Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.
Всем отличного лета и благодушного настроения, а также легкой работы тем, кто заменяет коллег по службе или сдает экзамены! Напоминаем, что встроенный загрузчик uploads для картинок работает очень плохо, немалая часть изображений в Ваших анкетах/эпизодах слетела. Мы добавили новый загрузчик на форум, но Вы вольны использовать свои ресурсы, пока что АМС использует hostingkartinok.
За последнее время произошло много мелких изменений. Раздел FAQ укомплектован по тематикам для эффективного поиска нужной информации и дополнен. Введено важное изменение, касающееся понятия «человек», о нем можете узнать в объявлениях, сообщение №29. В правила проекта добавлен новый пункт 2.20. Мелкие многочисленные поправки, не влияющие на что-либо, но улучшающие восприятие, перечислять не будем.
Хэй-хэй! У нас изменения! На форуме введена упрощенная навигация по базовому реестру способностей. Еще заканчивается прием на конкурс «лучшие посты периода апрель – май». Каждый, кто принимает участие в конкурсе, то есть предлагает пост и голосует, зарабатывают от 5 до 10 кристаллов, в зависимости от количества предложенных постов и голосов.
Поздравляем всех с началом майских праздников, пусть они пройдут весело и позитивно! Новостей у нас много: новый ежемесячный набор на конкурс «лучшие посты месяца»; небольшое, но всегда приятное сокращение матчасти; а еще, наконец-то, сделан раздел с нашими ежегодными конкурсами и ивентами, в общей сложности их получилось пять. Проще говоря, Вы обязаны заглянуть в раздел объявлений!

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Бесконечная рапсодия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Что таит в себе туман?




Все камешки под тобой поломало – бедненькие; знамо, надолго местные духи запомнят магистров Тандерклепа. Кстати, я так полагаю кристалл... точнее его остатки, тебе теперь без надобности, позволишь скромному вольному путнику, то есть мне, их прихватизировать...
Деос знаний. Бог мудрости. Впрочем, эти титулы Вы знаете получше моего. Мой круг, семья, и другие близкие мне… Наш взгляд отличен от иных, но, хотелось бы верить, лишь в мелочах. Ваши труды – почитаемы, Вас уважают за нейтралитет, за то, какие цели...
Будьте любезны, госпожа Стефания, все бумаги по аренде, содержанию, безопасности, количеству неэволюциони-ровавших дентов и разумных, пребывающих на острове на момент диверсии, в кратчайшие сроки должны быть у меня.


      
      

Наверное, первый раз в ее жизни ей было по-настоящему страшно. Страшно оказаться в чужих руках, не ощущая поддержки семьи, страшно обнаружить бездну странной информации, которую еще предстояло систематизировать так же как и технические моменты...

Всё, что выше, то было до ситуации с мёдом и заняло, наверное, где-то меньше минуты. Соваться к улью «зверушка» не собиралась. Да «она» ещё и не настолько сбрендила, чтобы лезть туда, куда им, по сути, вообще, не надо. Впрочем, тут и без «неё» нашлись желающие...

Мощь скелетов слабела миг за мигом, но они не оставляли попыток сопротивления. Этот почти выигранный бой вызывал досаду. Рамиэль сожалел о потраченном времени, оно представлялось ему последними каплями живительной влаги на дне опустошенного сосуда...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOPphotoshop: RenaissanceWhite PR
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Свободное повествование » Pretiacruento


Pretiacruento

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.imgur.com/AJhxIws.png
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png

◄ Климбах ►
◄ Шантитус ►

◄ Инфирмукс ►
◄ Айне ►

◄ Начало 3002 ►
◄ Ночь ►


[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/56823/916496/kajiura_yuki_-_bloody_rabbit_%28zaycev.net%29.mp3|Kajiura Yuki[/mymp3]Любой кровопролитный бой имеет свое начало и свое окончание, не стала исключением и эту битва. Битва против Азмадана и его приспешников, решивших захватить власть над Шантитус, а после запустить собственные паучьи пальцы в остальные лакомые кусочки Климбаха. То был бой разумов, бой веры и проверка на прочность доверия, впрочем, нельзя сказать или утверждать наверняка, кто потерял больше, сам Азмадан или защитники Форта. Был ли он в своем праве? Может быть да, но Инфирмукс искренне верил, что нет. Рухнувший окровавленный столп из человеческих костей, обвешенный гирляндами прогнивших жил и пульсирующего мяса – вот кем зрел Десятый врага. Скорее не своего врага. Совсем не своего врага. Но враг твоего друга – твой враг и рано или поздно он постучался бы в дверь Некроделлы, напялив уродливый костяной череп на лживую голову, прикрывая усмешку поглотителя на устах.
Стоило о многом подумать. Вообще, последнее время Инфирмуксу стоило думать в разы больше, ощущение неизбежной смуты то и дело настигало его, могущественная волна беспорядка и внезапных событий заливала, проникала в легкие и заставляла захлебываться. Он знал, что мог в любую секунду спуститься в комнату, облагороженную приглушенным красноватым сиянием бумажных ламп, но предпочитал крыши светящихся в новь магичесиким огнями города... города, что он втайне желал бы видеть на Некроделле и страшась его появления.

Отредактировано Инфирмукс (Понедельник, 12 ноября 22:35:09)

+1

2

«Только бы не уронить!», – подумала Айне, цепляясь костяным хвостом за небольшую трещину в каменной кладке. Карабкаясь по отвесной стене, плотно прислонив три свободные конечности к плоти форта Иштаран, знатно пострадавшего после недавней бойни, она напоминала дикую кошку. Правая рука девочки была занята подносом с угощением, то и дело грозящимся рухнуть в бездну уличных фонарей и многоуровневых строений. Две медные кружки с густым горячим шоколадом отзывались звоном на каждое неосторожное движение Демона, но та, как заправская циркачка, изо всех сил старалась сохранять баланс.
Последние пять этажей дались ей с большим трудом – недавние раны болели, несмотря на бинты и целебный бальзам, но, стоило климбату только добраться до высшей точки собственной крепости, ее лицо просияло победоносной улыбкой. Темный Эфир был здесь.
Ради возможности наконец поговорить со старым другом, Айне не раздумывая согласилась бы взобраться на сотню таких стен, в процессе скалолазания одолевая десяток Азмаданов. С мига их совместного триумфа прошло неполных два дня, за время которых Демону все никак не удавалось остаться наедине с Инфирмуксом. Только в сказках все сотворенное поверженным злодеем исчезает без следа. Носившей титул Верховного судьи Шантитус пришлось чуть ли не лично отстраивать форт и город вокруг него, разбираться с недобитыми сторонниками распечатанного правителями, словом, возвращать жизнь зоны в привычное русло. Только сейчас у нее появилась возможность чуть дольше задержать взгляд на карминово-красных глазах, наполняющих искалеченную душу теплом и надеждой.
Перемахнув через ограждение, Айне осторожно ступила ногами на открытую веранду, стараясь не создавать лишнего шума. Некоторое время она наблюдала, как Длинные волосы мальчишки, казавшиеся бронзовыми в далеком свете уличных фонарей, развеваются на легком ветру. У его ног свернулась клубочком молодая цефеиду, на чьей черной шерстке начали поступать яркие полосы, которые через некоторое время станут частью сложного разноцветного рисунка.
Инфирмукс наотрез отказался от лучших комнат, какие только мог предоставить Иштаран, и девочке не осталось ничего другого, кроме как выделить ему живописное место на самой вершине крепости. Теперь она смотрела и ловила себя на том, что не понимает, как мягкий диван, три кресла, узорчатый деревянный столик, несколько ковров и море подушек самых разных цветов превратили пустынную веранду в настоящий обжитый кусочек рая под открытым небом. «Ему повезло, что ночи в Шантитус теплые», – подумала Демон, чувствуя, что еще немного и Темный Эфир обнаружит ее присутствие.
Красивая ночь, да? Ни на что не намекаю, но, если все еще собираешься забрать меня на Некроделлу, придется захватить весь город с собой. И, конечно, звезды, – поставив поднос на столик, она неспешно подошла к климбату. По воздуху разнесся запах шоколада и пряностей: напиток, вопреки опасениям Айне, не успел остыть, а разномастные сладости на тарелках притягивали взгляд. – Принесла твои любимые, о Темный Эфир, Смерть Древних… Стой, уже слышал об этом? После того, как бросил ублюдку вызов, тебя никто иначе как Смертью Древних не называет. И недели не прошло, а уже сочинили множество небылиц. Взять хотя бы ту, в где ты, верхом на мегаструме, одетом в эбонитовые латы, появляешься на поле боя в тот момент, когда Азмадан занес нож над моим горлом, и толкаешь речь о торжестве добра и справедливости. Ха. Мне больше нравится та, в которой я одной рукой срубаю голову дракону, другой – предводительнице фанатов Саванте, а хвостом ловлю магическую стрелу в полете.
Смеясь, девочка смахнула прядь волос с левой стороны лица, на которой все еще розовел крупный ожег. Как бы она не пыталась выставить недавнюю схватку всего лишь очередным приключением в нескончаемой череде переделок, бой оказался куда более тяжелым, чем Айне хотела показать, что красноволосый мальчишка должен был понимать лучше прочих. Но целью намеренно шутливого тона было вовсе не приуменьшить их заслуги. Айне второй раз в жизни испытала настоящий животный страх – ледяной, парализующий, липкий. Страх не за собственную жизнь и жизни доверившихся ей людей. Страх за Инфирмукса, в котором девочка с трудом признавалась самой себе. Привыкшая резко отрезать все свои слабости во имя высшего блага, она не знала, что делать с этим отупляющим чувством, появившимся в тот момент, когда судьба Темного Эфира, в чьей силе Демон никогда не сомневалась, от смерти отделяла нить тоньше волокна энергетической паутины.
Я… я волновалась за тебя, – сбивчиво произнесла она, впиваясь пальцами в ткань одеяния климбата. Что позволило Айне обрести некоторую уверенность и продолжить чуть более спокойно.  – Не сочла слабаком, нет. Волновалась. Потерять тебя, Иешуа, было все равно что лишиться всех этих крохотных небесных огоньков. Послушай, в последнее время у нас не было возможности обсудить ситуацию. Ничего удивительного: болтать о всякой всячине сложно, когда на тебя нацелены десятки атакующих пентаграмм, а некромагическая тварь вот-вот отгрызет ногу. Теперь все изменилось. Мы можем отдохнуть и хотя бы ненадолго заняться чем-то, кроме отделения голов от тел. Мы можем поговорить.
Она взяла два стакана без ручек и подала один из них Инфирмуксу. Свою девочка поднесла к бледным губам и отпила, чувствуя, как горячий напиток обжигает горло. Даже в нем не обошлось без специй, которыми жители девятой зоны начиняли буквально все, от изысканных по местным меркам блюд до свежего мяса двуногой дичи. По мнению Айне, так было даже лучше. Сочетание сладкого и острого дополняло атмосферу уюта почти так же хорошо, как мягкая мебель и далекие огни города. Наконец Демон могла побыть самой собой, оставив позади маску наипринципиальнейшей правительницы Климбаха. Или кровожадного вигиланта, если взглянуть с другой стороны.
А я, в свой черед, торжественно передаю штурвал наших злоключений в твои руки, Иеш. Но, прежде чем ловить попутный ветер, позволь спросить. Что тебя беспокоит?
Маландис проснулась, внимательно оглядывая окрестности желтыми глазами-блюдцами. Айне поспешила поднять ее на руки и провела рукой по шелковистому черному меху. Но все ее внимание было приковано к Инфирмуксу. Странно, еще минуту назад в голове девочки роились десятки, если не сотни вопросов. Сейчас же они рассеялись, не оставив ничего после себя, когда прозвучал главный. Тот единственный, что волновал Демона по-настоящему.

Отредактировано Айне (Четверг, 15 ноября 21:00:51)

+1

3

Ветер, нещадно овевающий ладную мальчишескую фигуру, играл в салки в длинными растрепанными волосами, сейчас живо напоминающими изодранную хламиду за спиной, заляпанную кровью. Сей редкий (вечера в Шантитус теплые) пронизывающий ледяной порыв явился глотком свежего воздуха, пусть не столь привычно-будоражащего, как сон на скалистом выступе исполинского утеса, но не менее освежал разум и гасил огненную бурю в душе. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Буря, что клокотала внутри жарким и дымным вулканом от воспоминаний ТЕХ моментов. Я понимал Айне, прекрасно понимал то, что двигало ей в попытке вырвать из глотки Азмадана право на свою землю, свой дом. Да, я не раз слышал из её уст слова, что коли отыщется достойный, она без боя передаст ему регалии владыки и даже, вероятно, сама станет по правое плечо. Можно ли верить утверждениям столь красноречивым? Я этого не мог знать, но верил Айне во всем, понимая с легким отвращением к себе, что нельзя становиться настолько открытым, настолько податливым. Эта податливость души, как твердит Эреб, простительна подросткам в «нежном возрасте», что еще не перешагнули порог созревания и даже первые нежные волоски не опорочили молочную кожу на лице. Личинки людей. Я знал, что если Айне «раскроит мне череп» словом или делом, я не сумею уже сделать то, что мог бы без промедления попытаться совершить с кем угодно другим. Их имена давно выветрились из головы, оставив лишь числа – четыре, или шесть, или любое другое. я не сумею вырвать ей глотку. Эреб смеялся. Смеялся с тоской и горечью, говоря, что в подобный момент я уподоблюсь птенцу, узревшему ястреба... так как побегу прочь нелепо и без оглядки лишь с одной целью – забить в норку поглубже и потемнее. 
А стены все еще давили. Хоть что-то в моем разуме осталось без изменения после этой судьбоносной встречи. Хоть что-то. Форт бы массивен, грандиозен и я не рисковал оставаться надолго в плену высоких монструозных стен. Внутреннее Нечто нет-нет да кричало, верещало, начиная биться в агонизирующих конвульсиях, ударяя изнутри по диафрагме и отдавая пульсацией в черепе. Призыв Нечто оставался неизменен на протяжении тысяч лет и сейчас не изменил себе, я смотрел на толстые  стены крепости, устоявшие даже после свершившейся бойни, и мощные тела башен, а видел зияющие чернотой проломы и покрытые пеплом руины фортификационных сооружений. В такие секунды мне хотелось сломя голову броситься прочь, зажмурив до боли глаза и заткнув уши. 
Айне с трудом далась та победа, в какой-то миг я подумал, что Азмадан переломит обманчиво хрупкое почти детское тело напополам, но каждый раз она вставала... отплёвываясь кровью и выхаркивая из глотки зубные обломки. Под конец он не выдержал и в схватку вмешалась свита – то стало началом бойни. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Красивая ночь, да? – ставший привычным голос заставил его сесть в пол оборота, а после подняться. Мальчишка чуть усмехнулся, в вулканическом багрянце глаз все еще плескались капли кровавой росы, это предостерегающее и затаенное мерцание все еще не померкло со времен того боя, – небо у нас одно, демон, а за чем мелочиться? Почему только город? – ухмылку, что исказила губы подростка, можно было назвать осклабившейся, но нечто странное... игривое и располагающее делало ее нелепой, превращая в беззаботную гримасу уродского климбатского дружелюбия, – давай тогда уже сразу весь твой остров возьмем на прицел и протащим по океану до самого моего материка. 
Вкус шоколада сразу успокоил нервы, даря чувство чистого и незамутнённого блаженства, прикрыв глаза Инфирмукс без зазрения совести набил рот пятью трюфелинами и смачно жуя, замолк на несколько минут, наслаждаясь сладостью, от которого сводило челюсти. 
Сглотнув быстро и чуть не закашлявшись, мальчишка протянул руку к ляписному узору зарубцевавшегося ожога, провел по нему пальцами, задумчиво заглядывая, он делал это в пятый или шестой раз, собственно, эта рана стала почти фатальной, – Это уж точно. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Эреб говорит, что это чувство делает меня слабым. Губы Девятой произносят то, что мне нравится слышать и я ума не приложу, почему не могу противиться ее словам, почему верю им и даже точно знай, что все это лишь попытка выжить, переманивая на свою сторону сильных союзников, я бы не отказался от возможности видеть и слышать ее. 
Не преувеличивай, моя возможная смерть лишь потеря одного огонька, там их останутся миллионы, но Эреб постоянно твердил, мол, мы будем вечными на Климбахе. Раньше подобная мысль пугала меня, да и сейчас пугает, но с тех пор, как я вышел из того подземелья... вечность на Климбахе не кажется такой уж невыносимой. Не помню, я говорил тебе, что... ненавижу Климбах? Люблю и ненавижу. На нем всегда кто-то хочет в лучшем случае отъесть тебе ногу. 
~ ♰ ♰ ♰ ~ Цефеида ткнулась лобастой головой в живот парня, отчего тому пришлось скормить ей пару конфет, как оказалось, большая кошка питала огромную слабость к сладкому, но особенно любила конфеты-суфле и острый перец, – меня беспокоит? – глоток горячего полился в горло, обволакивая гортань и проваливаясь в желудок, – жестоко ты со мной, спросила бы что-нибудь попроще, например, матричное уравнение с семью неизвестными по высшим базисным печатям, – вновь усмешка, – да все! Меня все беспокоит. Легче ответить, что меня не беспокоит. Я не хочу забыть и постоянно в напряжении, что завтра не узнаю твое лицо, или, быть может, я просто слишком трудно переношу создание социальной связи... хм... – Инфирмукс пожевал губами, задумчиво разглядывая Айне, – не знаю как описать, боюсь этой нашей близости, я ведь неприспособленный, не такой как ты, и, возможно, совершенно не такой, каким ты меня представляешь. Айне... я уже говорил и повторю. Я убивал невинных и, вероятно, буду делать это дальше... боюсь, что буду...  оно слишком давно не накатывало и если накатит, то лучше тебе сразу быть готовой к тому, что я уродец с больным разумом, а ты хоть тоже ненормальная, однако стабильная в рассудке.

+1

4

Запрокинув голову, Айне опустошила стакан одним глотком. О том, что такое ненавидеть прекрасный мертвый мир, их общую тюрьму она знала не меньше Десятого. С одной стороны, становление климбатом сделало Демона по-настоящему свободной, позволило сделать эту планету чуточку лучше, в конце концов, подарило ярчайшую длинную жизнь, и она ни за что не променяла бы силу и возможность немедля открутить головы зашедшим слишком далеко личностям на сомнительные прелести здравого рассудка и, что уж греха таить, так любимых мужчинами и некоторыми женщинами округлостей. Но как бы девочка не убеждала себя в обратном, в глубине души она понимала, что навсегда останется пленницей своей золотой клетки, вне зависимости от того, насколько усердно сумеет вычистить прутья благородного металла. Если вообще сумеет.
Да. Я тоже ненавижу его. Ненавижу весь мегаструмов Климбах, весь Энтерос, всю вселенную. Но, несмотря на это…, – Айне смахнула каплю шоколада с подбородка, и когда Инфирмукс увидел ее лицо вновь – смущенно улыбалась во все свои тридцать два неестественно заостренных зуба. – Здесь есть за что сражаться. За каждый огонек на небе, каким бы незначительным он не был, за каждый город. За тебя и за меня. И, если нам суждено провести вечность в компании друг друга и скорбилусов-зануд, должны ли мы тратить ее на бесполезную скорбь?
Она почувствовала возмущение Сату – недостаточное, чтобы та нарушила собственное обещание и встряла в беседу тет-а-тет. Но, прежде чем девочка успела ответить недовольной соседке, Маландис в ее руках, прижимаясь к Инфирмуксу, дернулась, а вместе с ней – и Айне. Два климбата в буквальном смысли стояли локоть к локтю, и горячка боя больше не могла служить им оправданием. Демон растерялась, судорожно перебивая в голове возможные варианты. Резко одернуть руку и отправить любвеобильную цефеиду на пол или не шевелиться? Нет, кто-то вроде ее и Иешуа просто не мог «держаться за ручки», подобно героям приторных книг, что так любит одна из ее советниц. Но и отстраниться от мальчишки, в чьих глазах все еще плясали алые искры, так похожие на кровавое марево, застилающее ее взор, Айне не хотела.
Даже когда его речи резали больнее, чем клинок возлюбленного Азмадана, когда тот понял, что ему больше незачем жить. Демону показалось, что она вновь услышала голос Сату: «Вот на одной чаше весов – Шантитус, земля-над-морем, клятва-справедливость, а Огонек-Инфирмукс на ей противоположной. Что выберешь-решишь?». В тот день девочка разошлась не на шутку, в порыве ярости чуть было не раскрошив собственный рог, некогда бывший частью вросшего в тело трансдента. Не потому, что не могла сделать выбор или ненавидела его, совсем наоборот.
Ты ведь знаешь, что я не смогу остаться в стороне, – твердо произнесла Демон, опуская Маландис на одну из лежащих на полу подушек. В ее словах отчетливо слышалась горечь, но климбатка только стала шаг ближе к мальчишке. И только после накрыла его ладонь своей собственной. Или скорее – вцепилась, оставляя тончайшие порезы на бледной коже. – И что случится дальше тоже знаешь: один из нас умрет, а другой последует за ним. Думается мне, клятва тут будет не при чем. Но в одном ты прав, Иешуа: наша связь, чем бы она не была, тревожит. Прежде мне никогда не доводилось испытывать нечто подобное. Поэтому я не могу стоять здесь, как овен на заклание, и ждать развязки, понимаешь? Мы еще можем все изменить. Я исцелю тебя… Нет, не так. Ты исцелишь себя сам!
Будто в подтверждение слов Айне, в ночном небе прогремел взрыв и небо над стоящими на самой высокой точки Иштарана расцвело серебрянными искрами. Возможно, некто запоздало отдавал должное Дню Летнего Солнцестояния или праздновал победу над изрядно потрепавшим ряды обитателей девятой зоны Азмаданом. Единственное, что было важно для девочки в этот момент – стоявший напротив Инфирмукс. Его безумие стало ее собственным безумием, и не поэтому ли Демон не могла отступить? И не поэтому ли отраженные в алых глазах огни далеких фейерверков красноречивее любых утверждений?
Не полностью вернуть рассудок, но хотя бы реконструировать память и распрощаться с приступами. На твоем месте я была бы в восторге даже от того исхода. Только представь, Иеш, каково это оказаться единственным здравомыслящим климбатом на планете. Кошмар похуже Эребовых мантр… и эротических фантазий Сату, – засмеявшись, Айне чуть сильнее стиснула ладонь Инфирмукса, ожидая чего-то подобного в ответ. Высокий болевой порог климбатов вкупе с их излишней агрессивностью не делал подобное обращение чем-то неправильным. По крайней мере, с точки зрения Демона. – Недавнее восстание навело меня на интересные мысли. У того, кто сделал это с тобой, должна быть крепость, может некое убежище? Тот замок из твоего воспоминания как нельзя лучше подходит под описание. Можем наведаться туда, разумеется, когда ты достаточно насытишься гостеприимством Шантитус. После того, как мы перерезали цепным псам Сванте шеи, там должно дышаться свободнее. К тому же Эмма – хозяйка Ньярдхельма, если не помнишь – просила заскочить на огонек. Если где-то и можно отыскать ответы на твои вопросы, то только в Ивеоморфии.
Сколько стоит одна звезда из бесчисленного множества? Предки Айне однажды назвали цену – миллионы спасенных жизней, долгожданный реванш, положивший конец затянутой войне. И древняя климбатка не находила в этом ничего удивительного: требуя чего-то взамен, будь готов принести жертву. Смерть Иешуа и последующая или предшествующая ей гибель правительницы девятой зоны звучала идеальным в своей лаконичности решением, способным сбалансировать основополагающие вселенские принципы. Вот только на этот раз девочка решила положить на чашу весов нечто, что было неведомо даже ей самой.

+1

5

Строило лишь взглянуть на ситуацию под другим углом, и он не понял, как и когда это у него получилось, просто вдруг растворился переполненный патетичной скорбью сосуд, ореол странной кукольной и по-своему демонического нравственного величия вокруг Айне рассеялся; именно этот ореол вызывал порой в мальчишке смятение. Эмоциональный фон, как и многие прочие процессы в организме имеют циклический характер и цикл закончился, сдирая налипшую вокруг окружающих вещей шелуху, соскребая маски и облекая в новый цвет. 
Он вдруг понял, перед ним не владыка Девятой зоны, а всего-навсего обыкновенный человек, точнее, подросток, который, как и он никогда не вырастет. Подросток со своими мечтами, желаниями и страхами, со своими недостатками. К примеру, что заставляет её практически постоянно говорить «возвышенным языком»? Быть может страх? Но какой может быть страх у, казалось бы, храброй и упрямой девчушки? Страхи есть у всех, а найти нить страха... какая начинка скрывается под этой броней, неужто такая же податливая? Даже между ними двумя живет страх, свои он уже осмыслил, а страхи другого понять сложнее. 
Просто девочка, боящаяся разочаровать. Боящаяся предательства и одиночества. Пусть отрицающая самой себе собственный страхи, как и он постоянно это делает, даже не страхи, а нечто из совершенно иной категории, куда более огромное и способное поглотить без остатка. 
Внезапно ему стало искренне смешно, и не сдержавшись мальчишка звонко засмеялся в голос, без насмешек или злости, а весело и задорно. Теперь она тоже могла видеть его хищнический оскал. У Инфирмукса ладные зубы цвета белого жемчуга, впрочем, наверное, многие (если не все) климбаты были способны похвастать подобным добром. И они стояли так близко, что привычный жар мальчишеского тела опалял щеки, лоб, колени и грудь его на вид миниатюрной собеседнице. 
Отсмеявшись, Десятый невесомо коснулся макушки Айне, через секунду уже отчётливо потрепав ее по черной шевелюре, – ого, а ты ушла дальше меня в ненависти к нашему миру. А мегаструмов то за что? Они же безобиднее младенцев. Да и планеты сами по себе довольно полезные для жизни штуки. – Теперь он смотрел с весельем, плещущимся во взгляде и озорной улыбкой на губах. 
«Похоже, мы с Айне имеем одинаково поляризарное мышление, мыслим абсолютными категориями,  а это плохо по общепринятым нормам. Вот опять, плохо, хорошо...» – улыбка не гасла, а ощущение, как его собственную руку сжимает до боли и царапин обманчиво хрупкая девчачья ладонь, дарило чувство какого-то внутреннего комфорта. Будто Айне не за руку его держит, а они сидят у камина в теплой комнате, а за окном идет ливень вперемешку с градом. 
И он сделал то, что климбатам якобы совершенно не свойственно и даже противоестественно. Практически через миг, как его руку стиснули еще сильнее, будто ощутив исходящую от Айне эманацию, чуть подавшись вперед, он сократил расстояние до нулевого, по-своему нежно, хотя немного неуклюже, обнимая ее и слегка прижимая к себе, вдыхая аромат волос, в котором завязли разные оттенки запахов, преимущественно это дым и шоколад. 
Не слушай ты меня, я вечный заложник собственных навязчивых страхов, да и вообще у меня навязчивое болезненное мышление, у каждого климбата своя беда с головой, знаешь ведь. – Слова лились отвлечённо, голос чист и добродушен, даже успокаивающий и убаюкивающий, – На Климбахе много здравомыслящих климбатов я считаю, иначе бы наше племя не разрослось столь сильно, но недостаточно, чтобы стать чем-то большим, в своем большинстве они трикстеры. А что до всяких цитаделей, я не желаю искать спасение в прошлом, это тупиковый пусть и за две тысячи лет, если верить Фтэльмене, он ни к чему не привел. Мое прошлое, сколь бы ужасающим оно не было, не сможет стать спасением, более того, не в прошлом проблема. Я знаю, и Эреб, и Фтэльмена зрят картину в целом. Но разве меня это беспокоит? Я просто ищу стабильности для себя, стабильности психики, не абсолютной, а моей.
Наконец, договорив, он разжал объятия, вновь возвращая в руку чашку с горячим шоколадом, которую все это время, покуда были заняты руки, за ручку держал костяной хвост. 
Айне, тебе говорили, что у тебя экстремальное мышление? Вот мне – постоянно. – Еще несколько глотков сладкого напитка, – дай попробуем быть проще, в конце концов, все имеет свою причину и исход. 
Да, идея бесцельной гибели ему по душе не была, он не был готов последовать на тот свет за кем бы то ни было безыдейной тушей, и не совсем понимал, почему Демон это сказала и верит ли она своим словам. Клятва и права будет тут не причем, – А еще, демон, тебе самой нужно исцеление, только не отрицай и, возможно, у тебя проблема куда опаснее моей... если честно, мне порой кажется, что ты теряешь смысл своего существования и яростно ищешь его в окружающих событиях и людях. Я, конечно, могу ошибаться и надеюсь, что ошибаюсь. Ладно... ты сама хочешь посетить Эмму? Вообще, я обещал Немезеде помочь кое в чем, но это может подождать, неужто не терпится глянуть, что с Азмаданом сделала ИХ радиация? 
Ах да, совсем забыли упомянуть. Конечно, Азмадан был повержен, но окончательно мертвым его нельзя было назвать, впрочем, как и живым. Существующий – идеально подходящее понятие.

+1

6

Во всем этом не будет смысла, если один из нас погибнет, – тихо, но настойчиво проговорила Айне, касаясь лбом груди климбата. Она позволила себе дотронуться до пряди ярко-красных неровно остриженных волос. Похожие носят дриммэйры обоих полов, в противоположность которым правительница девятой зоны срезала свои черные локоны так часто, как могла. Но если от их шевелюры так и веяло лощенной искусственной глянцевостью, волосы Инфирмукса ощущались настоящими. Как и тепло его тела, которое Демон могла чувствовать. – Ты клялся не допускать смерти тех, кто ее не заслужил, а я не уверена, что смогу вовремя даровать тебе прощение. Иешуа, крепость убитого тобой врага – наша последняя зацепка. Не помнящий своего прошлого не может идти в будущее и избежать ошибок. Если ты не готов встретится со своим, пусть будет так, я сама отправлюсь на Ивеоморфию и вытащу все что смогу из каждого камешка. Или тебе известен другой путь?
Краткий миг близости подошел к концу. Айне слушала Инфирмукса, но слышала не только его. Множество голосов – не важно, тех, кто хотел ее убить или тех, кто хотел ее спасти – твердили одну и ту же мантру сотней тембров и интонаций. Посмотри на мир с иного ракурса, увидь, прочувствуй бесконечное число оттенков серого, и легким взмахом тонкой кисточки нарисуй на бумаге черту, что отделит саморазрушение от выживания, а истинные сознательные цели – от нераспутанного клубка неясных интуитивных мотивов. Но девочка с горькой улыбкой на губах задавала наивным советчикам один немой вопрос за другим.
Как создать гармоничный пастельный градиент, если судьба предоставила только одну палитру – насыщенную, до ряби в глазах яркую, лишенную полутонов – и грубую кисть, широкими мазками которой не прочертишь округлых линий, только резкие и обрывистые?
Где найти целый лист бумаги, когда вся она давно пожелтела, источилась минувшими тысячелетиями и вот-вот обратится в прах?
И можно ли остановить танец на раскаленных углях, не расколов личность на столько частей, сколько и не снилось Темненому Эфиру?
Экстремальное? А разве трикстеру положено другое? – девочка взяла дольку темного шоколада и быстро забросила ее в рот, тщательно пережевав. Для кого-угодно она казалась самой собой, спокойной, уверенной и готовой ядовитой иронией отразить любое заявление. Кроме Инфирмукса, от чьих глаз не укроется то, как почти незаметно подрагивают уголки губ Демона, как привычная живость мимики и движений сменилась скованностью, суетливостью.
И Айне это понимала, а потому не стала медлить. Пусть и подсознательно, она воспринимала каждую часть своей жизни как настоящую битву. А в битвах, когда противник понимает всю иллюзорность твоего преимущества, нет лучше выхода, нежели решительное наступление.
Вот ты какой, Темный Эфир? Продолжаешь заботиться даже когда твои кошмары куда реальнее моих, обрели плоть и вот-вот выпустят одному из нас кишки своими кривыми когтями? – если минуту назад Демон сошла бы за святую, пытающуюся спасти и избавить от страданий весь многочисленный народ «мертвого мира», теперь, нашептывая одной ей известные болезненные видения, она как никогда раньше соответствовала своему прозвищу. Оперившись спиной о невысокую ограду, климбатка раскинула руки в стороны и лишь после этого продолжила свою речь. – Пойми, моя жизнь не ценна сама по себе, как не ценны мои желания. Я буду жить до тех пор, пока могу прирезать хотя бы одного слишком много мнящего о себе сукиного сына. Или до тех пор, пока не найду кого-нибудь более достойного занять место в зале суда Шантитус. Прости, но мою душу слишком поздно спасать. Если святоши правы, то ей самая дорога в ад. Тем лучше – там уж точно найдется кого прикончить! – Айне подалась назад, не спуская с Инфирмукса глаз. С полубезумным смехом фанатика, она камнем рухнула вниз, в сияющую тысячей фонарей бездну запутанных улочек и каменных мостовых. В последний момент за ее спиной выросли эбонитово-черные крылья, и Девятая взмыла вверх. А после – замерла в воздухе точно напротив климбата. Печать искаженного облика, который Айне не любила демонстрировать только потому, что он как ничто другое отражал метания ее закованного в цепи разума.
Да, мне хотелось бы отдать ей долг. И вернуть артефакт. Эмма была права: как бы не была полезна эта штука, она опасна и чертовски нестабильна. Потом заглянем к Немезеде. Ха, вряд ли она одобрит, если мы оставим тело Азмадана лежать на травке, пока будем помогать ей. Затем, я все же посещу руины… Пандемиума? Кажется, он назывался именно так. Идти со мной или нет, выбирать тебе. Если решишься, скажи об этом. Предпочитаю грабить древние сооружения в компании после того случая, когда меня залили живьем цемент, – Демон поклонилась Инфирмуксу и подала ему руку с видом аристократки, приглашающей кавалера на изысканный бал. – Ну что? Переправим нашу спящую красавицу за океан?
С тех пор, как жизнь в Иштаране вернулась в привычную ему, пусть и ни разу не спокойную колею, тело позапрошлого правителя девятой зоны нашло свое пристанище в тесном каменном кармане, замурованной в самых глубинах форта. Айне не знала, что стало с его душой, и надеялась, что она не исчезла в неведомых планах небытия. Ужас климбата, чье тело было изведено последствиями лучевой болезни, был самым суровым наказанием, которое она только могла совершить. Неудивительно, что даже у Демона закрадывались сомнения в справедливости своего решения.

Отредактировано Айне (Воскресенье, 25 ноября 23:05:57)

+1

7

Чрезмерно горячие тонкие суконные нити – вот на что были похожи взлохмаченные волосы Инфирмукса под пальцами Девятой, на лице печатью пролегла озадаченность, не слишком свойственная и от того смотрящаяся как-то карикатурно.
Я помню, и я сдержу свое обещание, сделаю все, что в моих силах. Но что ты подразумеваешь под прощением? У каждого из нас есть свод неких догм, и мы следуем им непрекословно. Мне не нужно чье-либо прощение, если я не ощущаю груза собственной вины, а если ощущаю, чье-либо прощение меня не спасет. Хотя… у каждого, наверное, это по-своему, и наверняка есть люди, что с легкой рукой выписывают себе индульгенцию, услышав заветное «прощаю».
Айне умела преподать себя, пусть этого Иешуа до конца не понимал, не был способен, но она умела это. Как умеет каждая женщина, так или иначе, завораживая собственными движениями, плавным шевелением губ и неуловимой мимикой. Он читал ее на древнем языке инстинкта, скорее интуитивно, чем разумом интерпретируя фонтанирующие эмоции. Да, она искусно преподносила себя в глазах таких же климбатов, если желала того, пусть маска агрессивной иронии служила ей верой  правдой, однако сейчас сквозь ее трещины отчётливо проглядывала настоящая личина.
Айне, услышь меня. Я не сказал, что не хочу знать собственное прошлое, я сказал, что та цитадель – тупиковый вариант. Я способен ее лишь разрушать, и я желаю кристально ясно помнить каждый отрывок жизни, но этот путь уже настолько мне осточертел, что очередная попытка будет голимым насилием. Я устал насиловать себя подобным образом, вот и все. Цитадель не исцелит меня, и вряд ли дверные косяки вели летопись моей жизни, хотя… – мальчишка усмехнулся, – может, и вели, может и лекарство от амнезии на коленке сварганили.
Вот уж действительно трикстер и Десятый не отказал себе в удовольствии полюбоваться полубезумным девичьим полетом под аккомпанемент ее звонкого заливистого смеха, – Значит… твоя жизнь не ценна для тебя самой… – смотря на зависшую в воздухе климбатку негромко переспросил, не требуя ответа, – довольно разрушительная жизненная позиция – «хах, моя не лучше» – Ладно, это твое личное дело, демон. Знаешь, если тебе это необходимо, если путешествие по главной Цитадели Некроделлы поможет тебе ощутить ч-чу… 
Дыхание сбилось на несколько секунд, сердце забилось о грудную клетку, порождая странные картины перед взором. Знакомые очертания Эреба, разве что более изящные, более дриммэрумские… но не это пугает больше всего, его темные, словно углем очерченные губы движутся и растягиваются в улыбке, нет, не его боится Инфирмукс. Не его.

А черной нефтеобразной жидкости в шприцах.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/87162.pngБоль разрывает виски и от этого фраза получилась странной, не договорив до конца то, что собирался, почти пропел, – иллюзию собственной нужности… – парня передёрнуло, он знал одно – не его это фраза, и он ненавидит сие изречение, будто бы ее говорят в отношении дичи. Кто говорит? Охотник?
...Я отправлюсь с тобой и преодолею столько, сколько смогу. – рука рефлекторно и непроизвольно потянулась к пульсирующему болью рогу, – всем нам дорога в ад, – тихо засмеялся мальчишка, но в глазах блестела влага от секундного наваждения, – и я почти уверен, там будет куда лучше чем тут, так что осталось дождаться и будем нам коктейль из лавы и собственных мозгов, ровный загар по всему телу и лучшие спа-процедуры в чугунном котле. Или будем мерзнуть в Коците, ты, кстати, веришь в Бога?

Черные воды океана растекались перед взором, они застилали собой горизонт, мирно покачиваясь и пыша влагой. Холодная, почти ледяная цепь саркофага приятно холодила разгоряченную кожу, а картина открывалась презамечательная: два климбата тащили за умеренно-длинную угольно-черную цепь массивный саркофаг, чисто визуально походящий на предмет искусства из слоновой кости. Весь его корпус покрывали узоры, руны и странные знаки, о предназначении которых Инфирмукс не рассказал бы и под пытками, ибо попросту не владел столь тонким знанием в магических письменах.
Как думаешь, он там уже достаточно мутировал? – с саркастичной усмешкой крикнул Десятый, уходя в крутое пике и готовясь к погружению, – никогда бы не подумал, что существует такая извращенная магия…
О чем речь? А все просто. В саркофаге лежал Азмадан, а саркофаг был ничем иным как шкатулкой для кристалла, что явился одним из нескольких козырей в битве против его Злодейства. После активации кристалла шкатулка стала саркофагом, а пояснение Эммы имели одну ясную интерпретацию. Уложить поверженного (или очень ослабленного) Азмадана в саркофаг, уложить в специальную нишу кристалл, захлопнуть крышку и дать «созреть» пару тройку дней, а после тащить саркофаг к Эмме.

Вода сомкнулась над головами, открывая свое темное таинственное нутро.

Отредактировано Инфирмукс (Среда, 28 ноября 10:12:20)

+1

8

Пару мгновений девочка смотрела на Инфирмукса, чуть склонив голову набок, не совсем понимая, что тот хотел сказать. Пусть она и доверяла стоявшему напротив, как доверяла себе, порой их розовые или вернее будет сказать – пурпурно-алые – очки разнились столь сильно, что климбаты вели один разговор, говоря совершенно о разном. Вот и на этот раз Темный Эфир, со свойственной ему торопливостью, перепутал причину со следствием, поставив на первое место непостоянную чувственную сферу. Айне же говорила о материях более важных и, мягко говоря, была удивлена тем фактом, что ее друг не замечает дамоклового меча, нависшего над ними во всем своем смертельном великолепии.
Нет, Иешуа, я не нуждаюсь в твоих извинениях, а мои тебе вряд ли помогут. Есть проблемы посерьезнее мелочных обид и, если ты не научишься контролировать себя, они рано или поздно заявят о себе. Клятва, которую и ты и я скрепили, записав в саму суть реальности, у кристалла Драйхэльм, вот что меня волнует. В особенности пункт, согласно которому ты погибнешь пару дней спустя, если прихлопнешь того, кто этого не заслужил. Уже начинаю задумываться, не подписали ли мы себе смертный договор, согласившись на такие условия… Именно поэтому ты должен поскорее излечиться. Не важно, с моей помощью, с помощью цитадели, Эреба или, не приведи Климбах, низших болотных духов, вообразивших себя деосами добра, справедливости и перехода дороги на зеленый свет.
Синхронно взмахивая крыльями, Демон рассмеялась громче прежнего. К ее собственной игривости, давно перешедшей рамки безобидного ребячества, примешалась Инфирмуксова веселость – бессмысленная, беспощадная, но до чего же привлекательная для того, кто пару ночей назад точно не знал, сможет ли он сделать еще один вздох или нить его судьбы оборвется. Определенный толк в словах климбата о том, что она видит его в тонах чрезвычайно светлых признавала даже сама Айне, но это не помешало ей добавить пару пунктов уважения к Иешуа в и без того увесистую копилку. Он не стал читать нотации, обвинять и пытаться спасти ее от крепко спаянных принципов и четких жизненных целей. Девочка была благодарна и, более того, разделяла. Заставить Инфирмукса запереться в собственной башне с причитающимися ему правительскими регалиями? Нет уж, милосерднее было бы сейчас же столкнуть его с вершины крепости Иштаран.
Когда парнишка запнулся, почувствовавшая неладное Айне собиралась броситься к нему. Но, на ее счастье, Темный Эфир закончил предложение. «Пока ты болен, мне нельзя быть столь легкомысленной», – одернула себя климбатка, чье выражение лица стало куда более вдумчивым.
Значит передадим Эмме посылку, поможем Немезеде и вызнаем очередную тайну из твоего прошлого, от которой не сможем заснуть пару-тройку ближайших ночей? Звучит как план. Прошу ступить на эту прекрасную отвесную стену, Темный Эфир! Тебе ведь известно, что лестницы для новообращенных, у которых даже рога не до конца отросли? – театрально раскланявшись, Айне «втянула» части скорбилуса в тело и ринулась вниз, пролетев пару метров. Звук глухого удара оповестил Инфирмукса, что его провожатая сумела вцепиться когтями в борозды неровной каменной кладки.
Они пробежали по стене несколько этажей, спугнув пару птицеящеров, устроивших гнездо над самым карнизом. Наконец, Демон решила покончить с альпинизмом, недолго думая, прошмыгнув в открытое окно. Приложив палец к губам, она отправила Иешуа телепатическое послание «Не привлекай внимание. Если один из моих дорогих советников обнаружит нас до того, как пересечем границы Шантитус, я отсюда не выберусь минимум пять десятилетий. Причем, на совершенно законных основаниях». Упоминать о том, что большую часть дел в Иштаране она уже завершила, как и о том, что может отказать верноподданным в любой момент, Айне не посчитала нужным. Что может быть веселее, чем тайно пересечь собственную крепость в компании, возможно, одного из самых опасных и нестабильных климбатов на планете?
Увы, нередко тот, кто ищет приключения, в конечном итоге их все же находит. Едва переступив порог широкого коридора, Демон услышала голоса Везевира и Кетроса. Оба климбата стояли на граничащей с коридором балюстраде и что-то увлеченно обсуждали.
… у маленького Нараны появился кумир! Желает ли твоя душа рубашку с изображением его божественного лика? Или – вылизать пятки при встрече, усерднее, чем вылизываешь их Девятой после того неудачного предательства? – как и всегда, голос шефа тайной полиции пестрит уничижающими эмоциями, так непохожими на саркастичные слова маршала. Иногда Айне казалось, что эти двое все еще не поубивали друг друга только потому, что не хотели оказывать сопернику столь высокой чести.
Поразительное достижение. Твоя ирония сегодня немногим толще стен Иштарана. Нет. Инфирмукс достойный противник, а это ценнее сотни кумиров. И не ты ли обещал убить за него любого? Припоминаешь, конец поединка, Азмадан повержен, и кое-кто…
Стой! Ты слышал? – даденгер моментально оборачивается, выхватывая меч из ножен. Вот только Темный Эфир, а вместе с ним и Демон-Чье-Имя-Лучше-Не-Называть, успели пересечь коридор секунд десять назад. Айне беззвучно хихикает, прижимая ладонь к губам.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Секция подземелий, в которой оказались климбаты, выглядела заброшенной и покинутой, но свежие следы на пыльных серых плитах и факел, сиротливо маячащий неподалеку, ясно говорили о том, что в последнее время это место пользовалось незаслуженной популярностью. По до вульгарности прагматичной иронии, новая тюрьма Азмадана не сильно отличалась от старой. С тем лишь отличием, что теперь неудачливый правитель Шантитус был заключен в саркофаг, один из подарков хранительницы кристаллической пещеры. Двое рогатых стражников, парень и девушка, охранявших его, покинули свой пост по первой просьбе Айне. Прежде, чем звук их шагов стих окончательно, до ушей правительницы донеслось восторженные: «… а я и не сомневался, что с ним было два десятка мегаструмов!» и «Да что там мегаструмы! Вот отразить три сагула, поймать колчан магических стрелл в полете, вырвать сердца десяти противников из груди и все это одновременно…».
Еще немного, и ты в Шантитус станешь популярнее меня. Уже вижу статую на главной площади: высокий мускулистый красавец с квадратной челюстью косой пронзает азмаданову зверюшку. Верхом на мегаструме, разумеется. А теперь проверим, готов ли подарок, – отшутилась Айне, прикладывая руку к полупрозрачной крышке саркофага. Чернильный туман, окутавший фигуру, смутно напоминавшую мальчишескую, расступился, и находившимся в катакомбах открылась картина, одновременно прекрасная в своей отвратительности и отвратительная – в красоте.[float=right]https://i.imgur.com/CtY8e5I.jpg[/float]
Тело Азмадана состояло из кусков рассеченной плоти, наслаивающихся друг на друга. Ее усеивали видневшиеся тут и там костяные наросты, кинжаловидные зубы и когти, даже ослепленные белесые глаза, лишенные радужки и зрачков. Правая часть лица климбата была рассечена от почти стершейся линии губ до уха, и от того походила на усмешку, безнадежную и горестную. Вопреки опасениям Айне, поверженный ей противник не пробудился и подавал признаков высшей нервной деятельности. Не пытался ее убить, не пытался вымолить прощения…
Лицо девочки исказилось. Этот существо пыталось свернуть ей шею, сровнять с землей место, которое она поклялась защищать, но вместо знакомой ненависти она испытывает жалость? И вместе с тем страх, глубокий, подсознательный страх, что врага, вроде этого, недостаточно упрятать под землю, обречь на заслуженные вечные муки и не ждать на пороге. Демон со злостью провела когтями по поверхности саркофага. Тщетно, все ее попытки не оставили даже неглубоких царапин.
Ты спрашивал, верю ли я в Бога. А как иначе? Его существование так же неоспоримо, как существование деосов, этих поглощенных своими гиперболизированными страстями божков. Поклоняюсь ли я ему, молю ли о защите в жизни и прощении в посмертии? Нет. Не знаю, зачем он создал мир и какими принципами руководствовался, но он и никто другой несет ответственность за каждое малое и большее зло, за каждую отобраннуб жизнь. Бросил нас здесь подыхать от монстров, что самолично сотворил, и при этом считает себя в праве что-то требовать? Мегаструмова чушь! Посмотри на себя, посмотри на меня, на Азмадана, в конце концов. Демиург никогда не заботился о своих творениях. Хотя бы потому что для этого нужно оторвать свою божественную задницу от кресла и сделать нечто большее, чем даровать или отнять силу, – хмыкнула Айне, поправляя прядь спавших на лоб волос. – С другой стороны, если твой Бог и правда всемогущ, он бы вряд ли стал жарить кого-то в котле… Не нравится мне то, что мы уподобляемся им, Азмадану и… ты знаешь, о ком я. Но выбирать не приходится. Мы дали клятву, а им я верю куда больше, чем сумасшедшему творцу на метафорических небесах. А ты веришь в него, Иеш? Вот уж не подумала бы, что кто-то вроде тебя может быть хоть сколько-нибудь религиозен.

+1

9

[AVA]http://s9.uploads.ru/cthxw.png[/AVA]Позитивная популярность – вот то, что Темный Эфир не любил больше, чем всеобщую агрессию и страх. Разумеется, подобным отношением его разумные практически не баловали, в отличии от «братьев меньших» – неразумной фауны, но к последней уже сам мальчишка относился с великим обожанием. Ну, вот как можно не любить пятиглавую Климбахскую гидру, живущую в вулканических породах и жрущую все подряд?  Почти родня. К счастью, разговор Везевира и Кетроса не сразу дошел до сознания, ибо было оно занято цикличным обдумыванием слов Айне, произнесенных гораздо ранее. В тот раз, в диалоге о прощении он ничего ей не ответил, попросту, не нашел, что сказать.  Вот и занялся обдумыванием и рефлексией, в конце концов придя к выводу, что они с Девятой занимаются перетягиванием раскаленного каната. Почему? Ну, все просто, когда она вдруг начинает видеть мир в излишне мрачных красках и воспринимает его слова по-своему, то он и отпускает канат – уступая, а когда наоборот – уже сама Айне деловито и терпеливо объясняет излишне взбудораженному нервному подростку, как он не прав. Пока работает, вот погруженный в собственные думы Инфирмукс и пропустил смысл разговора странной парочки про кумиров, рубашки и облизанные пятки, а смог сориентировать лишь когда Айне сама обратила на это его внимание. 

Прости, я задумался, – честно признался Девятой, все же возвращаясь к волновавшему ему разговору, – я даже и не подумал о той самой клятве, потому что лично для меня все не так серьезно, как мнишь ты. Вероятно, я ошибаюсь и вероятно я за это еще поплачусь. Я поклялся не принять вред умышленно, ты добавила про невинных и получилось, то, что получилось. Чтобы причинить умышленно вред, нужно иметь этот самый умысел и способность отдавать отчет своим действиям, во время бесконтрольности, я не я... более того, я даже не помню, что творю, остаются лишь кадры и обрывки эмоций. Поэтому я и не понял тебя, даже мысли не возникло. 

А вот, как именно кто-то из советников запретит Айне куда-либо выбираться, Инфирмукс представлял смутно. В одной карикатурной картине воображение рисовало ламию, ту, что финансист Девятой зоны с бардовыми волосами и черной занавеской на голове. Она продалась с потрохами Энтропиусу всего за одно желание «найти законный способ ограничить способность передвигаться своей любимой Владычице». А зная хаотичного божка, тот не стал бы сооружать клети и цепи, нет... он бы подарил ламии комплект крайне откровенного самонадевающегося и потом не снимающегося платья, в котором выйти «на люди» стыдно даже климбату и отправил с миром. Во второй картине, даденгер и дримм, как раз те, что болтали за балюстрадой, повисли на пятках Айне и рыдали в четыре ручья, обещая Владычице, что если она покинет их, то всенепременно совершат самосожжение в каком-нибудь храме, при этом заявив во всеуслышание, что сея жертва во имя темной богини Айне – которая не знает пощады и милости. Аве. 

Между нами огромная разница в одном точно – ты человек, обремененный социальной ответственностью перед своими людьми. – В конце концов сделал вывод климбат, тихо крадясь по мрачным и пыльным подземельям форта. 

Не беспокойся, мне с тобой не тягаться. Прежде, чем мне свояют статую, там уже будет возвышаться десяток твоих верхом и на мегаструмах, и на диких духах Климбаха, и, несомненно, в бронелифчике с копьем и мечом в руках из чистого карбункла. – Так же потешно отшутился мальчишка, хотя в голосе не было смеха, скорее концентрация и заинтересованность раскрывшейся картиной. А посмотреть было на что – на Азмадана. 
Уж чего-чего, а жалости к Азмадану Инфирмукс точно не испытывал, то было скорее чувство омерзения, смешанного с приятным, почти юношеским чувством превосходства, а вот мимика Айне не ускользнула от взгляда черных расширенных зрачков. 

Ого, да ты, погляжу, точишь зуб на Творца. И в смысле мой Бог? Мне лишь интересно что ты сама думаешь об этом, но, похоже, задел тебя за живое. Прости еще раз. А что я сам о нем думаю, если тебе интересно? Хм... прежде никогда лично себе не задавал подобного вопроса, но мое мнение таково... Бог – неразумен в том смысле, в каком мы представляем разум, он не природа и не разум, для него едино добро и зло. Скажи, ты правда бы хотела жить абсолютной утопии, где нет места таким как эта тварь, – кивок на Азмадана, – где не существует самой концепции монстров и насилия? Знаешь, я не уверен, что жажду такой жизни. Я верю в Бога и верю, что он любит меня. По-своему, но он любит каждого из нас, вот только ни ты ни я, ни кто-либо еще не сможет постичь смысл его любви. А почему не религиозен? – в конце мальчишка не слишком звонко рассмеялся, – с моим образом жизни религия и концепция Бога лишь очередной шприц с наркотиком. А вот жалость к твари, что видела тебя со свернутой шеей – явно лишнее. Эреб, – снова синоним слова «черт», – эта личина идет твоему Азми куда больше, прям красавец, даже портить такое личико жалко будет, надеюсь, не придется. 

Инфирмукс тоже не отказал себе в удовольствии потрогать неестественные зубные наросты, выпирающие кости, лишние, пока закрытые веками глазницы и отчего-то, сейчас смотря на Азмадана Десятый знал, но не стал бы говорить это Айне. Знал... когда-то давно, он был таким же. Не точной копией, а тоже изуродованным. Резко одернув руку и зашипев от покалывающей боли рог, прекрасно отдавал себе отчет, что Айне занялась точечной давкой. Манипулированием им. Хочет, видите ли, искать ответы в цитаделях и ведь сама не замечает, как давит. А Инфирмукс что? Ему просто интересно наблюдать за ней, так как уровень покровительственной снисходительности к тараканам девчонки настолько велик, что Инфирмукс готов простить ей любые маленькие грешки в свой адрес и помучиться, если ей будет весело. Странные мысли в древней голове вечного ребенка. 

Говорить ли ей, что если и поможет что, то лишь операция на мозге он не будет.

+1

10

Позиция «живи одним днем» подходила Инфирмуксу как нельзя лучше, даром что так и не выскользнула из уст мальчишки за все время знакомства двух не самых ординарных правителей. Айне не злилась, хотя в некоторые моменты разговора ей очень хотелось ударить не гроб Азмадана, а одарить собеседника внушительной оплеухой.

Конечно же, не из личной неприязни и, конечно же, заслуженно ожидая получить такой же «убийственный» аргумент в ответ.

Ха, если бы все было так просто. Конечно, реши ты вычистить гнездо гигантской совы и случайно сбросишь ее не менее гигантскую погадку на чью-нибудь голову, клятва не подействует. Но, по себе знаю, когда убиваешь, в потоке сознания есть четкое желание учинить кровавую бойню. Что тождественно побуждению, мотиву, преднамеренности. Не важно, что ты помнишь, важно наличие умысла, даже сиюминутного. Теперь понимаешь, почему мы должны найти лекарство как можно скорее? — Демон задумчиво приложила палец к виску.

Эксцентричные привычки Темного Эфира не волновали девочку, с его приступами она могла смириться, но вот то, что мальчишка был физически неспособен подумать о будущем даже в те редкие моменты, когда его истерзанная память работала исправно, выводило ее из себя. Привыкшая брать ответственность и навешивать на себя оковы договоров, клятв и соглашений, она никак не могла понять такого фаталистического и отчасти пофигистического отношения к жизни. Особенно когда это касалось не только его или ее, но и вороха всех обязательств Айне.

Фраза Сату вновь пронеслась в ее мыслях. Но на этот раз девочка оборвала воспоминания, не дав ему прозвучать до конца.

Бессмысленный вопрос. Если бы утопия существовала, я бы не была тем, кем являюсь сейчас. Как ты говорил? Мир, полный монстров и насилия? Именно он сотворил тебя, неудивительно, что другой жизни ты не видишь и не жаждешь. Впрочем, как и я. Не знаю, как выглядят иные миры за пределами барьера – помнишь, те, которые находятся близ огромных звезд? – но этот не так уж и плох. И становится лучше каждый раз, когда мы избавляем его от мусора, — Айне побарабанила пальцами по прозрачной стенке саркофага. — Дело не в жалости. Или не в том, что ты под ней подразумеваешь. Азмадан заслуживает презрения и, клянусь, если бы я не пообещала Эмме, прикончила бы его прямо сейчас. Но превращать в живую игрушку для бессмертного существа, это ли то, что стоит совершать? В чем тогда разница между такими, как мы, и такими, как он? Нет, Иешуа, смерть – высшая и единственно верная форма правосудия. Я убиваю своих врагов, раз и навсегда. Не играю с вероятностями, в надежде на то, что один из них не выберется из самой надежной темницы. А ведь однажды он уже сделал это. Дважды.

«Только взгляни на нас, безумный Бог безумного мира. Слепая пытается исцелить глухого, глухой просит слепую внимательнее смотреть под ноги», – хмыкнула про себя девочка. Слушая теологические рассуждения Инфирмукса, она размышляла над тем, хочет ли климбат помочь ей. Или может по-свойски уберечь от ошибки, коей ему виделось специфическое милосердие Девятой?

Или его цель не имеет к ней никакого отношения. Странная мысль, но подумав об этом еще немного, Айне поняла, что помощь и исцеление, предлагаемые ей, могли быть кочевнику без надобности. Пусть его жизнь и полна страданий, но страданий привычных, не выходящих за рамки извращенной нормы. Рожденный миром монстров и насилия не может помыслить о чем-то лишенном вышеперечисленного.

И все было бы здорово, не противоречь это ее клятвам.

Верить или не верить в любовь бога – твое личное дело. Вот я верю в то, что Сату любит меня. Может где-то под панцирем из цинизма, кровожадности и критичности, скрывается чуткое сердце… Или что там у дентов вместо сердца? — Айне изобразила выражение крайней задумчивости. Умение быстро переходить из одного эмоционального состояния в другое было ей свойственно, пусть и меньшей в степени, чем Инфирмуксу.

Но, стоило только мальчишке зашипеть, резко хватаясь за собственный рог, Демон моментально позабыла о клоунаде, с беспокойством косясь на него.

Не злись, Иеш, мне придется снова придется нарушить твое личное пространство, — она сделала шаг вперед, касаясь изогнутого рога климбата. На внутренней стороне ладони девочки возникла небольшая пентаграмма, распустившаяся, подобно ярко-алому цветку из символов и линий. Конечно же, ей было не под силу вылечить недуг Темного Эфира, только облегчить боль. — Так лучше? Проклятье… Может хочешь отложить поездку еще на пару-тройку дней? Нет, тогда ты точно хвост отбросишь. Нелегкое это дело – быть народным героем.

кубики

Отредактировано Айне (Воскресенье, 2 декабря 15:14:33)

+1

11

[AVA]http://s9.uploads.ru/cthxw.png[/AVA]Бледноватое лицо в тусклом свечении кривых сталагнатов принадлежало простосердечному дитю. Искристые эмоции сменяли друг друга от минуты к минуте, окажись в шкуре Инфирмукса обыкновенный, привыкшей к размеренной жизни бул, то несомненно свихнулся бы от эмоциональных «горок».

Нет, Айне. Не понимаю, извини, – он отрицательно покачал головой, глаза заволокла белесая вуаль, предавая взгляду легкую затуманенность, – я не клялся, что обязуюсь сдохнуть за любое проявление кровожадности, – пожалуй, сия фраза звучала диковато, так как произносилась мягким голосом с толикой искреннего непонимания, – моя клятва состояла в том, что я не убью в здравом рассудке невинного, даже если от этого будет завесить моя жизнь. Я не знаю, зачем тебе это, хотя, наверное, могу понять. Это из-за желания деятельности надо мной болезным? – тихий смех, – Айне, в такие минуты я начинаю вспоминать, что ты тоже еще совсем ребенок. Я не уменьшаю твоего участия в моей жизни, но я не клялся бы, не наступи в моей психике некоторые стабильные изменения, а память… амнезия… она не может стать поводом к кровавой бойне, скорее, наоборот. Айне, какое лекарство? Лекарство от чего ты так упорно хочешь отыскать? – Десятый сделал шаг вперед, задумчиво погладив дримму по щеке, но сделал это с такой деловитостью, будто подобное касание позволило ему что-то понять или измерить в его теле, – Я не ванька-встанька, которого можно за раз вылечить декоративным пластилином. Как-то давно, Бог весть кто сказал… что разрушенную крепость по кирпичику выстраивают из руин, и если на ее разрушение ушло мгновение, то на возведение могут уйти века.

Собственные эксцентричные привычки мало волновали Десятого, да и, скорее всего, он знать не знал, что такое эти самые привычки, привычки Айне и её взгляд на мир тоже, мальчик принимал её взгляды такими, какие они были, со всеми якорями и блоками. Одновременно пуэрильная и матерелая психика. То, как мыслят другие, никогда не волновало мальчишку, скорее, его волновало то, как относятся лично к нему, что от него ждут, насколько он хорош в глазах «ближнего круга» – тех немногих, с кем удалось наладить контакт.

Да, она неоспоримо права в одном выводе о нём – дитя чудовища, выросший среди чудовищ, так или иначе, принимает правила их мира, и мало кто способен сохранить внутреннюю человечность. Мало кто может не уничтожить в себе чистого ребенка или просто не озлобленного на каждую душу человека.
Я и не говорил, что не хочу изменений своего настоящего,– пожал плечами, между словом комментируя исключительно те фразы девочки, где она утверждала о хотениях самого Инфирмукса, – положительные изменения нашего настоящего само собой разумеющееся желание, как и любого здравого существа. Ты о прочих планетах? Хах, снова вспомню чьи-то словечки, мол, везде небо как небо и люди как люди, каждая планета для меня имеет своё лицо, но я не гонюсь за благами цивилизации, если ты об этом, а если о барьере Энтероса… каждому своё, я вот не считаю, что там лучше. Но для меня любая новизна – это неисследованная игра, поэтому – да, я бы тоже хотел посмотреть миры за оболочкой хотя бы одним глазком.

Верить или не верить в любовь бога – твое личное дело. Вот я верю в то, что Сату любит меня.
Капитан очевидность, мэм! – Развеселился, тоже обдумывая речь. О Боге сам Инфирмукс мог говорить сколько угодно, но ведь по легенде никто его не видел, даже деосы, – хм, никогда не задумывался, любит ли меня Эреб… Эй, Эреб, ты меня любишь?
«Ты как старый чемодан без ручек, нести тяжело, а бросить жалко» – насмешливый и немного каверзный ответ.
Говорит, что я ему на фиг не сдался, так что, увы, пойду, нажрусь шоколада с горя.
Боль немного отступила, мальчишка облегченно выдохнул, – спасибо, магиня жизни, а ты у нас, оказывается, неплохой хилер? Знаешь, восхищаюсь этой ветвью искусства, я то сам в хилерстве настолько плох, что пару раз при попытке исцелить чуть не добивал несчастных.
Может хочешь отложить поездку еще на пару-тройку дней?
Эй, и что за отношение! Ты это серьезно? – снова звонкий смех, – когда я стал похож на томного и трепещущего юношу? Прибей меня скорее, чтоб я не мучился! Хотя нет, клятва. Тогда давай так: когда я таким стану, то наложу на себя руки, а ты меня скормишь черным гриципакам, не забудь только заморозить и разрубить тушку на куски!

+1

12

Когда собеседник дотронулся до ее щеки, девочка статуей застыла на месте. Этот жест был ей знаком. Оказавшимся на ее месте героиням книг и визуальных романов обычно не терпелось накрыть мужскую руку своей собственной. Айне поступала противоположно – неприятелям, пару раз расщедрившимся на подобные фамильярности, она вцеплялась в глотку еще до того, как ладонь коснется бледной кожи.

«Ничего из этого не подходит к Иешуа… Не подходит. К Иешуа», – аналогия сложилась в голове Демона быстрее, чем линия поведения конкретного случая успела оформится. Рыжеволосый климбат говорил и говорил, пока его спутница, похожая на впавшую в оцепенение змейку, не отвечала и не шелохнулась с места. Она не может, не должна, в конце концов, не хочет убить Инфирмукса, как привыкла поступать со своими многочисленными врагами. Но и поступать с ним так, как поступала с жителями девятой зоны, советниками и прочими «невинными», тоже не может. Равноправное сотрудничество исключает свойственный Демону патернализм. А что не исключает?

Относись к другому так, как он относится к тебе.

Признаюсь, хватать тебя за пальцы мне нравилось больше. Но пусть будет так, — оскалившись, Айне протянулась к щеке Иешуа. Странное чувство – пронизывающий до радиоактивных костей холод подземелий и теплая кожа мальчишки, которая любому другому показалась бы не теплее каменных плит. — Ты, Иеш, не похож на того, кто отказывается нести ответственность за совершенное им. Так что придется доверить тебе… тебя. Сам видишь, это не та проблема, которую можно решить парой кинжалов и взрывоопасной пентаграммой. Слоняясь по материкам, невольно учишься врачевать мелкие ссадины, но не недуги психофизиологические. Считай, что переход на стационарный режим с капельницами и клизмами по вторникам тебя. Но не надейся, что я откажусь от поисков. Крепости не строятся за один день, вот только не делая ничего точно ее не построишь… Века, говоришь? Видела тридцать и надеюсь увидеть еще столько же. Чего-чего, а времени у нас навалом. Успеем возвести если не крепость, то хотя бы сад. Как у Немезеды. Хочешь?

«Разумное желание-зерно. Займитесь садоводством. Не плясками-пикировками, что вспыхнут бойней от единой искры-слова. Мечтаете спасать друг друга? Спасите меня и скользкого-находчивого Эреба, пока мы не захлебнулись взаимной жертвенностью-галантностью. А лучше – сверните шею очередному ребенку мёртвого мира. Прошлый сгнил-изменился и не пригоден для трапезы», — категорично заявила Сату в мыслепослании, адресованном Эребу, Айне и Темному Эфиру, если скорбилус донесет его до носителя. Девочка усмехнулась. Созданный трансдентами телепатический канал напоминал Демону о том дне, когда ее голова на время заполонялась визгами сотни сородичей Сату. И мысленно порадовалась тому, что климбату по закону полагается всего один «сосед».

Важно покивав Темному Эфиру, Айне продолжила разговор в своей игривой манере:

Не бойся, мой прекрасный дриммэйрский принц! Я защищу тебя от коварного дракона Эреба и прогрызу стены башни, в которой ты пленен. А после помогу выдумать тот способ самоубийства, который тебя устроит… Или сказки про рыцарей и драконов заканчиваются не так? — она задумчиво оглядела климбата с ног до пят. — Приходилось мне встречать одного принца, и ты не будешь похож на него, даже если в кои-то веки используешь расческу по прямому ее назначению. Представляешь, не побоялся вызвать на дуэль одного из нашего племени. А когда заметил стаю низших дентов – сбежал, сверкая пятками. Вот ведь бедолага.

В сфере человеческих чувств и отношений, до этого момента знакомых климбатке смутно, правили совсем другие законы. Так и сейчас, в их с Инфирмуксов диалоге ни одна из сторон не навязала свое мнение другой, а значит не одержала верх, не отказалась от своих планов и идеалов. Айне начала лучше понимать Десятого, в то время как ощущение неправильности происходящего затмевалось чем-то иным. В мире, где не стоит поворачиваться спиной даже к тому, кто скован цепью, доверие без обоюдной угрозы и уважение, без вражды, казалось ей красивым и невозможным, как распустившийся поздней осенью цветок. «Попробую это сохранить», — решила Демон, бросая взгляд на алую ленту, обмотанную вокруг ее запястья.

Как мы доберемся до Некроделлы? Призовешь крылатого ящера? Или может – гигантского подземного червя? Зная Шантитус, я бы поставила на морского змея. Опасные твари, но, если сумеем, как их усмирить, можем оказаться на том берегу, не потеряв голову по пути, — деловито осведомилась она, подумывая о том, можно ли использовать саркофаг Азмадана как лодку, в случае кораблекрушения.

+1


Вы здесь » Энтерос » Свободное повествование » Pretiacruento