перемещается  юноша, ловко подхватывая с подноса наполненный виски бокал. Теперь его красиво очерченные губы искривились в ядовитой усмешке. Первородный знал, как действует на представителей обоих полов, знал, что притягивает восхищенные взгляды, равно как знал то, что и женщины, и мужчины многое отдали бы, чтобы заполучить его в свою постель. Он редко отвечал на откровенные призывы, предпочитая сам выбирать партнеров, тех, с которыми можно было играть, сплетая отношения из множества намеков, недомолвок и богатой палитры полутонов, которыми обычно расцвечивались его речь и жесты. Ведь для того, кто живет слишком долго, внешние факторы были второстепенны и не столь значащие, нежели интеллект и умение плести словесные узоры.
Шелка красиво преломляла свет, исходящий от светильников, и так же подсвечивающий лицо древнего хищника, порой превращая его в зловещую маску. Успешный, перспективный, молодой, привлекательный, свободный в общении. Казалось, что в жизни Локхони всё идеально: отличное образование, прибыльный бизнес, обширные деловые связи. Первородный любил женщин, равно как и мужчин, но только так – во множественном числе.
- Зачем тебе знать, мотылек? О том, что моя любовь может быть холодной, как маленькие льдинки снежинок, что сыплются с неба, стоит зиме вступить в свои права? Она может быть столь же разрушительна, как лавина, сходящая с заснеженных горных вершин и сметающая все на своем пути. Такая любовь убивает, выжигая душу холодом и превращая ее в ледяную пустыню. – бархатный голос низко вибрировал, окутывая юношу, проникая в каждую клеточку его тела, отзываясь прохладой мурашек, пробегавших по спине. – Но иначе я не умею… Я обжигаю холодом, оставляя после себя разбитые сердца… как женские, так и мужские… - он усмехнулся, словно отвечая на призывную, полную чувственной жути улыбку мальчишки. – Какая тебе разница, мотылек, сколько сердец я разбил и скольких оставил страдать в одиночестве?
Облако воздушных драпировок всколыхнулось и опало, скрыв во тьме гибкую фигуру мальчишки. Но любопытство, смешавшись с пробуждающимся желанием, уже подняло голову, требуя удовлетворения.  Вязкий дурман трав наполнил кровь  сладкой отравой, подстегивая  еще дремлющие инстинкты. А этот щенок… Лишь раздразнил спавшего в глубинах разума монстра.
- Игры?... - негромко выдохнул древний, сорвавшись с места и скрывшись в облаке воздушных тканей и мрака, которые еще мгновение назад поглотили куколку. – Ты смеешь играть со мной, мотылек?!

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: Тяжелого черного и серебряного шелка сложное одеяние, несколькими уровнями спускающееся до самого пола. Искусный узор перетекает со спины на рукава, на грудь и поражает изысканностью и сложностью. Широкий пояс несколькими слоями обвивает талию мужчины, удерживая платье.
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос заплетена во множество косичек и  спадает на плечи и спину;  челка обрамляет лицо и спадает до ключиц.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

 

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.10.2017 10:43:58)

+1

7

Этот голос… Тихий, с легкими рычащими нотками. Хозяин голоса на взводе. Заинтригован? Возмущен? В ярости? Или все сразу? Поддался на провокацию или пожелал поддаться? Красивый, эгоистичный, опасный, высокомерный…и все-таки ребенок. Хотя, уж кто бы говорил.
Дионас на секунду останавливается, запутавшись в скользком шелке, паутиной оплетающем темное помещение. Маленький аттракцион для гостей. Царство бархатной темноты, тяжелых вздохов, случайных прикосновений. Вот и сейчас чьи-то наглые руки скользят по плечу, забираются под одежду, притягивают ближе. Извини, безликий незнакомец. В другой раз – возможно, а сейчас у него гость.
-Шейр, а что вы сделаете, когда меня поймаете? – немного издевки в голосе. Подумай об этом Древний, помечтай, потеряй бдительность. Тебя так весело дразнить.
То, что ты испытал в самом начале – любопытство. Чувство, вызванное наглым мальчишкой, слегка развеяло твою скуку. Кто он? Всего лишь маленький глупый мотылек, один из многих, привлеченный твоей темной хищной красотой. Но, если он в состоянии тебя развлечь, то почему бы и нет?
Но мотылек всего лишь дразнил тебя. Бесстрашно, либо глупо, подошел так близко, заинтересовал, смотрел не отводя взгляд, а затем с громким смехом сбежал, совершенно не задумываясь, с кем играет. Тебя это злит, Древний?
Практически незаметный намек. В голосе слышится обещание, и безобидный вопрос «Вы любите игры?» принимает совсем другой смысл: «Хотите ли вы сыграть…со мной?». Ох, Шейр, одно только упоминание игры уже должно было тебя насторожить. Как самоуверенно. И как очаровательно. Чувство, что движет тобой сейчас – похоть, а кто может знать о ней больше чем ее живое олицетворение?
В темноте раздается негромкий смех. Да, следуй за ним, за голосом, за запахом трав, за этим прекрасным наваждением. Это не похоже на погоню, скорее на танец. Бесконтактный танец, когда цель – ускользнуть от партнера как можно дальше.
«Кто в храме? Ну-ка, брысь!» - мысль имеет ощутимый оттенок предвкушения, в ответ на который в голове деоса раздается веселый многоголосый смех. Слишком заразительный, чтобы удержаться от улыбки.
Чужое дыхание слышится совсем рядом. Быть может это лишь игра его воображения? О, нет, об этих острых коготках, смыкающихся на запястье, он еще не забыл. Догнал? Умничка. Можно, пожалуй, начинать…
Единственного шага навстречу достаточно, чтобы, тесно прижавшись к чужому горячему телу, стянуть в кулак черные вороньи волосы, кончиком языка, словно перышком, провести между чужих губ, на секунду задержавшись на клыках, пить чужое дыхание. На языке оседает вкус дыма и коньяка.
Любопытство, злость и похоть. Что дальше, Шейр? Что ты испытаешь, осознав, что с самого начала и до конца, ты по собственной воле шел в эту ловушку? Что ты здесь единственный, кто…
-Попался, - едва касаясь нежными губами мочки уха, шепчет женский голос. На стене бледно-розовой дымкой загорелись руны, и тонкие, но сильные руки мягко толкнули в портал.
Морок, красивая сказка. Место, которое одним своим видом дает понять о своем предназначении. Храм? Нет, всего лишь копия. И, наверно, храм это место напоминает меньше всего.
В середине мраморного круглого зала без входа и выхода низкая лестница в три ступеньки образовывала круг диаметром двадцать метров. Вместо камня пол окружности устилало мягкое темно синее покрывало с длинным ворсом. Видимо, этот маленький уголок пользуется большой популярностью: по покрывалу рассыпалось множество мягких подушек и покрывал, а на ступеньках как на полках пристроились вазы с фруктами, бокалы, вино.
-Вам понравилась эта маленькая игра в догонялки? – Диона поочередно скидывает ставшие большими черные ботинки, и, огибая мраморную колонну, выглядывает с другой стороны. – Однако, какая жалость, кажется, вы поймали не того… - лукавый смех отражается от мраморных стен и разносится по всему залу.

+1

8

Шорох ткани, скользящей по рукам и лицу. Нежный бархат тьмы, обнявший гибкое, поджарое тело, затянутое в многослойные шелка. И влажный,  вязко-приторный аромат благовоний, тяжелым, упругим облаком  висевший в воздухе. Хриплые вздохи, страстные, полные чувственной неги вздохи наполняли темноту коридоров, превращая ее в нечто живое. Тьма дышала, пульсировала, оплетая своими  бархатными  пальцами древнейшего, в замешательстве застывшего на пороге. Она вздыхала сотнями голосов, полных скрытого желания, обещания и предвкушения. Она звала, манила за собой, обещая наслаждение.
Из вязкого шлейфа запахов Первородный все же сумел вычленить один единственный, что так сильно интересовал его. Мальчишка… Он пах… Вкусно. Изысканно. Будоражаще. Тонкие ноздри мужчины затрепетали, улавливая присущие этой куколке невидимые частицы сладко-пряного аромата гвоздики. Остроконечные уши прижались к черепу, а тонкие губы приподнялись в странной ухмылке, открывая кончики смертоносных клыков. Сквозь точеные, аристократичные черты выглянул хищник, чудовище, привлеченное сладким вкусом добычи.  И пропал, скрывшись в зыбких глубинах.
Шейр вскинул голову, принюхиваясь, и двинулся по темному коридору, туда, где будоражащий его запах был особенно силен.
Древнейший легко, стремительно, бесшумно скользил по галереям, уворачиваясь от невидимых рук и  игнорируя  тяжелые стоны. Тонкие, шаловливые пальцы цеплялись за длинные черные волосы, ласкали стройное тело, перебирая тяжелые шелка. Первородный не замечал этого, лишь прибавлял скорость, следуя направлению, что указывал тонкий, едва уловимый запах гвоздики и мускуса, дразнивший его обоняние. Он обжигал жарким холодом, пульсируя и рассыпаясь множеством мурашек, заставлявших вставать дыбом чешуйки,  укрывающие позвоночник. Аромат притягивал его, как слабое пламя свечи притягивает к себе мотылька. Он звал, натягивая невидимую нить пробуждающегося желания, что связывала антикверума и черноволосую куколку, игравшую с ним в догонялки.
«Что я сделаю?... « - мысль с трудом пробилась сквозь пелену чувственного дурмана,  окутавшего разум  древнейшего хищника и пробудившего дремавшую страсть. – «Заставлю стонать подо мной от страсти и желания. Ты будешь доверчиво выгибаться, пока я буду наполнять твое нутро своим семенем. Ты станешь льнуть ко мне в сжигающей жажде  быть ближе, кожа к коже, пока буду пить твое горячее дыхание и ласкать влажное тело».
Едва ощутимый, с чувственным придыханием смех заплясал по бледной коже, отзываясь вибрирующей волной, прокатившейся по сильному телу Первородного.  Локхони замер, дрожа от нахлынувшего возбуждения,  тягучим узлом стянувшего низ живота. Он чувствовал, как пробуждается плоть, наливаясь  упругой силой и начиная сочиться  густой, сладко-мускусной смазкой. Хриплый стон слетел с его губ, когда чья-то невидимая ладонь шаловливо огладила бедро,  походя скользнув по тяжелому,  подрагивающему члену.
Стремительное, едва уловимое движение, и вот уже когтистые пальцы сомкнулись на изящном хрупком запястье. Быстрый шаг и Древнейший изогнулся, скользнув к девчонке, руки коснулись тонкого стана. Юркий язычок скользнул по губам, горячее дыхание коснулось кожи. Легкий, невесомый поцелуй, полный едва сдерживаемой страсти и обещания. Шейр сгорал в пламени желания, что так неосторожно разбудила в нем хрупкая черноволосая девушка и шаловливый поцелуй. С каждой прошедшей минутой его чувства обострялись все сильнее, а огонь, пылающий в его крови, все быстрее разносил по жилам сладкий яд, будя самые темные инстинкты и желания. Глаза ярко мерцали рассыпавшейся в них багрово-алой пылью, а красиво изогнутые губы, искривившись в  призывной, похотливой улыбке, пересохли. Хотелось облизать их языком, смачивая вязкой слюной, но  Первородный не мог позволить себе этого, боясь нарушить миг чувственного удовольствия, лишь чуть повернув голову, смотрел на куколку из-под тяжелых, упавших на лицо и грудь иссиня-черных с вкраплением красного тонких косиц.
Куколка, что-то шепча и обдавая раковинку ушка горячим дыханием, вытянулась вдоль его тела, завернувшись в полночную роскошь его волос. Она прижималась к нему горячей кожей, остужая пылающий в его крови жар. Локхони дернулся, обвивая ее стан своими руками, и качнулся, рефлекторно потираясь о ее бедро, размазывая по скользкому шелку собственного платья вязкую смазку.
- Попалась… - эхом откликнулся Древнейший.
«Танг»…
Сильный толчок и падение в бездну. Ощущение перехода и запах  сладких благовоний, среди которого выделяется  четкая ниточка гвоздики. И тот же голос вновь опутывает его сознание, растекаясь по телу сладкой, изысканной лаской.
Он стоял, неотрывно глядя в глаза куколки, мелко вздрагивая, когда волны возбуждения прокатывались по его гибкому, поджарому телу. Шейр хрипло выдохнул, чуть склоняя голову, позволяя густым волосам упасть на лицо, спрятав полыхающий в глазах темный огонь желания. Мягкий. Рассеянный свет светильников выхватил из темноты две неподвижные фигуры, замершие друг против друга. Мужчина в тяжелых шелках, окутанный саваном полночной синевы и багрового пламени длинной, роскошной гривы. И изящная девушка с бархатной кожей и тончайшей талией, вокруг которой смогли сомкнуться мужские ладони, прильнувшая к прохладной мраморной колонне.
Локхони дрожал, с каждым мгновением все сильнее, возбуждение било по натянутым нервам, отзываясь ударами гонга, растекаясь горячей лавой в крови.
- Нет, красавица… - шепнул он, хрипло рассмеявшись. – Я поймал именно того, кого хотел… 
И делает шаг навстречу, позабыв обо всем…

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: Тяжелого черного и серебряного шелка сложное одеяние, несколькими уровнями спускающееся до самого пола. Искусный узор перетекает со спины на рукава, на грудь и поражает изысканностью и сложностью. Широкий пояс несколькими слоями обвивает талию мужчины, удерживая платье.
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос заплетена во множество косичек и  спадает на плечи и спину;  челка обрамляет лицо и спадает до ключиц.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

 

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.10.2017 10:43:20)

+1

9

[AVA]http://sd.uploads.ru/t/dQ8il.png[/AVA]
Низкий, с легкой хрипотцой от едва сдерживаемого возбуждения, смех сладкой дрожью пробегает по позвоночнику. Контраст холодного мрамора и горячих ладоней плавит сознание, порождает в груди яркое пламя похоти, что мучительно медленно стекает вниз живота. Диона едва заметно тянется навстречу мужчине, слегка прогибаясь в спине в попытке разогнать по венам загустевший нектар. Рано. Слишком рано давать волю желаниям. Они еще ничего не начали…
-Неужели? – томно шепчет женщина, едва касаясь губами чужих губ. Не поцелуй, просто шепот. Тихий, обжигающий, на расстоянии миллиметра. – Как же так могло случиться? Мне казалось, вы гнались за симпатичным юношей. Что же это было? Иллюзия или самообман? - ярко-голубой океан затягивает бездну темноты глубоко под воду. Тесно прижимаясь к телу мужчины, ощущая жар его кожи, его  возбуждение, деос расслабляется, позволяя мужской одежде мягко соскользнуть на пол, оставаясь в одной лишь рубашке и черной жилетке. – Вы так самоуверенны. Очаровательно, - Диона тихо усмехается. Не поддаваться желаниям порой так сложно.
Глубокий вздох. Женские руки нежно касаются оголенной кожи, несильно впиваются ноктями в плечо. Согнув ногу в колене, отодвигает в сторону ткань платья, скользит по внутренней стороне бедра чуть выше и, словно случайно, задевает возбужденную плоть. Нечестно. Она играет нечестно. Но Древний об этом еще не знает.
-Уже возбужден… Так быстро… - негромкий восхищенный стон покидает губы деоса, опаляя горячим дыханием. Шаловливые ручки следуют по складкам ткани, скрываются под ней, едва касаясь головки члена, размазывают по стволу каплю вязкой жидкости. Немного осталось на пальцах. Смотри, Древний, не отводи взгляд. Юркий розовый язычок скользит по подушечкам, слизывая белесую влагу.  – Ты горький…на вкус…
Густой, напитанный ароматами желания, воздух превратился в наркотический дурман. Дыши им, захлебнись им, пускай связь с реальностью раствориться. Эта прекрасная иллюзия сегодня, сейчас – только твоя.
Тяжелую, словно бархатную, тишину разбивает на куски звонкий, словно тысячи колокольчиков, смех деоса. О, нет, Шейр, не сейчас. Не исчезай, мы еще не сыграли. Держись на самом краю и в конце, кто знает, быть может, тебя ждет награда?
Мраморные ступени ведут на мягкую темно-синюю поляну, освещенную слабым золотистым светом маленьких фонариков. Как ты думаешь, что это за место? Что твориться здесь ночами, когда весь город спит? Что сокрыто в этих многочисленных сундуках и комодах из красного дерева?
Маленькие ступни скрываются в длинном ворсе покрывала. Кожаная жилетка летит куда-то на пол. Почему в этом месте всегда так тянет танцевать? Грациозный пируэт, взметнувшиеся в воздухе иссиня-черные волосы, длинные натренированные ноги и прямая, словно высеченная из цельного хрусталя тонкая фигурка. Кто сказал, что балет – это скучно?
-Ах, да, - резко останавливаясь, вспоминает женщина, - я так и не услышала ваш ответ. – Диона медленно, танцуя, приближается. – Я люблю игры. Всевозможные. Логические или рассчитанные на голую удачу. – Ты в состоянии слышать, что говорит богиня, Древний? – Но я так много игралась, что, кажется, потеряла в них интерес. Нужна новая игра, - теплая ладонь касается мужской груди. – Игра, в которой не важны твои умственные способности или твоя удача, - ладонь скользит под ткань и легко, ненавязчиво ласкают напряженный сосок. – Победа или поражение зависит от того… - коготки скользят ниже, а губы продолжают нашептывать заклинание, - …насколько сильное желание вы вызовите у…противника.
«Угадай, кто им будет…»
-Ну, так что, Шейр? Вы любите игры?

+1

10

Бархатистый, с толикой возбуждения гортанный смех разбил  вязкое марево дурмана, окутывая застывшего на вершине короткой лестнице Древнейшего. Он скользит по прохладной коже, цепляется за острые края чешуек, укрывающих позвоночник, и легко,  словно невзначай, поднимают их дыбом, натягивая тонкую кожу. Он судорожно вздыхает, когда девчонка выгибается в его руках, плотнее прижимаясь к его телу и бесстыдно,  в откровенной издевке потираясь  об него. Это движение, полной изысканной грации и   невообразимой чувственности вызывает волну  дрожи, которая зарождаясь где-то внизу живота, нарастающей волной бежит вверх,  пробуждая низкое, вибрирующее рычание и поднимающее  тонкие волоски на загривке.  Ворон рвано вздыхает, издавая утробно-урчащий звук, который  дрожит в воздухе, ответной волной прокатывается по ее атласной коже, пробуждая ответное желание.
- Да… - он пьет жаркое дыхание, коснувшееся его прохладных губ. Тихо вздыхает, чуть качнув головой. – Нет… Не знаю... – Он неотрывно смотрит в яркие сине-голубые глаза. Тонет в них, проваливаясь куда-то в прохладную глубину, не замечая как гаснет  багрово-алая пыль в его собственных глазах. – Мне казалось…
А что, собственно  казалось? Тяжелый запах благовоний, окутавший его, стоило ему  проскользнуть в темный коридор. Терпкий,  чуть резковатый запах гвоздики, исходивший от юноши. Его невозможно было перепутать. Или возможно?.. Он не знал. Не хотел знать.
- Гвоздика… - выдыхает он, а руки скользят по спине, лаская и оглаживая сквозь ткань рубашки, и не замечая, как с тихим шорохом  падают на пол брюки. – Ты пахнешь гвоздикой… Как и он… - Локхони хмурится, пытаясь понять. Или вспомнить что-то, но жаркий дурман похоти, клубящийся в комнате смывает все мысли, оставляя лишь свернувшееся внизу живота в тугой узел желание. – Да… - Первородный замирает, рвано вздыхая, когда женская ножка, проникнув сквозь завесу плотных шелков, скользит по внутренней стороне его бедра вверх, задевая дрожащий от возбуждения член.
Шейр плавится в собственном чувственном желании,  острыми иглами пронизывающем каждую клеточку тела и превращающем его кровь в жидкую лаву. Прикосновение  нежных пальчиков к бархатному, горячему стволу, в откровенной ласке. Он дрожит, рефлекторно толкаясь в ладонь девчонки, а в следующий миг полночно-черные глаза широко распахнулись.
Локхони, словно завороженный смотрел, как медленно и лениво   девушка подносит вымазанные жемчужной смазкой пальчики к своим губам, как влажно-розовый язычок мелькает меж  манящих губ, столь же медленно слизывая  влагу. Откровенно и бесстыже кривятся  губы в похотливой насмешке. А он не смеет пошевелиться, боясь разрушить чувственную иллюзию.
Окутанный  тяжелым, приторным ароматом благовоний и жаркой похоти, древнейший хищник вздрагивает, когда звонкий, наполненный переливами колокольчиков смех. Он отрезвляет. Локхони вздрагивает, словно пробуждаясь. Полночный взгляд, подернутый вновь разгоревшейся алой изморосью, меняется, приобретая осмысленность. Шейр тряхнул головой, пытаясь избавиться от сладкого дурмана,  опутавшего его разум. Напрасно. Множество косичек тихо шелестят, перетекая на грудь. Тяжелое одеяние раздражает, царапая ставшую  слишком чувствительной кожу.   
Шейр шагнул на мягкий ковер, сбрасывая тяжелое верхнее платье и оставаясь лишь в полупрозрачной нижней рубашке, схваченной на талии широким поясом. Многочисленные складки спускались к самому полу, оттеняя  бледную прохладу бархатной кожи древнейшего и размывая очертания его тела, и одновременно делали контур необычайно четким. Иссиня-черные волосы,  с вкраплением алых прядей, более ничем не сдерживаемые, окутали фигуру Первородного.
Теперь они танцевали вдвоем.
Мелодия, звучавшая в их телах, постепенно набирала силу, наливалась гармонией и переливами. Она играла в гибком, поджаром теле Локхони, струнами были его нервы, а вместо барабанов резонировали кости. Музыка становилась быстрее и громче, и древнейший двигался быстрее, резче, следуя ей, ведя девочку за собой, легко касаясь ее своими волосами.
Они танцевали, лаская друг друга, задыхаясь в потоках бархатного желания, что окутывало обоих тяжелым плащом, мягким мехом прокатываясь по влажной коже. Древнейший хищник и хрупкая куртизанка слились в чувственном, завораживающем танце. Шейр, изнывая от желания, роняющий на ковер крупные, вязкие капли выступающей смазки, стремился плотнее прижать черноволосую  красотку к своему разгоряченному телу, но та каждый раз с легкостью ускользала, напоминая яркую бабочку…
Вот мелодия взлетела ввысь и опала, внезапно стихнув. Они застыли посреди изысканной комнаты, окутанные изменчивым туманом похоти и желания.
- Игры… - Шейр вздрогнул, протяжно вздохнув, когда острые ноготки заскользили по  его коже, тронув  тугую бусинку напряженного соска. Пересохшие губы коснулись зовущих девичьих губ, даря невесомый, полный сдерживаемой страсти поцелуй. – Да… я люблю игры…
Первородный изогнулся, прижавшись к девчонке, руки коснулись тонкого стана, а голова склонилась, и вот он уже плавно стекает вниз, опускаясь перед ней на колени. Голова дернулась вперед, волосы взлетели и опали, и руки уже скользят по гибкому телу и распахивают тонкую ткань рубашки, освобождая аккуратные груди. Влажный язык мелькнул между горячих губ, когда древний лизнул напряженный сосок, чуть прикусив кожу.
Он резко качнулся, отталкивая от себя куртизанку, но в следующее мгновение скользнул к ней, сползая по ее телу на пол. Скользя вниз, он успел прикусить зубами напряженные соски, лизнуть пупочную впадинку, коснуться влажным бархатом напряженного члена внутренней стороны ее бедер, чтобы уткнуться лицом в прозрачную ткань подола рубашки, чувствуя, как вязкий, мускусный аромат женской смазки окутывает его.
- Поиграй со мной… драгоценная…

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: полупрозрачная шелковая нижняя рубашка черного шелка, прихваченная на талии широким поясом.  Складки широкого подола спускаются до  пола, размывая очертания тела ив тоже время делая их необыкновенно четкими
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос распущена и свободно рассыпалась по плечам.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

 

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (01.11.2017 16:08:54)

+1

11

Закусив до боли губу, сдержать смех, грозящий перейти в стон. Бледно-розовые пальчики инстинктивно сжимаются и путаются в темных прядях волос, когда нежные губы исследуют тело в поисках его слабых точек, порождая в теле чувственную дрожь.
Дыхание становиться тяжелее, а внимательный взгляд голубых глаз чуть недовольно следит за движением горячего языка по телу. Губы движутся по груди, захватывая в свой влажный плен розовую бусинку соска. Длинные ногти на секунду впиваются в кожу головы. Соблазнительный узор движется ниже.
«Жадный. Неосторожный, - думает деос. Внутренней стороны бедра касается влажная головка члена, оставляя на коже горячие капли. – Нетерпеливый, - короткая усмешка кривит губы. – И наглый…» - внутри поднимается легкое раздражение.
Древний, не прекращая свою чувственную игру, опускается на ковер. Дионе нравится это зрелище. Поиграть? Непременно. Осталось лишь одна мелочь. У этой игры будут немного другие правила.
Аккуратная ножка упирается в плечо. Смотри в глаза, Древний. Нет, глупый, выше, не ниже.. Резкий толчок, опрокидывающий мужчину на спину. Ты слишком многое упускаешь, драгоценный… Не разрывая зрительного контакта, иллюзия приближается ближе, медленно опускается на чужие бедра, зажав их ногами в тиски. Почти незаметно распускается под пальцами шелковый узел на бедрах. Горячая ладонь движется под ткань от паха на мускулистый живот и, используя его в качестве опоры, девушка склоняется к самому лицу зверя, скрывая их от остального мира иссиня-черной завесой, которую не преодолеть слабому свету настенных фонариков.
-Ты чувствуешь? Там влажно… - движение бедер. С легким издевательским смешком девушка скользит по напряженному стволу. Ты сам просил поиграть, Древний… - Это твоя вина... – ласковый шепот словно издалека, словно галлюцинация. Женщина прижимается к мужской груди. Там, где-то глубоко внутри быстро жарко бьется его сердце. – Но мне этого мало, - трение тел прерывается, и бедра чуть приподнимаются, разрывая контакт. Хрупкие руки давят на живот, не позволяя возбужденному мужчине повторить движение. Пересохшие губы опаляют кожу, Диона поднимается чуть выше, ласково, по-кошачьи, щекой скользит по коже и тихо лукаво шепчет: - Не разочаруй меня, Древний. Главный приз еще нужно выиграть. Проиграешь – исполнишь любой мой каприз. Выиграешь? – женщина склоняется к губам, вновь затмевая свет фонарей. Раздается судорожный вздох. Дыхание обжигает. Сквозь пряди волос проникают тусклые лучики света. Пропитанный запахами удовольствия, тягучий и густой словно ароматное масло, этот морок тебя не отпустит, утянет на самое дно. Кончики волос щекотно тянутся по чужому телу вслед за соблазнительной фигурой. Мягкий свет отвоевывает свою территорию и низкий мужской голос вкрадчиво заканчивает: - Твое самое бредовое, самое низменное желание я исполню…
Во взгляде голубых глаз древняя мудрость смешивается с порочным чувственным желанием. Это жутко. Древнее существо, движимое лишь эмоциями. Безумец, видевший зарождение мира. Красив? Да. Опасен? Воистину.
-У тебя было так много подсказок, - разочарованно стонет бог. – Одежда, запах, темные волосы, голубые глаза. Ты просто не захотел видеть. Похоть – это, воистину, страшная сила, не так ли? – негромкий, самую малость глумливый смех. – Шейр… - Дионасу несомненно нравится это имя. Шипеть по-змеиному букву «Ш», и долго игриво рычать «р», от которой сладостно бегут по коже мурашки. – Извини, но протяни мы чуть дольше, и никакой игры бы не получилось.
Уловив во взгляде Первородного отблески удивления, деос неожиданно давится воздухом и заваливается с него на бок. Раздается тихий смех, переходящий в заливистый хохот. Темные волосы змеятся в ворсе ковра. Уткнувшись в него лицом Дионас долго громко хохочет.
-О, Шейр, твой зверь просто очарователен. Я в восторге! Пожалуйста, - в игривом голосе все еще слышится смех, - не дай мне заскучать...

Отредактировано Дионас (31.10.2017 12:41:55)

+1

12

Женские ручки перебирали его тяжелую гриву, играя иссиня-черными и кровавыми прядями, пропуская их сквозь свои пальцы, словно это были тончайшие, но не менее прочные шелковые нити, могущие превратиться в отрез нежнейшего шелка, а могущие забрать жизнь, если их сплести в тонкую, скользящую удавку. Тяжелая грива Первородного легко скользила в девичьих ладошках, наполняя комнату тихим шорохом, перетекая с ее рук на длинный и густой ворс ковра, укрывая ее черным покрывалом, в котором яркими пятнами вспыхивали отблески  магических светильников. И каждое прикосновение нежных пальчиков к его волосам отзывалось тягучим, вибрирующим мурлыканьем, когда он судорожно вздыхал, или же довольной улыбкой, скользящей по сухим губам  Древнего.  И даже когда острые ноготки куртизанки вонзились в прохладную кожу  головы, Локхони, прикрыл глаза,  вздрагивая всем телом, когда волна жаркого  удовольствия  сотрясла  поджарое, разгоряченное  ласками тело.
Шейр смотрел на  красотку, призывно улыбаясь и полыхая ярким пламенем алых сполохов в полночных глазах, из которых на девчонку смотрел зверь настолько древний и чужеродный, что мороз продирал по коже. Хищник был на поверхности его сознания, ощущаясь колючей прохладой сухо шелестящей чешуи и шерсти, а еще терпким запахом мускуса. И оба они:- и «человек», и древнейшее чудовище, - хотели эту миниатюрную девушку.
- Драгоценная, - низкий, богатый интонациями голос с легкой хрипотцой вибрировал от раскатистых урчащих звуков, которые растекаясь в воздухе таинственного зала, обволакивали улыбающуюся  девицу, одетую в тонкую ничего не скрывающую шелковую рубашку. Локхони шумно вздохнул, жадно принюхиваясь и не отрывая своего взгляда от яркий ослепительно синих глаз, а руки уже  скользили по стройной ножке, лаская  голень и перетекая на маленькую ступню, удобно устроившуюся у него на плече. Тонкие, изящно вырезанные ноздри нервно подрагивали, раздуваясь, и сейчас Шейр отчетливо ощущал пряный, из-за смешения с запахом гвоздики, возбуждающий аромат женской смазки, желания, что горячей волной растекается по телу. – Ты мокрая…
Он пропустил толчок, позволив девчонке опрокинуть себя на ковер.
Полупрозрачное нижнее платье распахнулось, открывая жадному взору красотки сухое и жилистое мужское тело, окутанное облаком длинных темных волос с вкраплением ручейков  крови. В следующий момент руки Первородного  сомкнулись на тонкой талии, подхватывая куртизанку и прижимая ее стройное тело к своему. Крепко, настолько плотно, что между ними, казалось, совсем не осталось воздуха. Твердый, липкий от обильно выступающей смазки член терся о мягкую, влажную щель. Одуряющее, болезненное возбуждение захлестнуло все его существо, сворачиваясь в тугой клубок где-то внизу живота. Тело жаждало прикосновений, ласковых и нежных, едва ощутимых, напоминающих касание хрупких крыльев бабочки, грубых и жестких, любых, лишь бы они смогли утолить терзавшую его жажду, которая сплетаясь с мучительной, острой болью раздирала его на множество кусочков.
- Да… - полустон-полувсхлип  сорвался с пересохших губ, а тело  уже рефлекторно выгибается в отчаянном стремлении продлить изысканную, столь откровенную ласку, что дарит прохладное прикосновение  темного шелка девичьих волос. –Чувствую.. Очень хорошо чувствую… - Ворон хрипло, протяжно застонал, подхватывая куртизанку под ягодицы, когда она обвила ногами его бедра, прижимаясь плотнее, усиливая трение. Он судорожно дернул бедрами, чтобы ощутить, как напряженная плоть трется о пропитанные вязким, мускусным соком лепестки, прикрывающие вход. – Нет. Здесь нет…  моей вины, красавица. И никогда…  не было
Сладкое и такое невероятное томление, наслаждение, смешанное с ноющей, закручивающей в узел нервные окончания болью, что обжигающими волнами растекалась по его изнывающему от желания телу. Вся гамма чувств, еще только откупоренных и едва заметно смешанных в одном сосуде. Еще слишком ярок вкус каждого из компонентов этой игры, но постепенно он уступает место другому послевкусию и так далее, до бесконечности, потому что все идет по кругу, спирали, по возрастающей.
- Нет… Постой… - протестующе выдохнул древний, когда девчонка, раздразнив, приподнимается, разрывая контакт. По поджарому телу пробегает волна крупной дрожи, а с влажной головки напряженного члена медленно стекают густые жемчужные капли смазки. – Что?!…
Низкий, мужской голос с бархатно-томными переливами разбивает пелену одуряющего желания, окутавшего Локхони, и полночно-черные бездонные озера глаз древнего распахиваются в немом удивлении, расцвечиваясь мерцающей пылью. Он не шевелился, беспомощно раскинувшись в ворохе шелковых подушек и  длинных иссиня-черных волос, и пытался осмыслить происходящее. Сложить  два и два, чтобы получить ответ. Голос  мужчины вибрировал,  играя на обнаженных нервах и резонирующих костях, разжигал едва тлеющий огонек желания, - а может быть похоти? – который лишает разума, застилая глаза и вспыхивая яркими огоньками под веками.
Шейр смотрел в глаза существа столь же древнего, как и он сам, и видел как в них смешивается вековая мудрость и всепоглощающее желание. Разум все еще пытался осмыслить увиденное, сложив разлетевшуюся вдребезги картинку, а сухие, чуть потрескавшиеся губы выдыхают.
- Деос… - Локхони чувствует движение соскальзывающего божества всем своим существом, слышит  смех, сначала тихий, всхлипывающий, который сменяется резким хохотом,   едким и циничным. – Я должен был догадаться… Гвоздика…
Низкое, вибрирующее рычание зарокотало в глотке, поднимаясь из глубин существа Первородного и пробуждая дремавшего до селе древнего хищника.  Гибкое тело взметнулось с ковра, содрогнувшись в трансформации. Брызнула темная чешуя во все стороны, быстро заполняя собой всю поверхность худощавого тела. На голове появились рога, окутавшись оранжево-красным пламенем, рассыпающим искры по густым волосам. Длинный гибкий хвост, изогнувшись, шлепнул по многочисленным подушкам, раздирая шипами многострадальные шелка.  Мощные лапы, покрытые густой черной шерстью от скакательных суставов до кончиков когтей, вонзившихся в ворс ковра. Огромные крылья, распахнувшись во всю ширь, царапали  кончиками  ступени, оставляя на них глубокие борозды.
Дрожь прокатилось по его телу, мягкими прикосновениями лаская влажную от пота кожу. Всего лишь миг, в котором могла уместиться целая вселенная, миг, за который проживаешь целую жизнь. Такой короткий и такой бесконечно долгий. А потом все схлынуло, оставив лишь горькое сожаление несбывшегося желания. И тягу. Мучительную, жестокую тягу, сродни равнодушному голоду, что завязывает внутренности в тугие узлы, заставляя корчиться от нестерпимой боли.
- Ты смеешься надо мной, божественный… - тихое, змеиное шипение. - Я настолько забавен? – крылья с сухзим треском складываются, чтобы тут же раскрыться вновь. – Назови мне хотя бы одну причину… -  острые когти раздирают полотно ковра. – почему я не должен свернуть тебе шею.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
В данный момент находится в истинном облике

Одежда и аксессуары

Одет:полупрозрачная шелковая нижняя рубашка черного шелка, прихваченная на талии широким поясом.  Складки широкого подола спускаются до  пола, размывая очертания тела ив тоже время делая их необыкновенно четкими
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос распущена и свободно рассыпалась по плечам.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

+1

13

Отражающийся от мраморных стен громкий смех резко затихает, оставляя после себя недолгое жуткое эхо. Воздух тихо покидает легкие, когда голубые глаза ловят блеск черной чешуи, что, словно следуя за кистью какого-то извращенного художника, быстро покрывает тело Древнего. Страшно до безумия, желанно до дрожи. Пальцы мельком касаются губ. От мыслей об их практическом использовании они болят. Слышит ли деос похоти, что говорит ему Древний? Тихое змеиное шипение сладостной дрожью проходит по телу, отзывается мурашками по позвоночнику, проникает в сознание головной болью, от которой уже не хочется избавляться.
-Причина? – на губах играет нежная легкомысленная улыбка. – Какой же ты мнительный, Шейр. Как мило... – лежа на животе, подперев ладонью точеный подбородок, наигранно умиленно произносит деос. Темные волосы змеятся по оголенным плечам и белоснежной ткани приспущенной рубашки. – Зачем тебе причина? Сам-то сможешь объяснить хотя бы самому себе, почему так легко обманулся? Почему, - веки дрогнули, на секунду скрыв хитрый взгляд, - пошел за мной? – слова на выдохе. Пристальный немигающий взгляд чертит дорожку по чужому телу, изучая, подмечая, как стекает по груди капелька пота, как изредка сокращается от едва сдерживаемого возбуждения мускулистый пресс, как с возбужденной плоти на покрывало стекают вязкие капли смазки. Тихий судорожный вдох-выдох. Между приоткрытых губ мелькает кончик языка, мимоходом мазнув по коже ладони, словно напоминая о недавней игре.
Аромат секса смешивался с благовониями, приобретая яркие нотки кедра, сандала, бергамота фрезии и жгучего перца. Первый вздох яростно вытеснил из легких чистый воздух, наполняя  их пряным ядом, что тяжестью отдавался в голове, горечью на языке. В мутнеющее сознание робко скребется мысль, что сам по себе сбор должен быть безобидным, но собственное тяжелое дыхание и давшее о себе знать так долго сдерживаемое возбуждение говорили об обратном.
«Афродизиак?» - ответом на вопрос был многоголосый смех фэдэлесов, что были здесь совсем недавно. Дионас чуть хмурится и смех резко обрывается, оставляя после себя обиженную тишину. Он отблагодарит их. Чуть позже…а пока – не мешайте…
-Больно? – участливо спрашивает бархатно-вкрадчивый голос. Багровые искорки гнева во взгляде Древнего только сильнее распаляют, срывая с губ тихий дразнящий смешок. С тяжелым вздохом в легкие поступает горько-пряный дурман, забирая с собой последние мысли и всякий здравый смысл. – Подожди еще чуть-чуть… - чарующая симфония ароматов ласково, медленной кошкой стелется по стенам круглого зала. Чувствуешь, как она проникает в мозг, рассеивает внимание. Первый вздох отдается болью, но ты ничего не в силах сделать – ты уже отравлен. Этот аромат тебе подходит, Древний. Он удивительно красиво переплетается с запахом морозной пыли ранней зимой, оледеневшего дубового мха, которые медленно тают и приобретают тяжелую пронзительно-звонкую нотку металла, что навечно оседает тяжким грузом где-то в груди. Твой запах. – Позволь, Шейр… - ласковый, словно уговаривающий непослушного ребенка, голос поет тебе эти сладкие песни. О чем он просит?
Взгляд деоса рисует в высоком ворсе чудные узоры. Они пересекаются, накладываются друг на друга и с каждым витком все ближе приближаются к Локхони. Один круг, второй. Дионас едва заметно мягко улыбается. Глубокий вдох и нарисованные его сознанием узоры обретают очертания, блестят глянцевым чешуйчатым узором, быстро скользя друг по другу, сжимая в мощные тиски готовую к атаке фигуру. На ковре перед мужчиной теперь лежит змеелюдка. Кто? А, неважно. Всего лишь один из обликов бога, предназначенных для подобного рода игр.
-Позволь мне унять эту боль… - нежный голос словно мед пленяет, гипнотизирует. Женщина скользит ближе, вьет кольца, опускаясь ниже, чтобы ощутить на губах чужое дыхание. Теплые ладони оглаживают широкую прямую спину, изредка впиваясь ноготками, рисует мудреные вензеля по позвоночнику. Изучающе оглаживает ладонью теплые перепонки крыльев. – Как долго мне придется тебя уговаривать, мой дорогой Древний? Подскажи… - горячее дыхание ласкает шею, короткий влажный поцелуй оставляет след чуть выше, у затылка. Шаловливый тонкий хвост незаметно движется по ноге, оглаживает бедро и мягкими упругими кольцами, изредка слабо сжимая каждое по отдельности, скользит вокруг жаждущего ласки члена, пачкая чешую жемчужно-серебристым семенем. – Приятно? – мягкие губы едва касаются чужих – сухих и горячих – собирая с них тяжелые вздохи, наслаждаясь столь слабой реакцией на ее действия. Пальчики путаются в темных прядях волос, прижимают ближе, заставляя соприкоснуться лбом, ногти слегка царапают кожу головы. – Почему ты не хочешь меня слушать, Древний? Я не стану повторять своих слов. Вспоминай… - жаркий громкий шепот касается губ. - Только маленький намек… У тебя есть желание, исполнить которое под силу лишь деосу похоти? - тонкие острые клыки прикусывают нижнюю губу, а влажный язык, словно извиняясь, сразу зализывает ранку, скользит в чужой рот, требует впустить.
Хватка ослабевает. Ласковая игра вдруг обрывается на самом интересном. Чувственная прекрасная иллюзия растворилась в ароматном воздухе и перед Древним снова лицом к лицу стоит деос в своей мужской ипостаси. Теплые уста оставляют на подбородке последний поцелуй. Все. Его ход сделан.
-Этой причины вам хватит, Первородный? – бархатно усмехаясь, спрашивает Дионас. Белоснежная рубашка в конечном счете летит на пол. Теперь одеждой мужчине служит лишь плащ из длинных темных волос.

+1

14

Мягкий, чистый шепот звонкой нотой разбивается  в  повисшем в воздухе пряно-сладком ароматом благовоний, невидимой нитью опутывающей холодные мраморные колонны,  тягучей пыль, жаркой пылью оседавшем на густом ворсе ковра и   гладких ступенях, гибком, покрытом угольно-черной с металлическим отливом чешуей, теле, замершем словно туго натянутая струна. Большие крылья, занявшие почти  все пространство зала, подрагивают, чуть царапая кончиками   каменные плиты. Теплым алым пламенем светится подкрылье. Тонкая перепонка кажется настолько прозрачной, что  сквозь нее можно увидеть очертания потолка, но это чувство обманчиво. Густые  кроваво-черные пряди  длинных волос змеятся по позвоночнику,  широкой полосой, закованной в  прочный  гребень чешуи, сбегая вниз к самому основанию   подвижного хвоста. 
Древний не шевелится, лишь мелко подрагивает, когда наполненный чувственной отравой воздух проникает в  легкие вместе с тяжелым вдохом.  Он наблюдает.  Смотрит и запоминает. Каждый жест, каждое движение   аристократических пальчиков неспешно выводящих замысловатый узор на пушистом ковре. Ослепительно вспыхивает пламя диадемы, взвиваясь оранжево-алыми языками пламени вверх и рассыпая сноп  колючих искр по плечам и роскошной гриве Первородного.
- Причина… - жарким эхом выдыхает Шейр, глубоко вонзая острые когти в ворс ковра. – Ты прав, деос… - хриплый вздох срывается с пересохших губ, а узкий язык, хищно выметнувшись, очерчивает  их контур,  словно бы повторяя движение  мужчины, раскинувшегося  на ковре и завернувшегося в  бархатный шелк собственных волос и тонкой  ткани рубашки. – Мне не нужна… причина… - тугая жемчужная капля смазки срывается с набухшей головки члена и  падает вниз, скрываясь в  длинном ворсе ковра. Тонкие ноздри трепещут, втягивая одуряющий аромат собственного возбуждения, смешанного с дымом благовоний и… афродизиаков, уже проникшего в кровь, наполнив ее сладкой отравой и превратившего ее раскаленную лаву, медленно растекавшуюся по телу. – Мне просто… захотелось пойти… за тобой… - сухие потрескавшиеся губы кривятся в усмешке. Порочной. Призывной. – Всего лишь… прихоть… и любопытство…
Глаза, подернутые непроницаемой пеленой мрака, пронизанного багрово-алой мерцающей пылью, прищурились, когда узоры, выводимые деосом на ковре, начинают обретать объем и  текстуру.  Вот уже можно различить мелкие, плотно прилегающие друг к другу чешуйки на гибком змеином теле, которые с тихим, сухим шорохом  соприкасаются с бархатной чешуей, покрывающей бедро древнего.  Изысканная,  откровенная ласка. Волны обжигающего жара растекаются по телу  Шейра, скручиваются  тугим узлом внизу живота, чтобы потом стечь густой, жемчужной влагой неудовлетворенного желания с дрожащего члена.
Нага, гибкая и бесстыдная в своей откровенности свивает гибкое тело тугими кольцами, лаская и дразня. Пальчики путаются в густой гриве, широкой полосой сбегающей вниз по позвоночнику, чуть царапают  чешуйки острыми коготками, посылая по телу волны обдуряющего жара. Мелко подрагивает полупрозрачная перепонка, когда она оглаживает крылья.
Ворон задушено, рвано выдыхает в манящие губы девчонки, пока ее руки зарывшись в  роскошные волосы, массируют кожу головы, слегка поцарапывая ее. Это столь же приятно, как обжимающие  налившийся желанием член  тонкие кольца змеиного хвоста.  Сухая, шелестящая чешуя и нежный, необыкновенно чувствительный к каждому прикосновению бархат  упругого ствола, влажного от сбегающей по нему смазки. Быстрый укус и резкий, металлический запах проступившей крови. Он вздрагивает, когда юркий язычок девчонки слизывает горячие капли, и тут же раздраженно взрыкивает, когда  игра вдруг обрывается, а нага вновь становится  черноволосым мужчиной, небрежным движением плеч сбросившем белоснежную рубашку.
Первородный замирает на долю мгновения, небрежно скользит  полночным взглядом по стройной, в меру мускулистой фигуре  божества, а потом подается навстречу. Когтистые пальцы погружаются в длинный шелку волос, сжимаются, фиксируя голову мужчины и не давая ему отстраниться.
«Гибкий мужчина, выгибающееся в чувственном удовольствии на мягком, цвета морской волны ковре, покрывающим пол огромного круглого зала. Волна  длинных  иссиня-черных  волос, рассыпавшаяся по спине. Напряженная плоть, сочащаяся  благоухающей  густо-вязкой смазкой, болезненно трущаяся о густой ворс. И мужское тело, столь же  гибкое и поджарое, затянутое в чешую, прижимается к спине, вжимаясь так плотно, как только возможно, в то время как чуткие пальцы скользят по груди и животу, дразня соски и чуть царапая кожу. И  столь же бархатная твердость влажного члена, скользящая по внутренней стороне бедра.»
- Ты видишь… божественный… - шепчет  Локхони, опаляя ухо жарким дыханием. – Но… это слишком просто… - острые когти скользят по груди деоса, задевая  соски и царапая кожу. Свободная ладонь оглаживает бок, пересчитывая ребра, и плавно перетекает на спину, обводя каждый позвонок.  – Просто трахнуть тебя… заставить стонать подо мной… выгибаться от удовольствия… и просить большего… – длинный узкий язык выметнулся  меж губ, вылизывая раковинку ушка, острые зубы чуть прикусили нежную кожу. – Ты  будешь… должен мне…  услугу, божественный.
Древний последний раз длинным движением языка пройдясь по раковине ушка отстраняется и опрокидывается на ворох ярких подушек и шелков.
Музыкальные пальцы заскользили по влажной от выступившего пота груди, собирая прозрачные капли. Кончики когтей касаются сбегающей чешуи, открывающей бледную кожу, задевают чешуйки, чуть приподнимая их и заставляя вставать дыбом.
Первородный ласкал себя, неспешно, лениво, прекрасно зная, какое действие оказывает на деоса. Каждое движение, каждый жест были тщательно выверены, даже сейчас, сходя с ума от переполнявших его желания и боли, что вызывал в нем смешавшийся с благовониями афродизиак, он дразнил, насмехаясь над божеством. Вот кончики пальцев скользнули к соску, острые когти царапнули твердую бусинку, и с чувственных губ древнего хищника срывается низкий, протяжный стон.
Рука Шейра скользнула вниз, обхватывая налившуюся, влажную от смазки плоть. Сначала медленные, осторожные движения – ему не хотелось торопиться, он желал подольше продлить свое удовольствие. Полночный взгляд изучал губы мужчины, резкие скулы, упавшие на глаза пряди черных волос. Нечеткая, но сексуальная фигура. Он был красив…
- Услуга… - выдохнул Ворон, поднося  перепачканные в смазке пальцы к губам.  – Желание... называй, как хочешь...
Раскинувшись на импровизированном ложе из подушек и прохладных шелков и разметав крылья, древний неспешно вылизывал каждый из своих пальцев узким, длинным языком, собирая тяжелые, пахнущие мускусом и морозным инеем капли
И одновременно с этим невидимая ментально-иллюзоная рука коснулась худощавого тела находившегося перед ним мужчины,  пальцы одновременно пробежались по его рукам от подмышек до локтя. Невидимые губы, прохладные, словно ручей, сбегавший с вершины заснеженных гор, тронулись по подбородку вниз, миновали шею и добрались до сосков, они ласкали их жестко и сильно, нещадно играя ими.… И вот уже бесплотные  руки проскользили по ягодицам, спине, бокам, жадно примяли соски мужчины и отправились дальше – вниз, к самому сокровенному.
Пробудившийся хищник, не мигая, смотрел на деоса темным, расцвеченным алыми сполохами взглядом и шептал, обвивая  влажным, напоминающим змеиный, языком острые когти.
- Ты окажешь.. мне услугу... тогда и там… где и когда… я этого потребую…

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
В данный момент находится в истинном облике

Одежда и аксессуары

Одет:полупрозрачная шелковая нижняя рубашка черного шелка, прихваченная на талии широким поясом.  Складки широкого подола спускаются до  пола, размывая очертания тела ив тоже время делая их необыкновенно четкими
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос распущена и свободно рассыпалась по плечам.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (09.11.2017 21:30:11)

+1

15

Маленькая фантазия. Красиво, чувственно, вызывающе. Порожденная чужим сознанием чарующая иллюзия словно крепкий алкоголь пьянит, острыми мурашками поднимается по позвоночнику, поступая прямо в мозг, чтобы там, ослепив напоследок столь наглым, соблазнительным наваждением, вдруг схлынуть и вернуть в реальность.
-Вижу. Ты случаем не поэт, а, Древний?- с тихим выдохом шепчет мужчина. Стянутые в кулак длинные темные волосы не позволяют отстраниться, в кожу словно еле ощутимо впиваются тысячи тоненьких иголочек. Щекотно, но приятно. – Я рад. Я бы разочаровался в тебе, используй ты свой приз ради такой мелкой прихоти… - рука чисто инстинктивно дрогнула. В полуобороте протянуть ладонь за спину, схватив за шею притянуть это горячее тело еще ближе. Но нельзя. Иначе – автоматический проигрыш. Значит, держим ручки при себе.
Длинные пряди выскальзывают из чужих рук, оставляя божество подозревать своего противника в откровенном издевательстве. Хотя, если подумать, один – один. Шорох ткани вынуждает заинтригованного деоса кинуть за спину короткий взгляд. Отвернуться уже не получилось. Голубые глаза, с тщательно запрятанным в их глубины жгучим низменным вожделением, следили за движение красивых рук. Покинувший губы Древнего низкий протяжный стон возбуждает сильнее самой изысканной ласки. Возбужденный член чуть подрагивает, когда тягуче медленно тянется по стволу капля смазки. Деос на секунду прикрывает веки: «Давай. Дай мне насладиться этой прекрасной музыкой чуть дольше». Неужели, это все?
«Еще нет…» - шепчет на задворках сознания вкрадчивый шепот Цирцеи. Тебе тоже нравится эта чувственная игра, моя дорогая сказочница? Пожалуйста, сохрани это воспоминание. Оно станет еще одной жемчужиной нашей с тобой коллекции… Ничего не кончилось? Тогда давай продолжим.
Первое прикосновение – чуть приоткрылась во взгляде мужчины голубая кромка океана. Материальная иллюзия? Древний не отводит взгляд. Что дальше? На подбородке осело холодное дыхание, словно кусочек льда скользнуло вниз по шее. Контраст мягкого мороза на горячей коже. По коже строем промаршировали ледяные мурашки. Прохладные губы коснулись напряженного соска – такие яркие, реальные ощущения. Мужчина едва заметно усмехается. Будь это губы Древнего, он, наверно, смог бы ощутить едва царапающие кожу острые клыки. Глаза снова закрываются сами по себе. Чужие нематериальные руки изучают предоставленное тело в поисках слабых мест. Ищи, Древний, он ничего от тебя не скроет… Жадные ладони, чуть сжав ягодицы, следуют выше, по спине, вынуждая едва заметно прогнуться. Незамысловатые ласки переходят на грудь, затем, ниже. И предвкушение в ожидании прикосновения растет с каждым сантиметром. Искусная пытка.
-Это твое условие? – взгляд мужчины задумчив. Тяжелый выдох знаменует окончание хода. – Хорошо, в случае твоей победы, я исполню одну абсолютно любую твою просьбу, - его ответ звучит до ужаса легкомысленно. Тонкие пальцы ловко цепляют спрятавшуюся в длинном ворсе глазную повязку на металлических застежках. Материал чем-то неуловимо напоминает кожу. - Ай-яй-яй, нечестно, Шейр, пытаешься ослабить напряжение? – деос мягко ловит чужое запястье и отводит в сторону. Губы еле слышно, предостерегающе шепчут: - Закрой глаза – эта штучка создана специально для нас, одной грубой силой ее без травм не снимешь… - теплая  материя нежно касается кожи, щелчок, тихий сигнал устройства, и ткань, точно повторяя каждый изгиб, надежно присасывается к коже. – Умница…
Сразу после этого со ступенек раздается звук разбитый посуды. Не выдержав красочного водоворота внутри себя три маленьких горшочка упали на нижние ступеньки, разбрызгав во все стороны черную и красную краски, а вместе с ними – прозрачную бронзовую жидкость, чей тонкий аромат гармонично и практически незаметно смешался с ядовитыми благовониями. С чего бы, интересно?
Голубые льдинки глаз скользят по освещенному фонариками оголенному телу, повторяют линии пресса, тонких, едва заметных венок под кожей возбужденного члена, сильных мускулистых ног. Горячий язык нетерпеливо скользит по пересохшим губам. Изящные пальцы подхватывают со ступенек три тонких мягких кисточки. Запечатлеть на холсте? Как скучно… Мы же пришли сюда, чтобы избавиться от скуки, верно? Побудешь немного моим холстом, мой дорогой Древний?..
В губах зажаты две кисточки, третья стряхивает на кожу мельчайшие капли воды и собирает со ступенек пролитую черную краску. Что пойдет тебе больше всего, Шейр? Кажется, он знает… Тонкий хвост начинает свой путь с подушечки среднего пальца левой руки, мягко скользит на ладонь, понемногу расширяясь, легкими движениями мягких волоском покрывает запястье, поднимается к плечу, проваливаясь на секунду в локтевую ямку. Огибая плечо, существо, извиваясь, ползет на грудь. Секундное размышление – другая кисть собирает с мраморной глади красную краску и самым кончиком выводит на груди тонкие ажурные линии. Тонкое крылышко кроваво-красной бабочки изысканной лаской накрывает напряженный сосок, под еле слышный смех деоса, кисть чуть замедляется, раз за разом проводя мягкими волосками по одному месту, вырисовывая контур прекрасного насекомого. Кисть летит в сторону и застывшая змея наконец-то вонзает свои длинные клыки в ажурную красоту. Кажется, он перестарался. Длинный клык шальной змеи пришелся как раз по контуру крыла. Маленький намек тут будет очень к месту – горячее дыхание опаляет грудь, а белые зубки, прикусив крыло, слегка потянули сосок на себя, мимоходом мазнув по нему горячим языком.
«Хочу увидеть его лицо, когда он поймет, что краска не смывается,» - мелькнула в голове художника веселая мысль. Смоется, конечно…через неделю…
Продолжаем. Мы еще не закончили… Хвост соперницы начинается со стопы, мягко движется по лодыжке и ныряет под колено. Дыхание деоса срывается, движения его всегда точны, ему нет нужды следить за тем, что он делает, его взгляд ловит реакцию противника, когда мощная змея скользит по внутренней стороне бедра, дразня, провоцируя и лаская, стекает на ягодицу и, обвивая бедро, вновь поднимается снова вверх. Глоток вина для пересохшего горла, чистая кисть погружается в пьянящую влагу, а затем оставляет пряный след на чужих губах. Змея продолжает свой путь. Извиваясь, крадется к паху, где кисточка мимоходом задевает лишь основание члена, дразня, искушая, испытывая на прочность его волю. Терпи, Древний, таковы правила нашей игры... Приметивший прекрасную добычу змей подбирается ближе к сопернику. Кого атаковать? Искушение слишком велико и острые клыки разрывают в клочья второе крыло. Выдох. Все?
«Я сойду с тобой с ума, мой милый Древний,» - звучит в голове антика тихий-тихий шепот.
Нужно закончить. Осталось совсем немного.
Нежные пальцы, слегка царапая затылок, погружаются в темную гриву волос и немного приподнимают, притягивая к себе. Еще один участник начинает свой путь с затылка и ползет по шее на ключицы. Маленькое пухленькое тело извиваясь поднимается вверх, цепляясь коротенькими задними лапками за кадык, передними – за подбородок. Маленькая любопытная мордочка ящера выпускает длинный раздвоенный язык, лаская мягкие губы. Последняя кисть слизывает со ступенек смешанное с красной краской ароматное масло. Касаясь крылом уголка губ, на щеку опускается невзрачная маленькая бабочка с ярко-красными ядовитыми крылышками. Да, вот теперь все.
Слышен тяжелый вздох. Повязка, что-то пикнув, падает на грудь мужчины. Принцип работы понятен. С тихим перестуком последняя кисть падает поверх первых двух.
-Ваш ход, друг мой. Не стесняйтесь использовать все, что сможете найти в нашей скромной обители… - голубые глаза по-кошачьи довольно следят, как по чужому телу при каждом движении словно живые ползут порождения его рук.

0

16

Он наблюдал за ним из под полуопущенных ресниц. Подмечал каждое изменение на красивом. Лишенном возраст лице, обрамленном  длинными иссиня-черными волосами. Улыбнулся, когда  бездонные синие глаза вспыхнули ярким пламенем.  невидимые руки, скользили по гибкому телу, выглаживая каждую мышцу,  обдавая морозной прохладой горячую кожу, дразня и требуя ответа.  Бесплотные, шаловливые губы, невидимые, но столь же материальные, как те,  что кривит  циничная усмешка, оставляют легкий, словно пуховое перышко поцелуй на пурпурной головке, влажной от проступающей смазки. Они целуют, ловко обхватывая  напряженный ствол, скользят по нежнейшему бархату тонкой кожи с набухшими венками.
- Тебе ведь нравится это, божественный… - шепчет Первородный, лениво касаясь музыклаьными пальцами собственного тела и задевая кончиком смертоносного когтя твердую бусинку соска. – Скажи же мне…  Скажи что это так  и игра завершится. Ты проиграешь и  мы сможем, наконец-то утолить терзавшую  друг друга жажду. – вот кончик когтя легко поддел  краешек матово-черной чешуйки, уютно устроившейся под ключицей, приподнимая ее и задевая скрывающуюся под ней  кожу. Волна болезненного удовольствия  накрывает  древнего. Гибкое тело выгнулось, судорожно вздрагивая, с губ сорвался протяжный, чувственный стон, - Скажи мне… - шепчут пересохшие губы, когда тело вновь выгибается в чувственной судороге, едва  кончики когтей начинают  царапать пульсирующую головку члена. Огромные крылья елозят по каменным ступенькам, задевая  подушки и дорогие шелка, сбивая изящные баночки с благовониями. – Я хочу услышать…
Сильная ладонь сжала запястье, останавливая движение черных когтей по бледной коже, с которой уже полностью сошла чешуя. Он протестующе зашипел, приподнимаясь, и  вперил в лицо деоса  непроницаемые,  расцвеченные багровыми сполохами глаза.
- Да, таково мое условие… - слетело с приоткрытых губ. И вот уже узкий язычок  промелькнул  меж ними, смачивая вязкой слюной  пересохшую нежную кожу. – Как скажешь… божественный… как скажешь…
Тяжелые веки опустились, скрыв яростный блеск алого пламени. Густые ресницы  мягким веером легли на бледные щеки. Первородный протестующе  выдохнул, когда упругая ткань, коснулась лица,  скрывая глаза. Слишком плотно.
Тьма плотной завесой окутывала его с самого рождения его, согревая своими мягкими прикосновениями, заполняя все его существо. Она давно уже стала ему родной и понятной, раскрыла свои секреты и научила ими пользоваться. Тонкие, бархатные щупальца мрака давно уже прочно опутали его душу, прочно сплелись с инстинктами, став неотъемлемой частью его жизни. Древний знал, что именно темнота, царившая в его душе, отражалась в его хищной красоте, которая заставляла женщин, да и мужчин тоже,  восхищенно замирать, когда он проходил мимо, вынуждая искать с ним встреч, чтобы потом лишь собирать осколки собственных разбитых сердец.
«Что ты приготовил для меня, божественный…» - мелькает на задворках сознания быстрая мысль. Она исчезает погребенная под тяжелым, удушливым ароматом  ядовитых благовоний, пропитавших воздух кругло зала. К ним добавляется  масляный, тягучий аромат… краски? Афродизиака? Или?
Тонкие ноздри нервно подрагивают, раздуваясь, но запахов столь много и они уже настолько перемешались друг с другом, что Локхони уже сложно отделить один от другого. Его тело отравлено нежным ядом, и ему только и остается, что терпеливо ждать ответного хода деоса.
Трепетное прикосновение мягких волосков к  горячей, - уже горячей – коже. Он вздыхает, замирая под невесомыми прикосновениями влажной кисти, легко заскользившей по его телу. Каждое прикосновение, каждый мазок – изысканная, полная  порочной изысканности пытка. Сейчас его тело напоминало один сплошной нерв, каждое прикосновение к которому посылало волны чувственного наслаждения. Оно  разливалось по телу, стекая  жидкой лавой и собираясь в тугой, болезненный узел внизу живота, стягивала  мышцы пресса, наполняя силой и желанием член, по которому медленными, жемчужными каплями сочилась смазка.
Тонкие волоски скользнули по  груди, задевая  бусинки сосков, и  его тело едва не свело мощной судорогой, когда волна пламени пронеслась под кожей, заставляя  нити нервов и энергетической паутины  замирать в предвкушении.  Новое прикосновение, теперь уже языка и острых зубов, прихвативших сосок и кожу. Болезненное натяжение кожи и новая волна всекрушающим цунами накрывает его с головой.  Энергетическая паутина дрожит, вбирая в себя чужой жар и похоть. Но… их слишком много, чтобы можно было впитать все без остатка.
И вот снова  движение кисти, теперь уже по ноге. Оно началось от кромки шерсти, легкое и дразнящее, скользнуло под колено, пролившись в ямку и послав сотни острых чувственных иголочек по телу. Кисть ласкает и дразнит,  пробуждая в его груди хриплые стоны. Которые так и не срываются с пересохших губ. Запах краски и благовоний. Он дурманит, мутит сознание и древний уже с трудом понимает где  здесь  явь, а где чувственный, полный порока и  похоти сон. Слишком прекрасно. Слишком откровенно.
Вкус вина на потрескавшихся, сухих губах, оставленный  кистью. Он тихо смеется, слизывая  терпкую влагу и снова замирает, едва сдерживаясь, чтобы  не выгнуться, когда безжалостный соблазнитель  оглаживает  мягкими шерстинками кисти дрожащий от возбуждения член.
«Похотливая скотина…» -  мысленно отвечает Локхони, вновь погружаясь в пучину желания и похоти, что пробуждают в нем новые прикосновения. Сильные пальцы сжимают волосы, задевают, стягивая кожу головы, вынуждая податься вперед, приподнимаясь.  Древний не сопротивляется, позволяя божеству продолжать свою пытку. Последнее движение, тихий писк, открывшегося замка и стук упавшей кисти. Деос  отстраняется, лишая его контакта.
Ворон замирает, прислушиваясь к себе, садится и потрясенно распахивает глаза, когда  взгляд замирает на чешуйчатом змеином теле, скользящем по его бедру.
- Мой ход… - выдыхает  Первородный скользнув к мужчине. Крылья растворяются во мгле,  словно их и не было. Да, так правильно. Они мешают. Потом, если понадобится их можно материализовать вновь. – Божественный…
Шейр гибкой змеей скользнул к мужчине,  подхватывая повязку. Когтистые пальцы забираются в полночную синеву  длинных волос. Собирают ее, стягивая на затылке деоса в тугой пучок и скалывая тонкими шпильками.  Он прижался грудью к спине любовника, бархатистое урчание сорвалось  с его губ, когда он, опалив  горячим дыханием ухо божественного, шепнул.
- Твои волосы… Я не хочу повредить их.… - повязка легла на глаза, плотно охватывая кожу,  щелкнул замочек. – Чувствуй, божественный… - он помог брюнету опуститься на подушки. - И наслаждайся…  пока можешь…
Шейр взял свечу и поджег фитиль щелчком когтистых пальцев. Возможно, деос уже и догадывался о том, что собирается делать Первородный с ним дальше, по запаху или звуку. Но он не мог быть уверен точно, в этом и была вся прелесть. Ворон покручивал уже горящую свечу в руке, не давая расплавленному воску капать. Придвинувшись ближе, поднял руку над распростретым на подушках мужчиной сантиметров на тридцать и только потом повернул свечу, позволяя первым каплям расплавленного воска упасть на нежную кожу. Специальные свечи были с низкой температурой плавления и поэтому не смогли бы причинить вреда в виде ожогов даже с совсем близкого расстояния. Но при этом воздействие было весьма ощутимым, особенно учитывая эффект неожиданности.
Капля расплавленного воска, на мгновение зависнув на краю свечи, сорвалась вниз. Через долю секунды вторая капля упала на живот, обжигая, возбуждая, даря удовольствие, смешанное с болью. Третья… четвертая.
От пупка и вверх к солнечному сплетению, с переходом на грудь, ровно по центру. Вверх и вниз, медленно и постепенно увеличивая температуру, то есть, приближая руку к телу. Воск застывал достаточно быстро, но остывал гораздо медленнее и под матовой пленкой, из капель и крохотных брызг, создавалось ощущение теплой стянутости. Локхони рисовал, иначе это назвать было нельзя. Объемный рисунок из воска хоть и был абстрактен, но он великолепно смотрелся на красивом теле божества, добавляя элемент болезненного наслаждения. Шейр переместил руку, увеличивая площадь воздействия, переходя и ниже, ближе к паху, а так же и наверх, захватывая грудь и соски.
- Тебе нравится, божественный? – мурлыкнул Ворон, наблюдая как со свечи одна за другой срываются тяжелые капли и падая вниз, разбиваются о  бархатную кожу. – Скажи мне…
Свеча летит в сторону, а в руках древнейшего появляется  кисть с жесткой щетиной.
Быстрое, царапающее скольжение пропитанной горячим воском кисти по груди, обжигающее прикосновение  щетины к соскам…  Расплавленный  воск застывал, окружая их горячей стянутостью. Это было слишком – слишком больно, слишком хорошо, чтобы можно было остаться равнодушным. Шейр, утробно урчит, продолжая водить кистью по телу мужчины.
Шорох шелков разбросанных по ковру. Когда   древний легко переместился за спину,  бережно приподнимая деоса и устраивая его так, чтобы черноволосая голова доверчиво опустилась на грудь мужчины, а сам  он полусидел на  ковре.
- Чувствуй… Наслаждайся… - мурлыкнул  Локхони, опаляя горячим дыханием  ухо мужчины. Влажный язык длинным, размашистым движением прошелся по нежной коже. – Скажи мне… что тебе  нравится… - он поднял над его головой ковш с расплавленным  воском. -  Я хочу услышать…
Обжигающе горячие струйки воска заструились по светлой коже, посылая по телу волну одуряюще прекрасного болезненного наслаждения. По груди и животу, то тут, то там, хаотично и болезненно. Вся прелесть была в том, что в почти все струйки, за исключением тех, что успели соскользнуть по бокам, сходились в паху, и только потом вниз и на пол. Деос, конечно же, отчасти мог сам регулировать положение своего возбужденного члена движением бедер, ног и поясницы. Если бы захотел этого. И только от него самого зависело, будет ли воск попадать только на кожу паха или коснется и ствола, а может быть даже головки. Сам же Локхони занял наиболее выгодную позицию. Ему было прекрасно все видно, так же как и слышно, и он мог с легкостью регулировать процесс.
- Скажи мне… божественный… - тихо щелкает замочек и повязка леитт на ковер. - Тебе нравится?..

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
В данный момент находится в истинном облике

Одежда и аксессуары

Одет:полупрозрачная шелковая нижняя рубашка черного шелка, прихваченная на талии широким поясом.  Складки широкого подола спускаются до  пола, размывая очертания тела ив тоже время делая их необыкновенно четкими
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос распущена и свободно рассыпалась по плечам.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (20.11.2017 16:38:40)

+1

17

Когда забившийся в свою раковину из постоянных надуманных ограничений - Правильно? Неправильно? Грешно? - мир кричит: "Похоть - грех. Запретный плод сладок, но ядовит. Желания для слабых духом. Отринь их, будь непоколебим.", тогда один небезысвестный деос, упавший на самое дно своего греха, весело ухмыляется: "Зачем?". Сдерживаться? Преодолевать? Что именно? Свои собственные желания? То, что является частью тебя? Как глупо...
-Божественный... - и деос предвкушающе улыбается. Чужой тихий голос способен вызвать в теле непогасимое пламя. Прекрасный момент, чтобы вспомнить наставления одного знакомого монаха. Его слова звучали так высокопарно и вызывали у деоса смех. Его дорогой фэдэлес был просто разгромлен, когда деос наглядно доказал тому наличие у него стойкого фетиша на религиозную атрибутику. Вот тебе и ответ: Самоконтроль - удел тех, кто боится своих желаний. Однако, здесь и сейчас, Дионас пойдет против своей природы, чтобы растянуть это чувственную игру чуть дольше.
Какими словами описать это чувство? Чужие прикосновения к коже превращает текущую под ней кровь в раскаленную лаву. Она жжет изнутри, предательски толкает в чужие руки. И пока не осознающий своей силы Древний касается горячими руками волос, мимоходом обжигая, Дионас прикрывает глаза, запирая этот неистовый жар глубоко внутри, где обиженное на хозяина желание только сильнее разгорается. Таково желание деоса. Разрушительное, всепоглощающее. Даже для самого бога.
Только тот, кто соблазнился, способен соблазнить.
Облако шелковой ткани кажется ледяным. Попытка прийти в чувства посредством глубокого вздоха изначально провальна. Мускулистое тело за секунду каменеет, охваченное спазмом, центр которого - первые горячие капельки воска. А контролировать движения так сложно.., но возможно...
Тихий глубокий вздох, тело расслабляется, мужчина не видит, но улыбается, откидывая назад голову, оголяя незащищенную шею. Вседозволенность пьянит, верно, древний?
Мозг запоминает - кожей, сознанием - каждую горячую капельку, отслеживает создаваемый антиком пленительный узор. Цепочка обжигающих болезненных следов повторяет очертания его тела, заливая ямку пупка. Тягучие капли катились по бедру, вынуждая на мгновение задержать дыхание, чтобы не сорваться. А Древний продолжает, движется выше, пачкая воском шею, грудь, чувствительные напряженные соски. Тоненькие ручейки катяться по телу, пересекаются и застывают, стягивая кожу горячей пленкой.
"Сказать? И прервать нашу игру? Нет, Древний, слишком рано, я еще не наигрался.Да и ты...тоже... Давай помучаем друг друга еще немного, - мелькают в затуманенном сознании божества обрывки мыслей. Чувствительной кожи касается пропитаннная воском жесткая кисть. Царапает, жжет. Мстишь? Какая прекрасная месть...
Как продолжать оставаться равнодушным? Только мечтать... Разжигаемое тобой желание вернется тебе бумерангом, Первородный... Чем бы еще разукрасить это прекрасное горячее тело, каждое движение которого он чувствует кожей. Сильные руки прижимают ближе, не дают отстраниться, он чувсвует движение мускулов и замирает. Эй, что ты задумал?
Неожиданно? Вот уж вряд ли. Однако, ожидай, не ожидай, а подготовиться к покрывающим тело широким горячим волнам, чей обжигающий напор так радостно отозвался в расплавлееном янтаре, текущем по его жилам, с самого начала было нереально. Вязкая жидкость медленно стекала по телу, отвоевывая себе сантиметр за сантиметром, покрывая грудь, текла по косточкам ребер. Пальцы рук замерли словно каменные, лишь этим отсутвием любого движения выдавая мучительное желание собрать вязкую жидкость в ладони, размазывая ее по животу, двинуться ниже. Но он ничего не сделал. Просто чувствовал, как горячие ручейки текут по сокращающемуся прессу, извиваясь разрисовывают пах, лизнув самое основание дрожащего от возбуждения члена, стекают на ягодицы и капают на покрывало.
За ушами слышен тонкий писк замка. Древний что-то говорит, но деос не слушает. Взгляд потемневших от желания глаз - яростный шторм, и, в то же время, он задумчив и туманен, словно все еще не знает, топить ли ему этот маленький кораблик или пожалеть...
"Нравится-ли?" - мелькает в заметненном сознании мысль. Все еще полулежа на груди любовника, мужчина кидает короткий задумчивый взгляд из-за плеча. Читай ответ по глазам, Древний, а вслух он его не произнесет. Игра продолжается...
-Мой ход, - констатация факта, немного не тот ответ ты ждал, верно? Хитрая, хищная улыбка искажает прекрасное лицо. Позволь мне попробовать что-нибудь посложнее...
Подумай, Древний, сила желания зависит от личности? От того, что за существо его испытывает?  Какой силы должен желать тот, чья суть - похоть? Дать тебе ощутить, как твоя собственная кровь стремится спалить тебя изнутри?
-Тихо, мне просто интересна твоя реакция, - эластичная повязка словно эстафета снова занимает свое место на лице Древнего. Он не сдерживается, щедро делясь с Древним своим желанием. Одно из самых любимых его развлечений - дать другому посмотрить на мир своими глазами. То, что для него привычная реальность, для другого - сверхчувствительность. Все в порядке, он не покажет слишком много, не заведет туда, куда обычно уходят его дорогие Возлюбленные... Показать столь много - просто нереально...
Царапая длинными пальцами кожу, соскребая подстывший воск, смешивая боль с удовольствием, похоть жадно, не мигая впитывала взглядом чужой образ. И думала... Что же дальше? Чем мне тебя наградить за столь чувственную игру. Взгляд резко срывается с места и изучающе скользит по ступеням. Вот оно! Маленькие шалуны - фэдэлесы оставили своему любимому деосу множество советов.
Деос встал с пледа, роняя вниз кусочки воска, отошел в сторону, оставляя Антикверума наедине со своей страстью. Высокий кувшин теплый на ощупь, он до краев наполнен кристально-чистым тягучим маслом виноградных косточек. Хватит на сегодня ароматов. Отдельные ароматы давно смешались друг с другом, с запахом секса. Вот так нечаянно они создали даже не афродизиак, яд, что медленно сводит их с ума.
Не ослабляя телепатическую связь, деос медленно наклоняет кувшин, тонкий теплый водопад падает на спину древнего, покрывая толстой нежной пленкой. Руки разжимаются, позволяя кувшину упасть на лестницу с громким дребезгом, расплескав во все стороны мягкую жидкость, заливая ноги и пресс мужчины. В руках божества яркими бликами на острых кристалических гранях играет длиный, тонкий словно большая игла, мясляно-черный кинжал.
Острый кончик холодного лезвия легонько касается первого позвонка на спине, преодолева горячую вязкую пленку, позволяя почувствовать, осознать. Доверишься? Рискнешь всем ради этого единственного момента? Лизвие окунается в текущее масло, размазывая его по спине сверху вниз, изредка давит чуть сильнее, вызывая в чужом теле какое-то извращенное болезненное предвкушение. Раз, второй, третий... Холодный кристал дразня и лаская скользит вниз по шее и, не переходя на плечо вдруг замирает. Мягкие губы с намеком еле ощутимым поцелуем касаются кожи и лезвия. Острая льдинка снова давит и, на этот раз не отстраняется, вскрывая спрятанный под кожей живительный нектар. Кончик языка, словно благодаря за покорность, след в след повторяя прокладываемый кинжалом путь, стирает смешанную с безвкусным маслом кровь, оставляя позади безупречную нетронутую полоску кожи.
Это вызывает привыкание, неправда-ли? Чередование грубости и ласки. За движением кинжала несомненно последует прикосновение влажных губ. Против воли все нервные окончания концентрируются в каждой точке этого увекательного пути: маленький надрез под первым позвонком, между лопаток, опускаясь ниже, сильные ладони сминают скользкие тугие жгуты мышц, чтобы потом покрыть их тонкой редкой сеточкой порезов, сцеловывая с влажной кожи красные капельки.
Костяшки пальцев ласково оглаживают скулы, переходят на подбородок, и прикосновение обрывается. секундная передышка для обоих. Только тот, кто соблазнился, способен соблазнить. А соблазн закончить наконец эту изощренную прелюдию велик.
"Красивый... Сильный... Наглый..." - шепчет в чужом зачарованном сознании голос божества, пока лезвия острым уголком царапает шею, повторяем рисунок мышц, замирает возле бусинки соска, чуть подразнив, резким росчерком рисует возле нее длинную, ярко-алую линию. единственная алая капелька катиться по телу, прокладывая свой яркий путь, подхватывается губами, стирающими следы этой маленькой потери, запечатывая влагу в этом прекрасном сосуде, медленно скользит языком по ранке, пока уже теплый от масла кристал начинает следующий рисунок по линиям пресса.
"...Еще ниже?" - в мысленном голосе слышна насмешка. Ты ведь понимаешь, что это значит?
Ранка тянется от середины живота все ниже и ниже. Чужое горячее дыхание опаляет кожу на этом пути, следует за лезвием и вместе с ним останавливается в паху, не достигнув сущих сантиметров, но ощущая запах, жар напряженной плоти. Сорвавшаяся с головки белесая капелька семени стекает по стволу вниз. Тихий смех, звонкий поцелуй  размазывает вязкую пряную жидкость по коже.
"...Еще... - на языке оседает пряный вкус чужого желания, - ниже?"
Отновременно с писком замка, обрывается телепатическая связь. Взгляд голубых глаз с интересом ловит чужой, стараясь уловить мельчайшие оттенки настроения. Зависшего у губ лезвия едва заметно касается мелькнувший кончик языка, быстро, словно стирая следы своего маленького преступления, собирая алую жидкость.

+1

18

Он наблюдал, продолжая удерживать древнее божество в своих объятиях. Смотрел, как тонкие струйки горячего воска стекают по напряженной, ставшей такой чувствительной коже. Воск, медленно стекая вниз касался напряженных сосков, превращая их в изысканную драгоценность, стянутую вязко-горячей пленкой,  рисовал узоры на ребрах, очерчивая упругую красоту совершенных мышц, собирался в маленькое дрожащее озерцо в ямке пука и линиях закаменевшего пресса.
Древний ждет. Ждет малейшего движения, спазма, тихого, срывающегося от чувственной боли голоса. Любого намека, чтобы понять, что его действия доставляют удовольствие, дарят  порочную, смешанную с болью и наслаждением ласку. И уже не важен уговор, сама игра уходит на  задний план, сменяясь  отчаянным желанием услышать ответ: «Да, нравится», «Хочу…», и «Продолжай…» Так хочется услышать хоть что-то. Стон, вскрик, вздох…  Все равно, лишь бы понять, увидеть, как желание, смешанное с болью, заполняет бездонные очи, как гибкое, мускулистое тело содрогается в сильнейшем спазме, отвечая на  болезненную,  откровенно-бесстыдную ласку. 
Но… с губ деоса срывается лишь тихий вздох, когда маска падает с глаз. Обида… Разочарование… Восхищение… Какое из этих чувств охватывает  Первородного, когда божество ускользает из его рук, задержав на его лице короткий взгляд, затуманенных похотью и болью синих глаз. Древнее чудовище хмурится, вглядываясь в полночную синеву, пытается отыскать там ответ на терзающий его вопрос. И удовлетворенно вздыхает, когда на самом донышке затянутых поволокой глаз находит искомое.
«Нравится…»
Но этого мало. Слишком мало для того, чтобы считать игру завершенной. Всего лишь намек, легкая дымка, которая тотчас же растаяла в пелене желания и азарта, полыхнувшей в древних глазах. А может, ему  только показалось, и деос всего лишь насмехается над ним.
- Да… - выдохнул Первородный, размыкая  руки и позволяя мужчине подняться. – Твой ход… Игра продолжается.
Ощущение  влажно-теплой тяжести исчезло. Порыв прохладного ветерка, вызванного перемещением деоса, коснулся бледной кожи, вызвав поток мурашек, прокатившийся по позвоночнику.
- Мою реакцию… – растерянно шепчет  Шейр, чьи глаза уже укрыты под эластичной повязкой, и едва не захлебывается от нахлынувших на него образов и желаний.
Чужих желаний. Желаний столь жарких, столь нестерпимых, что хочется стонать в голос, выгибаясь  на  смятых шелках и сгорая от нестерпимого жара, наполняющего жилы. Наслаждение, смешивалось с похотью и жаждой физических удовольствий, сладким, обжигающе-горьким  пламенем наполняя каждую клеточку его тела. Оно свивалось в тугой болезненный узел в паху, влажным жаром обвивая напряженную плоть, с которой тяжелыми, испускающими сладко-мускусный аромат, стекали  капли смазки. Сознание наполнилось множеством ярких картин, чувственно-бесстыдных в своей естественности.
Древний тонет в этих желаниях, полночный взгляд затуманивается, не успевая следить за чередой ярких образов, мелькающих перед его внутренним взором. Смесь похоти, секса,  влажных шлепков двигавшихся навстречу друг другу гибких тел, чувственных стонов окутали его сознание.  Тонкие  ноздри нервно подрагивают, втягивая одуряющий микст запахов, основным из которых была похоть. Она была везде: в каждом движении, каждом вздохе, всхлипе, каждой ласке подвижных пальцев. Здесь не было запретов, не было ограничений, как не было места стыдливому смущению и девственной чистоте. Лишь удовольствие, желание и ласки. Похотливые… Откровенные… Циничные…
Это было сильно, мощно. Вихрь желаний и эмоций захлестывал, сминая сопротивление, разрушая барьеры и щиты. И не было уже круглого зала и мягкого сияния магических светильников, густого ворса огромного ковра и смеси афроизиаков, проникающей в легкие, чтобы растечься потом сладким ядом по телу. Все это ушло, растворившись в потоке образов, чувств и желаний.
Шорох осыпающегося воска, легкое колебание воздуха, когда деос отстранился, поднимаясь с ковра. Он не слышал, не видел этого движения, лишь ощущал его, кожей, сознанием, сотнями эмоций, разрывающих его разум на части, миллиардами образов, мелькавших перед подернутым пеленой взглядом. Он был везде и нигде одновременно.  Древний осязал, обонял сотни тел, льнущих к нему в похотливой жажде прикосновений. Многоголосый хор чувственных стонов и всхлипов окутывал его, накрывая жаркой волной звуков. Первородный погружался в горячее, влажное лоно, хрипло выстанывая свое удовольствие, когда тугие мышцы плотно сжимали его напряженную плоть. Резкие, рваные движения. Хриплый вскрик, и тело, сведенное  мощнейшей судорогой. И так бесконечно. Раз за разом. Множество тел. Сотни бесстыдно разведенных ног,  открывающих невидящему  взгляду влажную щель  ненасытного женского естества или же нервно подрагивающего колечка мышц, выгибающегося в чувственном наслаждении мужского тела.  Они звали, желая ощутить, как его плоть  коснется их, погружаясь в жадное нутро. Вязкий вкус густой смазки, стекавший с  налившейся пурпуром головки напряженного члена. Огонь желания, полыхающий раскаленной лавой в крови Шейра, взревел жарким пламенем, грозя спалить  дотла. Он чувствовал, как желание мучительной болью скапливается внизу живота после каждого иллюзорных рук, ласкавших его член, ощущал, как сжимается колечко мышц, терзаемое множеством юрких язычков. Хотелось выгнуться, резко двинуть бедрами, погружаясь  на всю длину, откинуть голову, глухо, протяжно застонав.
Сила, тягучая и вязкая, похожая на тяжелый дурман, начала заполнять комнату. Она наполняла собой воздух, проникая в сознание Древнего, пробуждая в нем самые невероятные и дерзкие желания и фантазии.  Он не замечал этого, желая только одного: чтобы сотканные видением руки продолжали свои бесстыдные ласки, которые заставляли его судорожно биться от наслаждения, исторгая из его горла хриплые стоны, в которых удовольствие мешалось с желанием.
Шейр вздрогнул всем телом, вскидывая голову, когда густая жарко-теплая струя ударяется о его плечи. Сбегая вниз по позвоночнику. Масло. Безвкусное,  лишенное запахов, оно растекается по бледной коже, пачкая  иссиня-черные прядки сбегавших по позвоночнику  волос. Удар, резкий звук разлетевшихся вдребезги глиняных черепков. Теплая маслянистая жидкость заливает ноги и живот, разлетается  мелкими брызгами по густой черной  шерсти на  лапах. Древний вскинул голову, поднимая на  божество затуманенный видениями взгляд, криво усмехнулся, блеснув кончиками  влажных клыков.
- Ты любишь… - выдохнул Локхони, продолжая смотреть сквозь сидевшего напротив деоса. – Даже сгорая в похоти, ты продолжаешь любить… каждого живущего в этом мире…. Мужчину… Женщину…. Ребенка… Ты любишь всех… и каждого в отдельности… - он усмехнулся, замирая, когда кончик тонкого необычайно острого лезвия касается позвонка, откидывая в сторону слипшуюся прядку густых волос. – Ты любишь… и меня тоже… Иначе не стал бы… дарить… столь изысканную… пытку…
Древний не шевелился, превратившись в изысканную, маслянисто поблескивающую статую.  Он ждал. И грезил сотнями образов, которые лишь распаляли его желание.
Жалящее прикосновение тонкой кристаллической иглы. Оно наполняет болезненным предвкушением. Запахи вишневых косточек  и стекающей по напряженному члену смазки, смешанные со сладким ядом афродизиаков достигает нервно подрагивающих ноздрей. Шейр втягивает его, чувствуя, как ароматный яд наполняет  легкие, растекаясь обжигающей лавой по жилам. Прикосновение  сухих и горячих губ вызывают волну мурашек на коже. Вспышка боли, и ноздри заполняет резкий металлический запах собственной крови,. Древний вздыхает, прикрывая глаза. Тщетно. Его разум заполнен образами и, даже закрыв глаза, он продолжает видеть, как лезвие погружается  в маслянистую пленку,  достигая кожи, как вспарывает ее, выпуская на свободу багрово-алый бутон, который тотчас же срывается осторожным прикосновением  горячего языка.
И так бесконечно. Лезвие скользит по позвоночнику вниз. Прикосновение, ослепительная вспышка короткой боли, одуряющий аромат  кровавого цветка, за которым тотчас же следует ласковое прикосновение сухих губ. Изысканная, откровенная ласка, естественная и бесконечно нежная. Он чувствует кожей, одурманенным видениями сознанием, обонянием каждое движение кристального лезвия, складывающееся в сложный узор. Покрытые маслом костяшки пальцев скользят по скулам, очерчивая их острый контур, оглаживают линию подбородка, и сотни жалящих игл пронизывают чувствительную кожу древнего.
«Красивый… Сильный… Наглый…» - бесплотное эхо доносит до подернутого  видениями сознания чужой голос, пока остры кончик  лезвия играется с тугой бусинкой соска,  дразня и лаская.
«Да…» - соглашается Первородный, захлебнувшись чувственно-дурманящей вспышкой боли, когда  кинжал вспорол кожу под соском, позволив распуститься алому бутону. – «Но тебе же нравится… божественный…»
Движение языка, аккуратно зализывающего ранку. И новая вспышка желания, тугим узлом завязавшее мышцы внизу живота.
«Я знаю…» - приходит ответ, когда узкое лезвие замирает,  так и не достигнув сокровенного. Член напряженно подрагивает, истекая  густой смазкой. Сухие, манящие губы касаются головки, юркий язычок размазывает тугие капли по горячему стволу.
Смех, резкий, колючий разрывает тишину, заглушая писк открывшегося замочка.
Связь обрывается и Шейр, вскинув голову, смотрит в насмешливые голубые глаза.
- Ты любишь… - прошептал древний, расширившимися глазами наблюдая за медленным движением языка, собирающего с тонкого лезвия капли крови. – И ты хочешь… - когтистые пальцы очерчивают линию скул и подбородка, касаются кривящихся в усмешке губ, чуть царапая их кончиками когтей. – Так заверши то… что тебе так хочется… божественный. – пальцы стекают вниз, на долю мгновения замирают на шее, там где бьется жилка, и продолжают движения, вырисовывая линию ключиц. Кончик когтя царапает бусинку соска, а все еще затуманенный видениями взгляд неотрывно смотрит на божество. – Твоя любовь безгранична… - он улыбается, - Я чувствую… как она изливается на меня… - ладонь скользит вниз, очерчивая линию пресса и сжимается, обхватывая напряженный  бархатный ствол. – Ты щедр… божественный… Очень щедр…

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
В данный момент находится в истинном облике

Одежда и аксессуары

Одет:полупрозрачная шелковая нижняя рубашка черного шелка, прихваченная на талии широким поясом.  Складки широкого подола спускаются до  пола, размывая очертания тела ив тоже время делая их необыкновенно четкими
В левом ухе каффа, состоящая из серьги-гвоздика и кольца, которые соединены между собой несколькими цепочками белого золота и платины разной длины.
Грива длинных полночно-черных с вкраплением багрово-красных прядей волос распущена и свободно рассыпалась по плечам.
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. 
Активируется при надевании, дезактивируется при снятии.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

0


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Другие правила азартных игр