Всем отличного лета и благодушного настроения, пусть оно пройдет весело и позитивно. Не забывайте про перечень квестов, в которых ваши персонажи принимают участие, а в соседней вкладке «квесты» всегда можно узнать об активных играх на нашем форуме. К тому уже помните, что кристаллы всегда можно заработать с помощью рекламы нашего проекта, тем самым привлекая новых игроков!
Небольшие новости из жизни нашего форума! Надеемся, у Вас всё хорошо и первые месяцы 2019 года станут отличным началом для плодотворного игрового периода, а мы кратко пройдемся по последним событиям. Пожалуйста, загляните в раздел Объявлений, ко всему сказанному добавлю, что мы немного изменили мелкие детали дизайна, так что не пугайтесь. На рпг-топе все желающие могут оставлять положительные комментарии к нашему форуму, это, несомненно, поможет в его продвижении. В разделе «акции игроков» содержатся советы, как быстрее отыскать игрока на заявленную роль.
Пусть наступивший год кабанчика наполнит Ваше вечно длящееся настоящее чудесными открытиями, бодростью и желанием совершенствоваться, радуетесь жизни во всех её ипостасях: реальной и игровой! Не забывайте заглядывать в объявления, там отражается довольно много важных (и не очень) событий нашего форума!
Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Божественная комедия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Неосфера
Гильдия Вен Риер
Добавить свой




Точка, мерцавшая на карте, расползлась в кровавую кляксу, подпрыгнула в воздухе, меняя очертания, преобразуясь в нечто, подобное тонкой режущей кромке, и полетело к горлу брата, норовя его обезглавить, главного мага обила молочная лента...
В душе древнего боролись два исключающих друг друга желания. Первое – чтоб это реально тут случайно кто то проходил, пролетал. И только стоит указать нужное направление, а деос это с радостью сделает и даже подробно объяснит куда идти и главное как...
Эновея слегка кашлянула, когда местная дамочка решила по дружески чмокнуть ее в щеку. Да, антик не кидалась на всех без разбору, не убивала всех направо и налево. Но это не значит что этого в ее жизнь раньше не было. Антиквэрумы не...


      
      

Граф, не оборачиваясь, кивнул. Со стороны это выглядело так. будто он ответил сам себе на какой-то внутренний вопрос, игнорируя рассказ князя, тем не менее, каждое слово было услышано. – Вот как? Разрушение и удержание, я же правильно Вас понял? – «Интересно. Запах крови отчетлив...

Сердце цитадели умиротворённо и спокойно мерцало, а внутри него покоилось тело Хранителя. На руке её медленно и методично покачивалась цепочка с гравировкой. Глаза же девушки были закрыты. Будь тут кто-то ещё, ему бы показалось, будто она спит, спит уже очень давно. Сон вынужденный...

– Я этого откровенно не понимаю! – еще на пару нот звонче и инсект кричал бы на сидящего в кресле морщинистого старика, впрочем, позволить себе подобного отношения к Агваресу старшему молодой Санти не посмел бы, и дело тут совершенно не в почтенном возрасте первого...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieПарящие островки и небесные киты!Dark Tale ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Pretiacruento

Сообщений 1 страница 44 из 44

1

https://i.imgur.com/AJhxIws.png
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png

◄ Климбах ►
◄ Шантитус ►

◄ Инфирмукс ►
◄ Айне ►

◄ Начало 3002 ►
◄ Ночь ►


[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/56823/916496/kajiura_yuki_-_bloody_rabbit_%28zaycev.net%29.mp3|Kajiura Yuki[/mymp3]Любой кровопролитный бой имеет свое начало и свое окончание, не стала исключением и эту битва. Битва против Азмадана и его приспешников, решивших захватить власть над Шантитус, а после запустить собственные паучьи пальцы в остальные лакомые кусочки Климбаха. То был бой разумов, бой веры и проверка на прочность доверия, впрочем, нельзя сказать или утверждать наверняка, кто потерял больше, сам Азмадан или защитники Форта. Был ли он в своем праве? Может быть да, но Инфирмукс искренне верил, что нет. Рухнувший окровавленный столп из человеческих костей, обвешенный гирляндами прогнивших жил и пульсирующего мяса – вот кем зрел Десятый врага. Скорее не своего врага. Совсем не своего врага. Но враг твоего друга – твой враг и рано или поздно он постучался бы в дверь Некроделлы, напялив уродливый костяной череп на лживую голову, прикрывая усмешку поглотителя на устах.
Стоило о многом подумать. Вообще, последнее время Инфирмуксу стоило думать в разы больше, ощущение неизбежной смуты то и дело настигало его, могущественная волна беспорядка и внезапных событий заливала, проникала в легкие и заставляла захлебываться. Он знал, что мог в любую секунду спуститься в комнату, облагороженную приглушенным красноватым сиянием бумажных ламп, но предпочитал крыши светящихся в новь магичесиким огнями города... города, что он втайне желал бы видеть на Некроделле и страшась его появления.

Отредактировано Инфирмукс (12.11.2018 22:35:09)

+1

2

«Только бы не уронить!», – подумала Айне, цепляясь костяным хвостом за небольшую трещину в каменной кладке. Карабкаясь по отвесной стене, плотно прислонив три свободные конечности к плоти форта Иштаран, знатно пострадавшего после недавней бойни, она напоминала дикую кошку. Правая рука девочки была занята подносом с угощением, то и дело грозящимся рухнуть в бездну уличных фонарей и многоуровневых строений. Две медные кружки с густым горячим шоколадом отзывались звоном на каждое неосторожное движение Демона, но та, как заправская циркачка, изо всех сил старалась сохранять баланс.
Последние пять этажей дались ей с большим трудом – недавние раны болели, несмотря на бинты и целебный бальзам, но, стоило климбату только добраться до высшей точки собственной крепости, ее лицо просияло победоносной улыбкой. Темный Эфир был здесь.
Ради возможности наконец поговорить со старым другом, Айне не раздумывая согласилась бы взобраться на сотню таких стен, в процессе скалолазания одолевая десяток Азмаданов. С мига их совместного триумфа прошло неполных два дня, за время которых Демону все никак не удавалось остаться наедине с Инфирмуксом. Только в сказках все сотворенное поверженным злодеем исчезает без следа. Носившей титул Верховного судьи Шантитус пришлось чуть ли не лично отстраивать форт и город вокруг него, разбираться с недобитыми сторонниками распечатанного правителями, словом, возвращать жизнь зоны в привычное русло. Только сейчас у нее появилась возможность чуть дольше задержать взгляд на карминово-красных глазах, наполняющих искалеченную душу теплом и надеждой.
Перемахнув через ограждение, Айне осторожно ступила ногами на открытую веранду, стараясь не создавать лишнего шума. Некоторое время она наблюдала, как Длинные волосы мальчишки, казавшиеся бронзовыми в далеком свете уличных фонарей, развеваются на легком ветру. У его ног свернулась клубочком молодая цефеиду, на чьей черной шерстке начали поступать яркие полосы, которые через некоторое время станут частью сложного разноцветного рисунка.
Инфирмукс наотрез отказался от лучших комнат, какие только мог предоставить Иштаран, и девочке не осталось ничего другого, кроме как выделить ему живописное место на самой вершине крепости. Теперь она смотрела и ловила себя на том, что не понимает, как мягкий диван, три кресла, узорчатый деревянный столик, несколько ковров и море подушек самых разных цветов превратили пустынную веранду в настоящий обжитый кусочек рая под открытым небом. «Ему повезло, что ночи в Шантитус теплые», – подумала Демон, чувствуя, что еще немного и Темный Эфир обнаружит ее присутствие.
Красивая ночь, да? Ни на что не намекаю, но, если все еще собираешься забрать меня на Некроделлу, придется захватить весь город с собой. И, конечно, звезды, – поставив поднос на столик, она неспешно подошла к климбату. По воздуху разнесся запах шоколада и пряностей: напиток, вопреки опасениям Айне, не успел остыть, а разномастные сладости на тарелках притягивали взгляд. – Принесла твои любимые, о Темный Эфир, Смерть Древних… Стой, уже слышал об этом? После того, как бросил ублюдку вызов, тебя никто иначе как Смертью Древних не называет. И недели не прошло, а уже сочинили множество небылиц. Взять хотя бы ту, в где ты, верхом на мегаструме, одетом в эбонитовые латы, появляешься на поле боя в тот момент, когда Азмадан занес нож над моим горлом, и толкаешь речь о торжестве добра и справедливости. Ха. Мне больше нравится та, в которой я одной рукой срубаю голову дракону, другой – предводительнице фанатов Саванте, а хвостом ловлю магическую стрелу в полете.
Смеясь, девочка смахнула прядь волос с левой стороны лица, на которой все еще розовел крупный ожег. Как бы она не пыталась выставить недавнюю схватку всего лишь очередным приключением в нескончаемой череде переделок, бой оказался куда более тяжелым, чем Айне хотела показать, что красноволосый мальчишка должен был понимать лучше прочих. Но целью намеренно шутливого тона было вовсе не приуменьшить их заслуги. Айне второй раз в жизни испытала настоящий животный страх – ледяной, парализующий, липкий. Страх не за собственную жизнь и жизни доверившихся ей людей. Страх за Инфирмукса, в котором девочка с трудом признавалась самой себе. Привыкшая резко отрезать все свои слабости во имя высшего блага, она не знала, что делать с этим отупляющим чувством, появившимся в тот момент, когда судьба Темного Эфира, в чьей силе Демон никогда не сомневалась, от смерти отделяла нить тоньше волокна энергетической паутины.
Я… я волновалась за тебя, – сбивчиво произнесла она, впиваясь пальцами в ткань одеяния климбата. Что позволило Айне обрести некоторую уверенность и продолжить чуть более спокойно.  – Не сочла слабаком, нет. Волновалась. Потерять тебя, Иешуа, было все равно что лишиться всех этих крохотных небесных огоньков. Послушай, в последнее время у нас не было возможности обсудить ситуацию. Ничего удивительного: болтать о всякой всячине сложно, когда на тебя нацелены десятки атакующих пентаграмм, а некромагическая тварь вот-вот отгрызет ногу. Теперь все изменилось. Мы можем отдохнуть и хотя бы ненадолго заняться чем-то, кроме отделения голов от тел. Мы можем поговорить.
Она взяла два стакана без ручек и подала один из них Инфирмуксу. Свою девочка поднесла к бледным губам и отпила, чувствуя, как горячий напиток обжигает горло. Даже в нем не обошлось без специй, которыми жители девятой зоны начиняли буквально все, от изысканных по местным меркам блюд до свежего мяса двуногой дичи. По мнению Айне, так было даже лучше. Сочетание сладкого и острого дополняло атмосферу уюта почти так же хорошо, как мягкая мебель и далекие огни города. Наконец Демон могла побыть самой собой, оставив позади маску наипринципиальнейшей правительницы Климбаха. Или кровожадного вигиланта, если взглянуть с другой стороны.
А я, в свой черед, торжественно передаю штурвал наших злоключений в твои руки, Иеш. Но, прежде чем ловить попутный ветер, позволь спросить. Что тебя беспокоит?
Маландис проснулась, внимательно оглядывая окрестности желтыми глазами-блюдцами. Айне поспешила поднять ее на руки и провела рукой по шелковистому черному меху. Но все ее внимание было приковано к Инфирмуксу. Странно, еще минуту назад в голове девочки роились десятки, если не сотни вопросов. Сейчас же они рассеялись, не оставив ничего после себя, когда прозвучал главный. Тот единственный, что волновал Демона по-настоящему.

Отредактировано Айне (15.11.2018 21:00:51)

+1

3

Ветер, нещадно овевающий ладную мальчишескую фигуру, играл в салки в длинными растрепанными волосами, сейчас живо напоминающими изодранную хламиду за спиной, заляпанную кровью. Сей редкий (вечера в Шантитус теплые) пронизывающий ледяной порыв явился глотком свежего воздуха, пусть не столь привычно-будоражащего, как сон на скалистом выступе исполинского утеса, но не менее освежал разум и гасил огненную бурю в душе. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Буря, что клокотала внутри жарким и дымным вулканом от воспоминаний ТЕХ моментов. Я понимал Айне, прекрасно понимал то, что двигало ей в попытке вырвать из глотки Азмадана право на свою землю, свой дом. Да, я не раз слышал из её уст слова, что коли отыщется достойный, она без боя передаст ему регалии владыки и даже, вероятно, сама станет по правое плечо. Можно ли верить утверждениям столь красноречивым? Я этого не мог знать, но верил Айне во всем, понимая с легким отвращением к себе, что нельзя становиться настолько открытым, настолько податливым. Эта податливость души, как твердит Эреб, простительна подросткам в «нежном возрасте», что еще не перешагнули порог созревания и даже первые нежные волоски не опорочили молочную кожу на лице. Личинки людей. Я знал, что если Айне «раскроит мне череп» словом или делом, я не сумею уже сделать то, что мог бы без промедления попытаться совершить с кем угодно другим. Их имена давно выветрились из головы, оставив лишь числа – четыре, или шесть, или любое другое. я не сумею вырвать ей глотку. Эреб смеялся. Смеялся с тоской и горечью, говоря, что в подобный момент я уподоблюсь птенцу, узревшему ястреба... так как побегу прочь нелепо и без оглядки лишь с одной целью – забить в норку поглубже и потемнее. 
А стены все еще давили. Хоть что-то в моем разуме осталось без изменения после этой судьбоносной встречи. Хоть что-то. Форт бы массивен, грандиозен и я не рисковал оставаться надолго в плену высоких монструозных стен. Внутреннее Нечто нет-нет да кричало, верещало, начиная биться в агонизирующих конвульсиях, ударяя изнутри по диафрагме и отдавая пульсацией в черепе. Призыв Нечто оставался неизменен на протяжении тысяч лет и сейчас не изменил себе, я смотрел на толстые  стены крепости, устоявшие даже после свершившейся бойни, и мощные тела башен, а видел зияющие чернотой проломы и покрытые пеплом руины фортификационных сооружений. В такие секунды мне хотелось сломя голову броситься прочь, зажмурив до боли глаза и заткнув уши. 
Айне с трудом далась та победа, в какой-то миг я подумал, что Азмадан переломит обманчиво хрупкое почти детское тело напополам, но каждый раз она вставала... отплёвываясь кровью и выхаркивая из глотки зубные обломки. Под конец он не выдержал и в схватку вмешалась свита – то стало началом бойни. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Красивая ночь, да? – ставший привычным голос заставил его сесть в пол оборота, а после подняться. Мальчишка чуть усмехнулся, в вулканическом багрянце глаз все еще плескались капли кровавой росы, это предостерегающее и затаенное мерцание все еще не померкло со времен того боя, – небо у нас одно, демон, а за чем мелочиться? Почему только город? – ухмылку, что исказила губы подростка, можно было назвать осклабившейся, но нечто странное... игривое и располагающее делало ее нелепой, превращая в беззаботную гримасу уродского климбатского дружелюбия, – давай тогда уже сразу весь твой остров возьмем на прицел и протащим по океану до самого моего материка. 
Вкус шоколада сразу успокоил нервы, даря чувство чистого и незамутнённого блаженства, прикрыв глаза Инфирмукс без зазрения совести набил рот пятью трюфелинами и смачно жуя, замолк на несколько минут, наслаждаясь сладостью, от которого сводило челюсти. 
Сглотнув быстро и чуть не закашлявшись, мальчишка протянул руку к ляписному узору зарубцевавшегося ожога, провел по нему пальцами, задумчиво заглядывая, он делал это в пятый или шестой раз, собственно, эта рана стала почти фатальной, – Это уж точно. 
~ ♰ ♰ ♰ ~Эреб говорит, что это чувство делает меня слабым. Губы Девятой произносят то, что мне нравится слышать и я ума не приложу, почему не могу противиться ее словам, почему верю им и даже точно знай, что все это лишь попытка выжить, переманивая на свою сторону сильных союзников, я бы не отказался от возможности видеть и слышать ее. 
Не преувеличивай, моя возможная смерть лишь потеря одного огонька, там их останутся миллионы, но Эреб постоянно твердил, мол, мы будем вечными на Климбахе. Раньше подобная мысль пугала меня, да и сейчас пугает, но с тех пор, как я вышел из того подземелья... вечность на Климбахе не кажется такой уж невыносимой. Не помню, я говорил тебе, что... ненавижу Климбах? Люблю и ненавижу. На нем всегда кто-то хочет в лучшем случае отъесть тебе ногу. 
~ ♰ ♰ ♰ ~ Цефеида ткнулась лобастой головой в живот парня, отчего тому пришлось скормить ей пару конфет, как оказалось, большая кошка питала огромную слабость к сладкому, но особенно любила конфеты-суфле и острый перец, – меня беспокоит? – глоток горячего полился в горло, обволакивая гортань и проваливаясь в желудок, – жестоко ты со мной, спросила бы что-нибудь попроще, например, матричное уравнение с семью неизвестными по высшим базисным печатям, – вновь усмешка, – да все! Меня все беспокоит. Легче ответить, что меня не беспокоит. Я не хочу забыть и постоянно в напряжении, что завтра не узнаю твое лицо, или, быть может, я просто слишком трудно переношу создание социальной связи... хм... – Инфирмукс пожевал губами, задумчиво разглядывая Айне, – не знаю как описать, боюсь этой нашей близости, я ведь неприспособленный, не такой как ты, и, возможно, совершенно не такой, каким ты меня представляешь. Айне... я уже говорил и повторю. Я убивал невинных и, вероятно, буду делать это дальше... боюсь, что буду...  оно слишком давно не накатывало и если накатит, то лучше тебе сразу быть готовой к тому, что я уродец с больным разумом, а ты хоть тоже ненормальная, однако стабильная в рассудке.

+1

4

Запрокинув голову, Айне опустошила стакан одним глотком. О том, что такое ненавидеть прекрасный мертвый мир, их общую тюрьму она знала не меньше Десятого. С одной стороны, становление климбатом сделало Демона по-настоящему свободной, позволило сделать эту планету чуточку лучше, в конце концов, подарило ярчайшую длинную жизнь, и она ни за что не променяла бы силу и возможность немедля открутить головы зашедшим слишком далеко личностям на сомнительные прелести здравого рассудка и, что уж греха таить, так любимых мужчинами и некоторыми женщинами округлостей. Но как бы девочка не убеждала себя в обратном, в глубине души она понимала, что навсегда останется пленницей своей золотой клетки, вне зависимости от того, насколько усердно сумеет вычистить прутья благородного металла. Если вообще сумеет.
Да. Я тоже ненавижу его. Ненавижу весь мегаструмов Климбах, весь Энтерос, всю вселенную. Но, несмотря на это…, – Айне смахнула каплю шоколада с подбородка, и когда Инфирмукс увидел ее лицо вновь – смущенно улыбалась во все свои тридцать два неестественно заостренных зуба. – Здесь есть за что сражаться. За каждый огонек на небе, каким бы незначительным он не был, за каждый город. За тебя и за меня. И, если нам суждено провести вечность в компании друг друга и скорбилусов-зануд, должны ли мы тратить ее на бесполезную скорбь?
Она почувствовала возмущение Сату – недостаточное, чтобы та нарушила собственное обещание и встряла в беседу тет-а-тет. Но, прежде чем девочка успела ответить недовольной соседке, Маландис в ее руках, прижимаясь к Инфирмуксу, дернулась, а вместе с ней – и Айне. Два климбата в буквальном смысли стояли локоть к локтю, и горячка боя больше не могла служить им оправданием. Демон растерялась, судорожно перебивая в голове возможные варианты. Резко одернуть руку и отправить любвеобильную цефеиду на пол или не шевелиться? Нет, кто-то вроде ее и Иешуа просто не мог «держаться за ручки», подобно героям приторных книг, что так любит одна из ее советниц. Но и отстраниться от мальчишки, в чьих глазах все еще плясали алые искры, так похожие на кровавое марево, застилающее ее взор, Айне не хотела.
Даже когда его речи резали больнее, чем клинок возлюбленного Азмадана, когда тот понял, что ему больше незачем жить. Демону показалось, что она вновь услышала голос Сату: «Вот на одной чаше весов – Шантитус, земля-над-морем, клятва-справедливость, а Огонек-Инфирмукс на ей противоположной. Что выберешь-решишь?». В тот день девочка разошлась не на шутку, в порыве ярости чуть было не раскрошив собственный рог, некогда бывший частью вросшего в тело трансдента. Не потому, что не могла сделать выбор или ненавидела его, совсем наоборот.
Ты ведь знаешь, что я не смогу остаться в стороне, – твердо произнесла Демон, опуская Маландис на одну из лежащих на полу подушек. В ее словах отчетливо слышалась горечь, но климбатка только стала шаг ближе к мальчишке. И только после накрыла его ладонь своей собственной. Или скорее – вцепилась, оставляя тончайшие порезы на бледной коже. – И что случится дальше тоже знаешь: один из нас умрет, а другой последует за ним. Думается мне, клятва тут будет не при чем. Но в одном ты прав, Иешуа: наша связь, чем бы она не была, тревожит. Прежде мне никогда не доводилось испытывать нечто подобное. Поэтому я не могу стоять здесь, как овен на заклание, и ждать развязки, понимаешь? Мы еще можем все изменить. Я исцелю тебя… Нет, не так. Ты исцелишь себя сам!
Будто в подтверждение слов Айне, в ночном небе прогремел взрыв и небо над стоящими на самой высокой точки Иштарана расцвело серебрянными искрами. Возможно, некто запоздало отдавал должное Дню Летнего Солнцестояния или праздновал победу над изрядно потрепавшим ряды обитателей девятой зоны Азмаданом. Единственное, что было важно для девочки в этот момент – стоявший напротив Инфирмукс. Его безумие стало ее собственным безумием, и не поэтому ли Демон не могла отступить? И не поэтому ли отраженные в алых глазах огни далеких фейерверков красноречивее любых утверждений?
Не полностью вернуть рассудок, но хотя бы реконструировать память и распрощаться с приступами. На твоем месте я была бы в восторге даже от того исхода. Только представь, Иеш, каково это оказаться единственным здравомыслящим климбатом на планете. Кошмар похуже Эребовых мантр… и эротических фантазий Сату, – засмеявшись, Айне чуть сильнее стиснула ладонь Инфирмукса, ожидая чего-то подобного в ответ. Высокий болевой порог климбатов вкупе с их излишней агрессивностью не делал подобное обращение чем-то неправильным. По крайней мере, с точки зрения Демона. – Недавнее восстание навело меня на интересные мысли. У того, кто сделал это с тобой, должна быть крепость, может некое убежище? Тот замок из твоего воспоминания как нельзя лучше подходит под описание. Можем наведаться туда, разумеется, когда ты достаточно насытишься гостеприимством Шантитус. После того, как мы перерезали цепным псам Сванте шеи, там должно дышаться свободнее. К тому же Эмма – хозяйка Ньярдхельма, если не помнишь – просила заскочить на огонек. Если где-то и можно отыскать ответы на твои вопросы, то только в Ивеоморфии.
Сколько стоит одна звезда из бесчисленного множества? Предки Айне однажды назвали цену – миллионы спасенных жизней, долгожданный реванш, положивший конец затянутой войне. И древняя климбатка не находила в этом ничего удивительного: требуя чего-то взамен, будь готов принести жертву. Смерть Иешуа и последующая или предшествующая ей гибель правительницы девятой зоны звучала идеальным в своей лаконичности решением, способным сбалансировать основополагающие вселенские принципы. Вот только на этот раз девочка решила положить на чашу весов нечто, что было неведомо даже ей самой.

+1

5

Строило лишь взглянуть на ситуацию под другим углом, и он не понял, как и когда это у него получилось, просто вдруг растворился переполненный патетичной скорбью сосуд, ореол странной кукольной и по-своему демонического нравственного величия вокруг Айне рассеялся; именно этот ореол вызывал порой в мальчишке смятение. Эмоциональный фон, как и многие прочие процессы в организме имеют циклический характер и цикл закончился, сдирая налипшую вокруг окружающих вещей шелуху, соскребая маски и облекая в новый цвет. 
Он вдруг понял, перед ним не владыка Девятой зоны, а всего-навсего обыкновенный человек, точнее, подросток, который, как и он никогда не вырастет. Подросток со своими мечтами, желаниями и страхами, со своими недостатками. К примеру, что заставляет её практически постоянно говорить «возвышенным языком»? Быть может страх? Но какой может быть страх у, казалось бы, храброй и упрямой девчушки? Страхи есть у всех, а найти нить страха... какая начинка скрывается под этой броней, неужто такая же податливая? Даже между ними двумя живет страх, свои он уже осмыслил, а страхи другого понять сложнее. 
Просто девочка, боящаяся разочаровать. Боящаяся предательства и одиночества. Пусть отрицающая самой себе собственный страхи, как и он постоянно это делает, даже не страхи, а нечто из совершенно иной категории, куда более огромное и способное поглотить без остатка. 
Внезапно ему стало искренне смешно, и не сдержавшись мальчишка звонко засмеялся в голос, без насмешек или злости, а весело и задорно. Теперь она тоже могла видеть его хищнический оскал. У Инфирмукса ладные зубы цвета белого жемчуга, впрочем, наверное, многие (если не все) климбаты были способны похвастать подобным добром. И они стояли так близко, что привычный жар мальчишеского тела опалял щеки, лоб, колени и грудь его на вид миниатюрной собеседнице. 
Отсмеявшись, Десятый невесомо коснулся макушки Айне, через секунду уже отчётливо потрепав ее по черной шевелюре, – ого, а ты ушла дальше меня в ненависти к нашему миру. А мегаструмов то за что? Они же безобиднее младенцев. Да и планеты сами по себе довольно полезные для жизни штуки. – Теперь он смотрел с весельем, плещущимся во взгляде и озорной улыбкой на губах. 
«Похоже, мы с Айне имеем одинаково поляризарное мышление, мыслим абсолютными категориями,  а это плохо по общепринятым нормам. Вот опять, плохо, хорошо...» – улыбка не гасла, а ощущение, как его собственную руку сжимает до боли и царапин обманчиво хрупкая девчачья ладонь, дарило чувство какого-то внутреннего комфорта. Будто Айне не за руку его держит, а они сидят у камина в теплой комнате, а за окном идет ливень вперемешку с градом. 
И он сделал то, что климбатам якобы совершенно не свойственно и даже противоестественно. Практически через миг, как его руку стиснули еще сильнее, будто ощутив исходящую от Айне эманацию, чуть подавшись вперед, он сократил расстояние до нулевого, по-своему нежно, хотя немного неуклюже, обнимая ее и слегка прижимая к себе, вдыхая аромат волос, в котором завязли разные оттенки запахов, преимущественно это дым и шоколад. 
Не слушай ты меня, я вечный заложник собственных навязчивых страхов, да и вообще у меня навязчивое болезненное мышление, у каждого климбата своя беда с головой, знаешь ведь. – Слова лились отвлечённо, голос чист и добродушен, даже успокаивающий и убаюкивающий, – На Климбахе много здравомыслящих климбатов я считаю, иначе бы наше племя не разрослось столь сильно, но недостаточно, чтобы стать чем-то большим, в своем большинстве они трикстеры. А что до всяких цитаделей, я не желаю искать спасение в прошлом, это тупиковый пусть и за две тысячи лет, если верить Фтэльмене, он ни к чему не привел. Мое прошлое, сколь бы ужасающим оно не было, не сможет стать спасением, более того, не в прошлом проблема. Я знаю, и Эреб, и Фтэльмена зрят картину в целом. Но разве меня это беспокоит? Я просто ищу стабильности для себя, стабильности психики, не абсолютной, а моей.
Наконец, договорив, он разжал объятия, вновь возвращая в руку чашку с горячим шоколадом, которую все это время, покуда были заняты руки, за ручку держал костяной хвост. 
Айне, тебе говорили, что у тебя экстремальное мышление? Вот мне – постоянно. – Еще несколько глотков сладкого напитка, – дай попробуем быть проще, в конце концов, все имеет свою причину и исход. 
Да, идея бесцельной гибели ему по душе не была, он не был готов последовать на тот свет за кем бы то ни было безыдейной тушей, и не совсем понимал, почему Демон это сказала и верит ли она своим словам. Клятва и права будет тут не причем, – А еще, демон, тебе самой нужно исцеление, только не отрицай и, возможно, у тебя проблема куда опаснее моей... если честно, мне порой кажется, что ты теряешь смысл своего существования и яростно ищешь его в окружающих событиях и людях. Я, конечно, могу ошибаться и надеюсь, что ошибаюсь. Ладно... ты сама хочешь посетить Эмму? Вообще, я обещал Немезеде помочь кое в чем, но это может подождать, неужто не терпится глянуть, что с Азмаданом сделала ИХ радиация? 
Ах да, совсем забыли упомянуть. Конечно, Азмадан был повержен, но окончательно мертвым его нельзя было назвать, впрочем, как и живым. Существующий – идеально подходящее понятие.

+1

6

Во всем этом не будет смысла, если один из нас погибнет, – тихо, но настойчиво проговорила Айне, касаясь лбом груди климбата. Она позволила себе дотронуться до пряди ярко-красных неровно остриженных волос. Похожие носят дриммэйры обоих полов, в противоположность которым правительница девятой зоны срезала свои черные локоны так часто, как могла. Но если от их шевелюры так и веяло лощенной искусственной глянцевостью, волосы Инфирмукса ощущались настоящими. Как и тепло его тела, которое Демон могла чувствовать. – Ты клялся не допускать смерти тех, кто ее не заслужил, а я не уверена, что смогу вовремя даровать тебе прощение. Иешуа, крепость убитого тобой врага – наша последняя зацепка. Не помнящий своего прошлого не может идти в будущее и избежать ошибок. Если ты не готов встретится со своим, пусть будет так, я сама отправлюсь на Ивеоморфию и вытащу все что смогу из каждого камешка. Или тебе известен другой путь?
Краткий миг близости подошел к концу. Айне слушала Инфирмукса, но слышала не только его. Множество голосов – не важно, тех, кто хотел ее убить или тех, кто хотел ее спасти – твердили одну и ту же мантру сотней тембров и интонаций. Посмотри на мир с иного ракурса, увидь, прочувствуй бесконечное число оттенков серого, и легким взмахом тонкой кисточки нарисуй на бумаге черту, что отделит саморазрушение от выживания, а истинные сознательные цели – от нераспутанного клубка неясных интуитивных мотивов. Но девочка с горькой улыбкой на губах задавала наивным советчикам один немой вопрос за другим.
Как создать гармоничный пастельный градиент, если судьба предоставила только одну палитру – насыщенную, до ряби в глазах яркую, лишенную полутонов – и грубую кисть, широкими мазками которой не прочертишь округлых линий, только резкие и обрывистые?
Где найти целый лист бумаги, когда вся она давно пожелтела, источилась минувшими тысячелетиями и вот-вот обратится в прах?
И можно ли остановить танец на раскаленных углях, не расколов личность на столько частей, сколько и не снилось Темненому Эфиру?
Экстремальное? А разве трикстеру положено другое? – девочка взяла дольку темного шоколада и быстро забросила ее в рот, тщательно пережевав. Для кого-угодно она казалась самой собой, спокойной, уверенной и готовой ядовитой иронией отразить любое заявление. Кроме Инфирмукса, от чьих глаз не укроется то, как почти незаметно подрагивают уголки губ Демона, как привычная живость мимики и движений сменилась скованностью, суетливостью.
И Айне это понимала, а потому не стала медлить. Пусть и подсознательно, она воспринимала каждую часть своей жизни как настоящую битву. А в битвах, когда противник понимает всю иллюзорность твоего преимущества, нет лучше выхода, нежели решительное наступление.
Вот ты какой, Темный Эфир? Продолжаешь заботиться даже когда твои кошмары куда реальнее моих, обрели плоть и вот-вот выпустят одному из нас кишки своими кривыми когтями? – если минуту назад Демон сошла бы за святую, пытающуюся спасти и избавить от страданий весь многочисленный народ «мертвого мира», теперь, нашептывая одной ей известные болезненные видения, она как никогда раньше соответствовала своему прозвищу. Оперившись спиной о невысокую ограду, климбатка раскинула руки в стороны и лишь после этого продолжила свою речь. – Пойми, моя жизнь не ценна сама по себе, как не ценны мои желания. Я буду жить до тех пор, пока могу прирезать хотя бы одного слишком много мнящего о себе сукиного сына. Или до тех пор, пока не найду кого-нибудь более достойного занять место в зале суда Шантитус. Прости, но мою душу слишком поздно спасать. Если святоши правы, то ей самая дорога в ад. Тем лучше – там уж точно найдется кого прикончить! – Айне подалась назад, не спуская с Инфирмукса глаз. С полубезумным смехом фанатика, она камнем рухнула вниз, в сияющую тысячей фонарей бездну запутанных улочек и каменных мостовых. В последний момент за ее спиной выросли эбонитово-черные крылья, и Девятая взмыла вверх. А после – замерла в воздухе точно напротив климбата. Печать искаженного облика, который Айне не любила демонстрировать только потому, что он как ничто другое отражал метания ее закованного в цепи разума.
Да, мне хотелось бы отдать ей долг. И вернуть артефакт. Эмма была права: как бы не была полезна эта штука, она опасна и чертовски нестабильна. Потом заглянем к Немезеде. Ха, вряд ли она одобрит, если мы оставим тело Азмадана лежать на травке, пока будем помогать ей. Затем, я все же посещу руины… Пандемиума? Кажется, он назывался именно так. Идти со мной или нет, выбирать тебе. Если решишься, скажи об этом. Предпочитаю грабить древние сооружения в компании после того случая, когда меня залили живьем цемент, – Демон поклонилась Инфирмуксу и подала ему руку с видом аристократки, приглашающей кавалера на изысканный бал. – Ну что? Переправим нашу спящую красавицу за океан?
С тех пор, как жизнь в Иштаране вернулась в привычную ему, пусть и ни разу не спокойную колею, тело позапрошлого правителя девятой зоны нашло свое пристанище в тесном каменном кармане, замурованной в самых глубинах форта. Айне не знала, что стало с его душой, и надеялась, что она не исчезла в неведомых планах небытия. Ужас климбата, чье тело было изведено последствиями лучевой болезни, был самым суровым наказанием, которое она только могла совершить. Неудивительно, что даже у Демона закрадывались сомнения в справедливости своего решения.

Отредактировано Айне (25.11.2018 23:05:57)

+1

7

Чрезмерно горячие тонкие суконные нити – вот на что были похожи взлохмаченные волосы Инфирмукса под пальцами Девятой, на лице печатью пролегла озадаченность, не слишком свойственная и от того смотрящаяся как-то карикатурно.
Я помню, и я сдержу свое обещание, сделаю все, что в моих силах. Но что ты подразумеваешь под прощением? У каждого из нас есть свод неких догм, и мы следуем им непрекословно. Мне не нужно чье-либо прощение, если я не ощущаю груза собственной вины, а если ощущаю, чье-либо прощение меня не спасет. Хотя… у каждого, наверное, это по-своему, и наверняка есть люди, что с легкой рукой выписывают себе индульгенцию, услышав заветное «прощаю».
Айне умела преподать себя, пусть этого Иешуа до конца не понимал, не был способен, но она умела это. Как умеет каждая женщина, так или иначе, завораживая собственными движениями, плавным шевелением губ и неуловимой мимикой. Он читал ее на древнем языке инстинкта, скорее интуитивно, чем разумом интерпретируя фонтанирующие эмоции. Да, она искусно преподносила себя в глазах таких же климбатов, если желала того, пусть маска агрессивной иронии служила ей верой  правдой, однако сейчас сквозь ее трещины отчётливо проглядывала настоящая личина.
Айне, услышь меня. Я не сказал, что не хочу знать собственное прошлое, я сказал, что та цитадель – тупиковый вариант. Я способен ее лишь разрушать, и я желаю кристально ясно помнить каждый отрывок жизни, но этот путь уже настолько мне осточертел, что очередная попытка будет голимым насилием. Я устал насиловать себя подобным образом, вот и все. Цитадель не исцелит меня, и вряд ли дверные косяки вели летопись моей жизни, хотя… – мальчишка усмехнулся, – может, и вели, может и лекарство от амнезии на коленке сварганили.
Вот уж действительно трикстер и Десятый не отказал себе в удовольствии полюбоваться полубезумным девичьим полетом под аккомпанемент ее звонкого заливистого смеха, – Значит… твоя жизнь не ценна для тебя самой… – смотря на зависшую в воздухе климбатку негромко переспросил, не требуя ответа, – довольно разрушительная жизненная позиция – «хах, моя не лучше» – Ладно, это твое личное дело, демон. Знаешь, если тебе это необходимо, если путешествие по главной Цитадели Некроделлы поможет тебе ощутить ч-чу… 
Дыхание сбилось на несколько секунд, сердце забилось о грудную клетку, порождая странные картины перед взором. Знакомые очертания Эреба, разве что более изящные, более дриммэрумские… но не это пугает больше всего, его темные, словно углем очерченные губы движутся и растягиваются в улыбке, нет, не его боится Инфирмукс. Не его.

А черной нефтеобразной жидкости в шприцах.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/87162.pngБоль разрывает виски и от этого фраза получилась странной, не договорив до конца то, что собирался, почти пропел, – иллюзию собственной нужности… – парня передёрнуло, он знал одно – не его это фраза, и он ненавидит сие изречение, будто бы ее говорят в отношении дичи. Кто говорит? Охотник?
...Я отправлюсь с тобой и преодолею столько, сколько смогу. – рука рефлекторно и непроизвольно потянулась к пульсирующему болью рогу, – всем нам дорога в ад, – тихо засмеялся мальчишка, но в глазах блестела влага от секундного наваждения, – и я почти уверен, там будет куда лучше чем тут, так что осталось дождаться и будем нам коктейль из лавы и собственных мозгов, ровный загар по всему телу и лучшие спа-процедуры в чугунном котле. Или будем мерзнуть в Коците, ты, кстати, веришь в Бога?

Черные воды океана растекались перед взором, они застилали собой горизонт, мирно покачиваясь и пыша влагой. Холодная, почти ледяная цепь саркофага приятно холодила разгоряченную кожу, а картина открывалась презамечательная: два климбата тащили за умеренно-длинную угольно-черную цепь массивный саркофаг, чисто визуально походящий на предмет искусства из слоновой кости. Весь его корпус покрывали узоры, руны и странные знаки, о предназначении которых Инфирмукс не рассказал бы и под пытками, ибо попросту не владел столь тонким знанием в магических письменах.
Как думаешь, он там уже достаточно мутировал? – с саркастичной усмешкой крикнул Десятый, уходя в крутое пике и готовясь к погружению, – никогда бы не подумал, что существует такая извращенная магия…
О чем речь? А все просто. В саркофаге лежал Азмадан, а саркофаг был ничем иным как шкатулкой для кристалла, что явился одним из нескольких козырей в битве против его Злодейства. После активации кристалла шкатулка стала саркофагом, а пояснение Эммы имели одну ясную интерпретацию. Уложить поверженного (или очень ослабленного) Азмадана в саркофаг, уложить в специальную нишу кристалл, захлопнуть крышку и дать «созреть» пару тройку дней, а после тащить саркофаг к Эмме.

Вода сомкнулась над головами, открывая свое темное таинственное нутро.

Отредактировано Инфирмукс (28.11.2018 10:12:20)

+1

8

Пару мгновений девочка смотрела на Инфирмукса, чуть склонив голову набок, не совсем понимая, что тот хотел сказать. Пусть она и доверяла стоявшему напротив, как доверяла себе, порой их розовые или вернее будет сказать – пурпурно-алые – очки разнились столь сильно, что климбаты вели один разговор, говоря совершенно о разном. Вот и на этот раз Темный Эфир, со свойственной ему торопливостью, перепутал причину со следствием, поставив на первое место непостоянную чувственную сферу. Айне же говорила о материях более важных и, мягко говоря, была удивлена тем фактом, что ее друг не замечает дамоклового меча, нависшего над ними во всем своем смертельном великолепии.
Нет, Иешуа, я не нуждаюсь в твоих извинениях, а мои тебе вряд ли помогут. Есть проблемы посерьезнее мелочных обид и, если ты не научишься контролировать себя, они рано или поздно заявят о себе. Клятва, которую и ты и я скрепили, записав в саму суть реальности, у кристалла Драйхэльм, вот что меня волнует. В особенности пункт, согласно которому ты погибнешь пару дней спустя, если прихлопнешь того, кто этого не заслужил. Уже начинаю задумываться, не подписали ли мы себе смертный договор, согласившись на такие условия… Именно поэтому ты должен поскорее излечиться. Не важно, с моей помощью, с помощью цитадели, Эреба или, не приведи Климбах, низших болотных духов, вообразивших себя деосами добра, справедливости и перехода дороги на зеленый свет.
Синхронно взмахивая крыльями, Демон рассмеялась громче прежнего. К ее собственной игривости, давно перешедшей рамки безобидного ребячества, примешалась Инфирмуксова веселость – бессмысленная, беспощадная, но до чего же привлекательная для того, кто пару ночей назад точно не знал, сможет ли он сделать еще один вздох или нить его судьбы оборвется. Определенный толк в словах климбата о том, что она видит его в тонах чрезвычайно светлых признавала даже сама Айне, но это не помешало ей добавить пару пунктов уважения к Иешуа в и без того увесистую копилку. Он не стал читать нотации, обвинять и пытаться спасти ее от крепко спаянных принципов и четких жизненных целей. Девочка была благодарна и, более того, разделяла. Заставить Инфирмукса запереться в собственной башне с причитающимися ему правительскими регалиями? Нет уж, милосерднее было бы сейчас же столкнуть его с вершины крепости Иштаран.
Когда парнишка запнулся, почувствовавшая неладное Айне собиралась броситься к нему. Но, на ее счастье, Темный Эфир закончил предложение. «Пока ты болен, мне нельзя быть столь легкомысленной», – одернула себя климбатка, чье выражение лица стало куда более вдумчивым.
Значит передадим Эмме посылку, поможем Немезеде и вызнаем очередную тайну из твоего прошлого, от которой не сможем заснуть пару-тройку ближайших ночей? Звучит как план. Прошу ступить на эту прекрасную отвесную стену, Темный Эфир! Тебе ведь известно, что лестницы для новообращенных, у которых даже рога не до конца отросли? – театрально раскланявшись, Айне «втянула» части скорбилуса в тело и ринулась вниз, пролетев пару метров. Звук глухого удара оповестил Инфирмукса, что его провожатая сумела вцепиться когтями в борозды неровной каменной кладки.
Они пробежали по стене несколько этажей, спугнув пару птицеящеров, устроивших гнездо над самым карнизом. Наконец, Демон решила покончить с альпинизмом, недолго думая, прошмыгнув в открытое окно. Приложив палец к губам, она отправила Иешуа телепатическое послание «Не привлекай внимание. Если один из моих дорогих советников обнаружит нас до того, как пересечем границы Шантитус, я отсюда не выберусь минимум пять десятилетий. Причем, на совершенно законных основаниях». Упоминать о том, что большую часть дел в Иштаране она уже завершила, как и о том, что может отказать верноподданным в любой момент, Айне не посчитала нужным. Что может быть веселее, чем тайно пересечь собственную крепость в компании, возможно, одного из самых опасных и нестабильных климбатов на планете?
Увы, нередко тот, кто ищет приключения, в конечном итоге их все же находит. Едва переступив порог широкого коридора, Демон услышала голоса Везевира и Кетроса. Оба климбата стояли на граничащей с коридором балюстраде и что-то увлеченно обсуждали.
… у маленького Нараны появился кумир! Желает ли твоя душа рубашку с изображением его божественного лика? Или – вылизать пятки при встрече, усерднее, чем вылизываешь их Девятой после того неудачного предательства? – как и всегда, голос шефа тайной полиции пестрит уничижающими эмоциями, так непохожими на саркастичные слова маршала. Иногда Айне казалось, что эти двое все еще не поубивали друг друга только потому, что не хотели оказывать сопернику столь высокой чести.
Поразительное достижение. Твоя ирония сегодня немногим толще стен Иштарана. Нет. Инфирмукс достойный противник, а это ценнее сотни кумиров. И не ты ли обещал убить за него любого? Припоминаешь, конец поединка, Азмадан повержен, и кое-кто…
Стой! Ты слышал? – даденгер моментально оборачивается, выхватывая меч из ножен. Вот только Темный Эфир, а вместе с ним и Демон-Чье-Имя-Лучше-Не-Называть, успели пересечь коридор секунд десять назад. Айне беззвучно хихикает, прижимая ладонь к губам.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Секция подземелий, в которой оказались климбаты, выглядела заброшенной и покинутой, но свежие следы на пыльных серых плитах и факел, сиротливо маячащий неподалеку, ясно говорили о том, что в последнее время это место пользовалось незаслуженной популярностью. По до вульгарности прагматичной иронии, новая тюрьма Азмадана не сильно отличалась от старой. С тем лишь отличием, что теперь неудачливый правитель Шантитус был заключен в саркофаг, один из подарков хранительницы кристаллической пещеры. Двое рогатых стражников, парень и девушка, охранявших его, покинули свой пост по первой просьбе Айне. Прежде, чем звук их шагов стих окончательно, до ушей правительницы донеслось восторженные: «… а я и не сомневался, что с ним было два десятка мегаструмов!» и «Да что там мегаструмы! Вот отразить три сагула, поймать колчан магических стрелл в полете, вырвать сердца десяти противников из груди и все это одновременно…».
Еще немного, и ты в Шантитус станешь популярнее меня. Уже вижу статую на главной площади: высокий мускулистый красавец с квадратной челюстью косой пронзает азмаданову зверюшку. Верхом на мегаструме, разумеется. А теперь проверим, готов ли подарок, – отшутилась Айне, прикладывая руку к полупрозрачной крышке саркофага. Чернильный туман, окутавший фигуру, смутно напоминавшую мальчишескую, расступился, и находившимся в катакомбах открылась картина, одновременно прекрасная в своей отвратительности и отвратительная – в красоте.[float=right]https://i.imgur.com/CtY8e5I.jpg[/float]
Тело Азмадана состояло из кусков рассеченной плоти, наслаивающихся друг на друга. Ее усеивали видневшиеся тут и там костяные наросты, кинжаловидные зубы и когти, даже ослепленные белесые глаза, лишенные радужки и зрачков. Правая часть лица климбата была рассечена от почти стершейся линии губ до уха, и от того походила на усмешку, безнадежную и горестную. Вопреки опасениям Айне, поверженный ей противник не пробудился и подавал признаков высшей нервной деятельности. Не пытался ее убить, не пытался вымолить прощения…
Лицо девочки исказилось. Этот существо пыталось свернуть ей шею, сровнять с землей место, которое она поклялась защищать, но вместо знакомой ненависти она испытывает жалость? И вместе с тем страх, глубокий, подсознательный страх, что врага, вроде этого, недостаточно упрятать под землю, обречь на заслуженные вечные муки и не ждать на пороге. Демон со злостью провела когтями по поверхности саркофага. Тщетно, все ее попытки не оставили даже неглубоких царапин.
Ты спрашивал, верю ли я в Бога. А как иначе? Его существование так же неоспоримо, как существование деосов, этих поглощенных своими гиперболизированными страстями божков. Поклоняюсь ли я ему, молю ли о защите в жизни и прощении в посмертии? Нет. Не знаю, зачем он создал мир и какими принципами руководствовался, но он и никто другой несет ответственность за каждое малое и большее зло, за каждую отобраннуб жизнь. Бросил нас здесь подыхать от монстров, что самолично сотворил, и при этом считает себя в праве что-то требовать? Мегаструмова чушь! Посмотри на себя, посмотри на меня, на Азмадана, в конце концов. Демиург никогда не заботился о своих творениях. Хотя бы потому что для этого нужно оторвать свою божественную задницу от кресла и сделать нечто большее, чем даровать или отнять силу, – хмыкнула Айне, поправляя прядь спавших на лоб волос. – С другой стороны, если твой Бог и правда всемогущ, он бы вряд ли стал жарить кого-то в котле… Не нравится мне то, что мы уподобляемся им, Азмадану и… ты знаешь, о ком я. Но выбирать не приходится. Мы дали клятву, а им я верю куда больше, чем сумасшедшему творцу на метафорических небесах. А ты веришь в него, Иеш? Вот уж не подумала бы, что кто-то вроде тебя может быть хоть сколько-нибудь религиозен.

+1

9

[AVA]http://s9.uploads.ru/cthxw.png[/AVA]Позитивная популярность – вот то, что Темный Эфир не любил больше, чем всеобщую агрессию и страх. Разумеется, подобным отношением его разумные практически не баловали, в отличии от «братьев меньших» – неразумной фауны, но к последней уже сам мальчишка относился с великим обожанием. Ну, вот как можно не любить пятиглавую Климбахскую гидру, живущую в вулканических породах и жрущую все подряд?  Почти родня. К счастью, разговор Везевира и Кетроса не сразу дошел до сознания, ибо было оно занято цикличным обдумыванием слов Айне, произнесенных гораздо ранее. В тот раз, в диалоге о прощении он ничего ей не ответил, попросту, не нашел, что сказать.  Вот и занялся обдумыванием и рефлексией, в конце концов придя к выводу, что они с Девятой занимаются перетягиванием раскаленного каната. Почему? Ну, все просто, когда она вдруг начинает видеть мир в излишне мрачных красках и воспринимает его слова по-своему, то он и отпускает канат – уступая, а когда наоборот – уже сама Айне деловито и терпеливо объясняет излишне взбудораженному нервному подростку, как он не прав. Пока работает, вот погруженный в собственные думы Инфирмукс и пропустил смысл разговора странной парочки про кумиров, рубашки и облизанные пятки, а смог сориентировать лишь когда Айне сама обратила на это его внимание. 

Прости, я задумался, – честно признался Девятой, все же возвращаясь к волновавшему ему разговору, – я даже и не подумал о той самой клятве, потому что лично для меня все не так серьезно, как мнишь ты. Вероятно, я ошибаюсь и вероятно я за это еще поплачусь. Я поклялся не принять вред умышленно, ты добавила про невинных и получилось, то, что получилось. Чтобы причинить умышленно вред, нужно иметь этот самый умысел и способность отдавать отчет своим действиям, во время бесконтрольности, я не я... более того, я даже не помню, что творю, остаются лишь кадры и обрывки эмоций. Поэтому я и не понял тебя, даже мысли не возникло. 

А вот, как именно кто-то из советников запретит Айне куда-либо выбираться, Инфирмукс представлял смутно. В одной карикатурной картине воображение рисовало ламию, ту, что финансист Девятой зоны с бардовыми волосами и черной занавеской на голове. Она продалась с потрохами Энтропиусу всего за одно желание «найти законный способ ограничить способность передвигаться своей любимой Владычице». А зная хаотичного божка, тот не стал бы сооружать клети и цепи, нет... он бы подарил ламии комплект крайне откровенного самонадевающегося и потом не снимающегося платья, в котором выйти «на люди» стыдно даже климбату и отправил с миром. Во второй картине, даденгер и дримм, как раз те, что болтали за балюстрадой, повисли на пятках Айне и рыдали в четыре ручья, обещая Владычице, что если она покинет их, то всенепременно совершат самосожжение в каком-нибудь храме, при этом заявив во всеуслышание, что сея жертва во имя темной богини Айне – которая не знает пощады и милости. Аве. 

Между нами огромная разница в одном точно – ты человек, обремененный социальной ответственностью перед своими людьми. – В конце концов сделал вывод климбат, тихо крадясь по мрачным и пыльным подземельям форта. 

Не беспокойся, мне с тобой не тягаться. Прежде, чем мне свояют статую, там уже будет возвышаться десяток твоих верхом и на мегаструмах, и на диких духах Климбаха, и, несомненно, в бронелифчике с копьем и мечом в руках из чистого карбункла. – Так же потешно отшутился мальчишка, хотя в голосе не было смеха, скорее концентрация и заинтересованность раскрывшейся картиной. А посмотреть было на что – на Азмадана. 
Уж чего-чего, а жалости к Азмадану Инфирмукс точно не испытывал, то было скорее чувство омерзения, смешанного с приятным, почти юношеским чувством превосходства, а вот мимика Айне не ускользнула от взгляда черных расширенных зрачков. 

Ого, да ты, погляжу, точишь зуб на Творца. И в смысле мой Бог? Мне лишь интересно что ты сама думаешь об этом, но, похоже, задел тебя за живое. Прости еще раз. А что я сам о нем думаю, если тебе интересно? Хм... прежде никогда лично себе не задавал подобного вопроса, но мое мнение таково... Бог – неразумен в том смысле, в каком мы представляем разум, он не природа и не разум, для него едино добро и зло. Скажи, ты правда бы хотела жить абсолютной утопии, где нет места таким как эта тварь, – кивок на Азмадана, – где не существует самой концепции монстров и насилия? Знаешь, я не уверен, что жажду такой жизни. Я верю в Бога и верю, что он любит меня. По-своему, но он любит каждого из нас, вот только ни ты ни я, ни кто-либо еще не сможет постичь смысл его любви. А почему не религиозен? – в конце мальчишка не слишком звонко рассмеялся, – с моим образом жизни религия и концепция Бога лишь очередной шприц с наркотиком. А вот жалость к твари, что видела тебя со свернутой шеей – явно лишнее. Эреб, – снова синоним слова «черт», – эта личина идет твоему Азми куда больше, прям красавец, даже портить такое личико жалко будет, надеюсь, не придется. 

Инфирмукс тоже не отказал себе в удовольствии потрогать неестественные зубные наросты, выпирающие кости, лишние, пока закрытые веками глазницы и отчего-то, сейчас смотря на Азмадана Десятый знал, но не стал бы говорить это Айне. Знал... когда-то давно, он был таким же. Не точной копией, а тоже изуродованным. Резко одернув руку и зашипев от покалывающей боли рог, прекрасно отдавал себе отчет, что Айне занялась точечной давкой. Манипулированием им. Хочет, видите ли, искать ответы в цитаделях и ведь сама не замечает, как давит. А Инфирмукс что? Ему просто интересно наблюдать за ней, так как уровень покровительственной снисходительности к тараканам девчонки настолько велик, что Инфирмукс готов простить ей любые маленькие грешки в свой адрес и помучиться, если ей будет весело. Странные мысли в древней голове вечного ребенка. 

Говорить ли ей, что если и поможет что, то лишь операция на мозге он не будет.

+1

10

Позиция «живи одним днем» подходила Инфирмуксу как нельзя лучше, даром что так и не выскользнула из уст мальчишки за все время знакомства двух не самых ординарных правителей. Айне не злилась, хотя в некоторые моменты разговора ей очень хотелось ударить не гроб Азмадана, а одарить собеседника внушительной оплеухой.

Конечно же, не из личной неприязни и, конечно же, заслуженно ожидая получить такой же «убийственный» аргумент в ответ.

Ха, если бы все было так просто. Конечно, реши ты вычистить гнездо гигантской совы и случайно сбросишь ее не менее гигантскую погадку на чью-нибудь голову, клятва не подействует. Но, по себе знаю, когда убиваешь, в потоке сознания есть четкое желание учинить кровавую бойню. Что тождественно побуждению, мотиву, преднамеренности. Не важно, что ты помнишь, важно наличие умысла, даже сиюминутного. Теперь понимаешь, почему мы должны найти лекарство как можно скорее? — Демон задумчиво приложила палец к виску.

Эксцентричные привычки Темного Эфира не волновали девочку, с его приступами она могла смириться, но вот то, что мальчишка был физически неспособен подумать о будущем даже в те редкие моменты, когда его истерзанная память работала исправно, выводило ее из себя. Привыкшая брать ответственность и навешивать на себя оковы договоров, клятв и соглашений, она никак не могла понять такого фаталистического и отчасти пофигистического отношения к жизни. Особенно когда это касалось не только его или ее, но и вороха всех обязательств Айне.

Фраза Сату вновь пронеслась в ее мыслях. Но на этот раз девочка оборвала воспоминания, не дав ему прозвучать до конца.

Бессмысленный вопрос. Если бы утопия существовала, я бы не была тем, кем являюсь сейчас. Как ты говорил? Мир, полный монстров и насилия? Именно он сотворил тебя, неудивительно, что другой жизни ты не видишь и не жаждешь. Впрочем, как и я. Не знаю, как выглядят иные миры за пределами барьера – помнишь, те, которые находятся близ огромных звезд? – но этот не так уж и плох. И становится лучше каждый раз, когда мы избавляем его от мусора, — Айне побарабанила пальцами по прозрачной стенке саркофага. — Дело не в жалости. Или не в том, что ты под ней подразумеваешь. Азмадан заслуживает презрения и, клянусь, если бы я не пообещала Эмме, прикончила бы его прямо сейчас. Но превращать в живую игрушку для бессмертного существа, это ли то, что стоит совершать? В чем тогда разница между такими, как мы, и такими, как он? Нет, Иешуа, смерть – высшая и единственно верная форма правосудия. Я убиваю своих врагов, раз и навсегда. Не играю с вероятностями, в надежде на то, что один из них не выберется из самой надежной темницы. А ведь однажды он уже сделал это. Дважды.

«Только взгляни на нас, безумный Бог безумного мира. Слепая пытается исцелить глухого, глухой просит слепую внимательнее смотреть под ноги», – хмыкнула про себя девочка. Слушая теологические рассуждения Инфирмукса, она размышляла над тем, хочет ли климбат помочь ей. Или может по-свойски уберечь от ошибки, коей ему виделось специфическое милосердие Девятой?

Или его цель не имеет к ней никакого отношения. Странная мысль, но подумав об этом еще немного, Айне поняла, что помощь и исцеление, предлагаемые ей, могли быть кочевнику без надобности. Пусть его жизнь и полна страданий, но страданий привычных, не выходящих за рамки извращенной нормы. Рожденный миром монстров и насилия не может помыслить о чем-то лишенном вышеперечисленного.

И все было бы здорово, не противоречь это ее клятвам.

Верить или не верить в любовь бога – твое личное дело. Вот я верю в то, что Сату любит меня. Может где-то под панцирем из цинизма, кровожадности и критичности, скрывается чуткое сердце… Или что там у дентов вместо сердца? — Айне изобразила выражение крайней задумчивости. Умение быстро переходить из одного эмоционального состояния в другое было ей свойственно, пусть и меньшей в степени, чем Инфирмуксу.

Но, стоило только мальчишке зашипеть, резко хватаясь за собственный рог, Демон моментально позабыла о клоунаде, с беспокойством косясь на него.

Не злись, Иеш, мне придется снова придется нарушить твое личное пространство, — она сделала шаг вперед, касаясь изогнутого рога климбата. На внутренней стороне ладони девочки возникла небольшая пентаграмма, распустившаяся, подобно ярко-алому цветку из символов и линий. Конечно же, ей было не под силу вылечить недуг Темного Эфира, только облегчить боль. — Так лучше? Проклятье… Может хочешь отложить поездку еще на пару-тройку дней? Нет, тогда ты точно хвост отбросишь. Нелегкое это дело – быть народным героем.

кубики

Отредактировано Айне (02.12.2018 15:14:33)

+1

11

[AVA]http://s9.uploads.ru/cthxw.png[/AVA]Бледноватое лицо в тусклом свечении кривых сталагнатов принадлежало простосердечному дитю. Искристые эмоции сменяли друг друга от минуты к минуте, окажись в шкуре Инфирмукса обыкновенный, привыкшей к размеренной жизни бул, то несомненно свихнулся бы от эмоциональных «горок».

Нет, Айне. Не понимаю, извини, – он отрицательно покачал головой, глаза заволокла белесая вуаль, предавая взгляду легкую затуманенность, – я не клялся, что обязуюсь сдохнуть за любое проявление кровожадности, – пожалуй, сия фраза звучала диковато, так как произносилась мягким голосом с толикой искреннего непонимания, – моя клятва состояла в том, что я не убью в здравом рассудке невинного, даже если от этого будет завесить моя жизнь. Я не знаю, зачем тебе это, хотя, наверное, могу понять. Это из-за желания деятельности надо мной болезным? – тихий смех, – Айне, в такие минуты я начинаю вспоминать, что ты тоже еще совсем ребенок. Я не уменьшаю твоего участия в моей жизни, но я не клялся бы, не наступи в моей психике некоторые стабильные изменения, а память… амнезия… она не может стать поводом к кровавой бойне, скорее, наоборот. Айне, какое лекарство? Лекарство от чего ты так упорно хочешь отыскать? – Десятый сделал шаг вперед, задумчиво погладив дримму по щеке, но сделал это с такой деловитостью, будто подобное касание позволило ему что-то понять или измерить в его теле, – Я не ванька-встанька, которого можно за раз вылечить декоративным пластилином. Как-то давно, Бог весть кто сказал… что разрушенную крепость по кирпичику выстраивают из руин, и если на ее разрушение ушло мгновение, то на возведение могут уйти века.

Собственные эксцентричные привычки мало волновали Десятого, да и, скорее всего, он знать не знал, что такое эти самые привычки, привычки Айне и её взгляд на мир тоже, мальчик принимал её взгляды такими, какие они были, со всеми якорями и блоками. Одновременно пуэрильная и матерелая психика. То, как мыслят другие, никогда не волновало мальчишку, скорее, его волновало то, как относятся лично к нему, что от него ждут, насколько он хорош в глазах «ближнего круга» – тех немногих, с кем удалось наладить контакт.

Да, она неоспоримо права в одном выводе о нём – дитя чудовища, выросший среди чудовищ, так или иначе, принимает правила их мира, и мало кто способен сохранить внутреннюю человечность. Мало кто может не уничтожить в себе чистого ребенка или просто не озлобленного на каждую душу человека.
Я и не говорил, что не хочу изменений своего настоящего,– пожал плечами, между словом комментируя исключительно те фразы девочки, где она утверждала о хотениях самого Инфирмукса, – положительные изменения нашего настоящего само собой разумеющееся желание, как и любого здравого существа. Ты о прочих планетах? Хах, снова вспомню чьи-то словечки, мол, везде небо как небо и люди как люди, каждая планета для меня имеет своё лицо, но я не гонюсь за благами цивилизации, если ты об этом, а если о барьере Энтероса… каждому своё, я вот не считаю, что там лучше. Но для меня любая новизна – это неисследованная игра, поэтому – да, я бы тоже хотел посмотреть миры за оболочкой хотя бы одним глазком.

Верить или не верить в любовь бога – твое личное дело. Вот я верю в то, что Сату любит меня.
Капитан очевидность, мэм! – Развеселился, тоже обдумывая речь. О Боге сам Инфирмукс мог говорить сколько угодно, но ведь по легенде никто его не видел, даже деосы, – хм, никогда не задумывался, любит ли меня Эреб… Эй, Эреб, ты меня любишь?
«Ты как старый чемодан без ручек, нести тяжело, а бросить жалко» – насмешливый и немного каверзный ответ.
Говорит, что я ему на фиг не сдался, так что, увы, пойду, нажрусь шоколада с горя.
Боль немного отступила, мальчишка облегченно выдохнул, – спасибо, магиня жизни, а ты у нас, оказывается, неплохой хилер? Знаешь, восхищаюсь этой ветвью искусства, я то сам в хилерстве настолько плох, что пару раз при попытке исцелить чуть не добивал несчастных.
Может хочешь отложить поездку еще на пару-тройку дней?
Эй, и что за отношение! Ты это серьезно? – снова звонкий смех, – когда я стал похож на томного и трепещущего юношу? Прибей меня скорее, чтоб я не мучился! Хотя нет, клятва. Тогда давай так: когда я таким стану, то наложу на себя руки, а ты меня скормишь черным гриципакам, не забудь только заморозить и разрубить тушку на куски!

+1

12

Когда собеседник дотронулся до ее щеки, девочка статуей застыла на месте. Этот жест был ей знаком. Оказавшимся на ее месте героиням книг и визуальных романов обычно не терпелось накрыть мужскую руку своей собственной. Айне поступала противоположно – неприятелям, пару раз расщедрившимся на подобные фамильярности, она вцеплялась в глотку еще до того, как ладонь коснется бледной кожи.

«Ничего из этого не подходит к Иешуа… Не подходит. К Иешуа», – аналогия сложилась в голове Демона быстрее, чем линия поведения конкретного случая успела оформится. Рыжеволосый климбат говорил и говорил, пока его спутница, похожая на впавшую в оцепенение змейку, не отвечала и не шелохнулась с места. Она не может, не должна, в конце концов, не хочет убить Инфирмукса, как привыкла поступать со своими многочисленными врагами. Но и поступать с ним так, как поступала с жителями девятой зоны, советниками и прочими «невинными», тоже не может. Равноправное сотрудничество исключает свойственный Демону патернализм. А что не исключает?

Относись к другому так, как он относится к тебе.

Признаюсь, хватать тебя за пальцы мне нравилось больше. Но пусть будет так, — оскалившись, Айне протянулась к щеке Иешуа. Странное чувство – пронизывающий до радиоактивных костей холод подземелий и теплая кожа мальчишки, которая любому другому показалась бы не теплее каменных плит. — Ты, Иеш, не похож на того, кто отказывается нести ответственность за совершенное им. Так что придется доверить тебе… тебя. Сам видишь, это не та проблема, которую можно решить парой кинжалов и взрывоопасной пентаграммой. Слоняясь по материкам, невольно учишься врачевать мелкие ссадины, но не недуги психофизиологические. Считай, что переход на стационарный режим с капельницами и клизмами по вторникам тебя. Но не надейся, что я откажусь от поисков. Крепости не строятся за один день, вот только не делая ничего точно ее не построишь… Века, говоришь? Видела тридцать и надеюсь увидеть еще столько же. Чего-чего, а времени у нас навалом. Успеем возвести если не крепость, то хотя бы сад. Как у Немезеды. Хочешь?

«Разумное желание-зерно. Займитесь садоводством. Не плясками-пикировками, что вспыхнут бойней от единой искры-слова. Мечтаете спасать друг друга? Спасите меня и скользкого-находчивого Эреба, пока мы не захлебнулись взаимной жертвенностью-галантностью. А лучше – сверните шею очередному детенышу мёртвого мира. Прошлый сгнил-изменился и непригоден для трапезы», — категорично заявила Сату в мыслепослании, адресованном Эребу, Айне и Темному Эфиру, если скорбилус донесет его до носителя. Девочка усмехнулась. Созданный трансдентами телепатический канал напоминал Демону о том дне, когда ее голова на время заполонялась визгами сотни сородичей Сату. И мысленно порадовалась тому, что климбату по закону полагается всего один «сосед».

Важно покивав Темному Эфиру, Айне продолжила разговор в своей игривой манере:

Не бойся, мой прекрасный дриммэйрский принц! Я защищу тебя от коварного дракона Эреба и прогрызу стены башни, в которой ты пленен. А после помогу выдумать тот способ самоубийства, который тебя устроит… Или сказки про рыцарей и драконов заканчиваются не так? — она задумчиво оглядела климбата с ног до пят. — Приходилось мне встречать одного принца, и ты не будешь похож на него, даже если в кои-то веки используешь расческу по прямому ее назначению. Представляешь, не побоялся вызвать на дуэль одного из нашего племени. А когда заметил стаю низших дентов – сбежал, сверкая пятками. Вот ведь бедолага.

В сфере человеческих чувств и отношений, до этого момента знакомых климбатке смутно, правили совсем другие законы. Так и сейчас, в их с Инфирмуксов диалоге ни одна из сторон не навязала свое мнение другой, а значит не одержала верх, не отказалась от своих планов и идеалов. Айне начала лучше понимать Десятого, в то время как ощущение неправильности происходящего затмевалось чем-то иным. В мире, где не стоит поворачиваться спиной даже к тому, кто скован цепью, доверие без обоюдной угрозы и уважение, без вражды, казалось ей красивым и невозможным, как распустившийся поздней осенью цветок. «Попробую это сохранить», — решила Демон, бросая взгляд на алую ленту, обмотанную вокруг ее запястья.

Как мы доберемся до Некроделлы? Призовешь крылатого ящера? Или может – гигантского подземного червя? Зная Шантитус, я бы поставила на морского змея. Опасные твари, но, если сумеем, как их усмирить, можем оказаться на том берегу, не потеряв голову по пути, — деловито осведомилась она, подумывая о том, можно ли использовать саркофаг Азмадана как лодку, в случае кораблекрушения.

Отредактировано Айне (22.12.2018 11:58:29)

+1

13

Какое совпадение, – дружественно ощерился подросток в ответ на изречения Айне об ответственности, посверкивая расширенными червоточинами зрачков, – Фтэльмена, Эреб и еще парочка квазиразумных личностей, тоже мне говорили нечто подобное. Конечно, в более грубой форме, если дословно: «хрен знает, как ты, кретин, не сдох в канаве с таким образом жизни!» 

Нет, он никогда не посмеётся над её словами, никогда не скажет ей, что считает подобное высказывание – «доверить тебе... себя» – глупым, как и вероятностный ответ «да как это я вообще выжил без твоего участия!?» – хотя бы потому, что за плечами тысячи лет, тысячи сражений и уж в чем в чем, а в существовании среди суровых условий Десятый был если не лучшим на Климбахе, то точно среди лучших. И не сила явилась причиной, а добровольное скитальчество, изоляция себя от общества разумных, опасное для большинства климбатов, мнящих стайный образ жизни почти эталоном. Он никогда этого не скажет, так как считает иначе: пусть они знакомы совсем недавно, но странные перипетии судьбы дали Айне полное право беспокоиться за его выживаемость, собственно, обратное верно в равной степени. Он еще не знал, может ли назвать её подругой и на самом ли деле она ей является, но одно уже точно известно – если ничего не выйдет, если вновь произойдет разбивающий общность крах, то не потому, что он или она излишне доверились или оказались наивными, совсем нет. Просто тогда выяснится, что и Айне и Инфирмукс жили в жестоком плену мысленных иллюзий и представлений друг о друге, а это уже куда легче. Взаимность всегда легче.

Но не надейся, что я откажусь от поисков. Крепости не строятся за один день, вот только не делая ничего точно ее не построишь…
Если эта, осточертевшая мне игра, в твоей компании внезапно обретет новые краски, я буду только раз провести очередную партию, ты же знаешь, как я люблю игры. А с соучастником это, считай, заявка на новые правила. И сад не хочу, за ними уход нужен, я как-то не силен в подобном, стыдно говорить, что могу выходить обезвоженного фьорина, а вот обыкновенный кактус мне лучше не доверять. Поэтому, если и выращивать, то какой-нибудь диковинный лес с редкими хищными видами растений. Например, давно хотел попробовать скрестить тентаклис (см. флору) с эридийской Нимфеей (см. авторскую матчасть), а их потомство привить на Климбахе. Где раздобыть тентаклиса я знаю: встречал одного климбата, только имя не спрашивай – не помню, который был помешен на своем саде и имел странноватые казусы гормонального фона, хм... ну ты понимаешь... – многозначительно поиграл бровями, – Короче, я уверен, у таких как он тентаклисы вообще, как предмет первой необходимости, вроде воды для булов. С нимфеями сложнее, но тоже решаемо. – Улыбка почти детская, почти невинная, лишь с легким озорством, совершенно не портящим, в такие минуты можно забыть, что этим тварям по три тысячи лет, и их не испугать развешенными по деревьям кишками. 

«Первый раз за три тысячи лет я согласен с малышкой-сколопендрой...» – грянул тихий смешок Скользкого-и-находчивого, и ведь и слова не солгал и неважно, что они знакомы всего-нечего из этих трех тысяч лет, – «верно, хорошим был образчиком этот ваш Азмадан... вот только весь закончился. И смею заметить, леди-рыцарь Айне, этот гротескный принц, не знающий границ, худшее, что случилось в моей и без того тяжёлой судьбе. Так что защищать следует как раз меня...»  – Ага, ты еще сходи молитву Создателю воздай в храме Единого, – белозубо оскалился мальчишка, – а вообще принцы бывают разные, хм, а если подумать, мы все королевских кровей, владыки. Короли без корон, чтоб нас. 

А вообще, Сату и Эреб говорили о верных делах, надо было думать, как добираться до его материка и устраивать путешествие до кристалла, конечно, это можно было сделать с помощью телепортации, но с ними довольно сложный артефакт и подвергать его нестабильной магии портов слишком большой риск. 
Крылатый ящер? Подземный червь? Нет, – усмехнулся в кулак, – Марграт и Челли не могут, первая беременна, второй на меня в жуткой обиде после эм... ну, не важно. Так что, попробую приманить Босха, этот стервец тоже на меня в жуткой обиде, но как раз повод помириться, я его знаю, он добряк на самом деле. 
Оказавшись на суше, точнее скалистом утесе, климбат вытянулся по стурунке и начал издавать громкие звуки... походящие на... то, как разговаривала с китами рыбка Дори из мультика  «в поисках Немо», разве что голос был куда протяжнее и времена переходил на какой-то ультразвук. 
Босхом оказалась гигантская китообразная тварь, уступающая своим размером разве что Мегаструмам. Из отверстия на ее спине выплескивались струи воздуха, рисуя замысловатые неестественные облака. Кит с невероятной скоростью несся на Инфирмукса, и, похоже, не собирался забывать свою обиду. 
https://i.imgur.com/dXAihan.pnghttp://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/80123.pngСтолкновение через... десять... девять...

+1

14

Девочка хотела облегченно вздохнуть, неловко улыбнуться или иным образом выдать радость от окончания неприятного разговора, но почему-то сумела ответить на шутку Инфирмукса только сдержанным кивком. Взаимодействия подобного рода давались ей тяжелее, чем кровопролитные битвы, только шрамов не оставляли. В редкие минуты мира Айне чувствовала беспокойство и некоторую неловкость, сильнее всего проявившаяся с Темным Эфиром. Каждую брошенную реплику она воспринимала как удар, за которым должен последовать неизменный ответ, а спор – как поединок, в котором можно одержать победу и проиграть. Или после череды долгих стычек признать равенство сил, оставшись при своем. Что климбатка только что и сделала.

Без особого энтузиазма, но не без интереса, она выслушала ботанические планы Темного Эфира. В растениях Айне не разбиралась, знала лишь, что с отличающиеся большими размерами и крайней хищностью не стоит медлить: есть риск заживо свариться в желудочном соке. Молчаливо поддерживающая садоводческие начинания климбата, она едва заметно дернулась только когда тот упомянул об очередном общем знакомом.

Тебе не кажется, что Климбах в последние времена подозрительно тесен? Мне случалось гостить у Тоширо, — заметила Айне, тактично умолчав о том, что превратила сад вышеупомянутого дриммэйра в выжженный пустырь. К счастью, появившийся, как скорбилус из табакерки, Эреб помог ей избежать расспросов. А ответ Инфирмукса – еще и сильно раззадорил. — Тогда уж варлорды. И почему без корон? Рога – вот идеальная костяная корона, которая и не снилась монархом внешних миров. Такую если и собьют, то только с головой!

Девочка легко щелкнула по правому рогу собеседника. Форма правления на Климбахе ее более чем устраивала. Хотя нередко на престоле оказывались личностей крайне упрямых в своей беспощадности, их право на оный можно было отменить одним взмахом кинжала. И сейчас, вслушиваясь в имена Инфирмуксовых питомцев, Айне надеялась, что ее ввинченная в череп корона не окажется на дне мирового океана через несколько часов.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Хорошо, что я не взяла с собой Малу. Она ненавидит воду, — прокричала Демон, пытаясь удержаться на гладкой спине воздушного кита. Хвостом она придерживала саркофаг с Азмаданом. Ветер спутал ее черные волосы, которые девочка не успевала поправлять, а брызги соленой воды, в те моменты, когда титанический зверь сближался с водной гладью, жгли глаза. Но за очередную порцию раскаляющего сердце адреналина она была готова отдать многое. — Где ты нашел его, Иеш? Мне встречались описания этих существ. Но разве они не вымерли тысячелетия назад? Сам взгляни: никакой брони, только толстая шкура и жировой слой. Легкая добыча.

«Лучше бы и правда вымерли», — подумала Айне, когда Босх заложил очередной пируэт. Едва успевая схватиться за один из полипов, в изобилии усеивающей спину кита, она приметила знакомые знакомые пейзажи – торчащие из земли темные шпили на фоне лазурного океана. Странно, в прошлый раз неизвестность только сильнее раздувала любопытство климбатки, сейчас же ее отсутствие вызывало легкую тревогу. Возможно, потому что правительница девятой зоны твердо знала, что должна сделать. И не была уверена в правильности этой задачи.

«Посадка» оказалась такой же мягкой, как и подъем на борт четырехзвездного лайнера. Кит резко снизился, ритмично потрясывая многотонным телом с явным намереньем сбросить климбатов. Инстинктивно прижавшись к саркофагу, Айне кубарем полетела вниз, проклиная предков Босха до пра-пра-прадеда. Падение прошло удачно: она достучалась всех заостренных зубов и даже не повредила ценную ношу. Отряхнувшись от комьев влажной земли, Демон обратилась к Инфирмуксу:

Спорим, он говорит: спасибо что воспользовались услугами нашей аэрокомпании. Отзыв о качестве обслуживания можете оставить в нашем офисе. Пятидесятая широта, тридцать пятая долгота. Пять километров над уровнем моря, юго-западный воздушный поток… Все еще не могу поверить, что мы зашли так далеко, — она победно улыбнулась, но, стоило взгляду алых глаз вновь упасть на перевернутый саркофаг, оскал стал более натянутым, а после и вовсе исчез. — Идем. Сделаем мерзкую работенку побыстрее. А потом – веди куда хочешь.

В пещере рогатых правителей ждал очередной сюрприз. Каменные стены были унизаны множеством светящихся кристаллов, развешанных на манер светильников. Местами криво. Айне подозревала, что к этому причастен безрукий подручный Эммы. В самих пещерах было непривычно тихо. Даже искаженные биомагией твари не рыскали вокруг, а те из них, что приросли к стенам, не издавали привычных звуков. Девочка даже начала замечать некую красоту этого места, о чем, конечно же, не стала напоминать. Нарушение тишины казалось ей преступлением перед единоличной владычицей Ньярдхельма. Куда худшим, чем все те, что успел совершить Азмадан.

Они вернулись к нам… вернулись… К нам?... Они вернулись…

«Зачем?!», — вырвалось у Айне, стоило ей с Инфирмуксом только переступить незримую черту, ограничивающую кристальный зал от хитросплетения подземных ходов. Неестественно длинный рот Эммы растянулся в улыбке, в такт шагам климбатов звякнули золотые браслеты на ее руках, а вместе с ними – множество изящных цепочек, обвивавших тело. За ее спиной – колышущаяся масса монструозных обитателей подземелья, сотнями изуродованных глоток, произносящая одну и ту же фразу. В глазах существа, древнее Демона и Эфира вместе взятых – загорается неестественный маниакальный блеск.

Как блудные дети возвращаются к матери, так давшие клятву вернули предателя. Как долго я ждала. Вижу, жар мертвого солнца лишь закалил ваши кости, владыки. Позвольте… позвольте взглянуть, — почти жалобно протянула Эмма, прожигая саркофаг взглядом. Мурашки поползли по спине Айне.

«Все неправильно».

+1

15

https://i.imgur.com/3e9jA0C.pngКажется. Ты права, мир на самом деле потрясающе маленькая, но иногда довольно увлекательная фиговина. Как непредсказуемый волчок, который хрен знает, в какую сторону будет вертеться на этот раз. – Странно, но Инфирмукс ни на секунду не удивился, что его Айне виделась с тем странным климбатом; более того, сейчас находясь на возвышенности скалы острова Диарер, подобное показалось даже уместным. Айне с неизменной хитринкой во взгляде и талантом здоровой эгоистичной деловитости, свойственной всем климбатам, в большей или меньшей степени, смотрелась в компании того эмоционального, почти до шизоидной истерии мальчишки, ярко. Их образы почти гармонировали в чем-то своем, отдельном и извращённом. Как может гармонировать тело прекрасной мертвой нимфы с играющим на дудочке фавном – порой, в воспаленный мозг Десятого прокрадывались диковатые образы, вот и сейчас, последний оставил отчетливый привкус сладкого персикового сиропа и свежей крови… тоже не редкость сладкой.

Тряхнув головой, кивнул, – Да, рога это не только красиво, но и функционально, вот лишь… боюсь, ими в Энтеросе никого не удивишь, чуть ли не каждый пятый годится для парного бодания. – Совершенно не ожидая от себя подобных слов, звонко рассмеялся, почти заливисто, невероятно заразительно, зажмурившись. Рубиновые пряди в привычном хаотическом бардаке трепал теплый океанический ветер, заплетая в спадающие ниже пояса космы, мелкие солоноватые капельки воды, блестящие, словно бриллианты, чешуйки хтонических Чудовищ глубины и ароматы свежего бриза.
… Легкая добыча. – повернувшись к девочке, Инфирмукс пару раз моргнул, блестящие от восторга и странной переполняющей нежности глаза слезились, а зрачок, казалось, вот-вот жадно поглотит и все пространство магматической радужки, и неестественно белоснежный сейчас белок, – я тебе расскажу, сейчас только договорюсь с ним, прошлый раз я немного провинился перед Босхом, на его благо разумеется.

Босх пикировал вниз и явно не собирался тормозить, а Инфирмукс уже отошел от Девятой метров на сто в сторону, чтобы кит сводил счёт исключительно с наглым обидчиком. Босх определённо шёл на таран, и вот… БАБАХ! Он врезался гигантской мордой в фигурку климбата, миниатюрную на его фоне, но столкновение это было похоже на столкновение космических звезд: красного гиганта и сверхтяжёлой нейтронной звезды. Инфирмукса понесло назад по внезапно раскалившейся под его пятками скалистой местности, а мальчишеский руки обхватили морду Босха до ноздрей. Влажное солоноватое дыхания гигантской рыбины за минуту покрыло скалу густым настолько густым туманом, что его можно было резать ножом и называть на булку.
Погрузившись почти покалено в скалу, пытаясь затормозить таким странноватым образом, мальчишка добился успеха, пусть и не сразу.
Босх, мамку твою за плавник, плохой мальчик, ты очень плохой мальчик! – голос громкий, отчетливо слышащийся даже сквозь туман, а дальше легкий удар ребром ладоней по ноздрям и обидчивое бурчание кита, – ах ты килька беспросветная, ты кого сейчас укусить вздумал, пескарья твоя душа! Я, значит, из кожи вон лезу, в лепешку разбиваюсь, деосов припрягаю к этому делу, дабы тебе, стерлядь неблагодарная, желудок от всякой дряни почистить, а ты жалкий раб планктоньего короля, так значит! – Бурчание Босха медленно становилось из злобного, обидчивого и раздраженного все мягче и извиняющегеся. Не прошло и минуты, как Айне взгромоздилась с саркофагом на его спину, вцепившись в полип. Десятый уселся рядом.

Вообще, парящие рыбы не слишком редкое явление, хотя да, в нашем регионе их маловато, по большей мере потому, что трудно с пропитанием. Этот малыш не любит подводную пищу, поэтому мне пришлось не только потратить туеву кучу времени на восстановление хотя бы одной стаи, но и постоянно следить, чтобы такой же парящий планктон и еще некоторые парящие рыбешки не исчезали, а это куда сложнее. А вот на счет шкуры, эти парящие киты на самом деле хорошо защищены, как раз их жир обладает антимагическим свойством и служит великолепной защитной подушкой от магии, а физические повреждения затягиваются на них просто невероятно быстро, да еще пара защитных фокусов. Короче, не всякая тварь решится обидеть малыша Босха и его стаю, у них очень занимательные социальные связи в стае, почти как у стайных псовых, но покруче. Я тебе как-нибудь расскажу, когда у тебя будет желание, я то могу про этих вот существ часами напролет трындеть. – странно, но климбат смутился, отвел глаза, в конце концов Инфирмукс ощущал себя беззащитным, когда вот так рассказывал о своем хобби, о котором вообще мало кто знал. Он ведь злой и страшный Инфирмукс, владыка Десятой зоны, которого даже на заключение союза не зовут… а тут любовь к братьям меньшим.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/87162.png

Саркофаг распахнулся, обнажая до уродливости греховное лицо Азмадана. Его новое лицо и тело. Испещренное множественными наростами буроватых коллоидных тканей, изнизанными невидящими бельмами глазных щелей, заволоченных клееобразной слизью и сотни зубов, ранящих кожу при каждом неудобном движении челюстью. Все это тянулось и длилось на всем протяжении Азмадановой туши. Взгляд Эммы упал ниже, она отбросила полы тяжёлого покрывала и внезапно расхохоталась, почти с детским восторгом взирая на крупный, даже в чем-то красивый глаз, в обрамлении черных густых ресниц, с невероятно яркой золотистой радужкой. Глаз этот был столь красив, столь притягателен, что хотелось в него смотреть до бесконечности, по крайней мере, до той самой секунды, пока не понимаешь, что разместилось это чудо природы на удивительно маленьком, но тостом отростке между ног, не так давно бывшим вполне обыкновенным пенисом мужской здоровой особи.
Инфирмукс удивленно моргнул, взглянув на Айне, – вот уж действительно, бесчисленные и прекрасные… кхэм… формы, хочешь, я тебе его выковорю на память? – улыбаясь, уточнил подросток, не то в шутку, не то всерьез, этого безумноватого Десятого трудно понять, – «...ты какая-то странная, словно оцепеневшая и настороженная, что-то не так?» – мысленный вопрос сквозил беспокойством, а потому, что все внимание Инфирмукса на миг приковалось к Айне он попросту пропустил… не заметил, как в одно мгновение пять зубастых пастей на теле Азмадана раскрыли свои зева, длинные жгутообразные языки стрелами вынеслись из их влажных теплых ртов и оплели руки и шею Эммы, притягивая к себе. Девушка взвизгнула, взмахнула локтями и не удержав равновесие шлепнулась прямо в саркофаг к проснувшемуся внутри хищнику. Его пасть за секунду до падения раскрылась, доказав, что ее размеры поражают любое воображение… раскрылась и сразу захлопнулась…  [AVA]http://sg.uploads.ru/9djI5.png[/AVA]

Отредактировано Инфирмукс (01.01.2019 12:34:38)

+1

16

«Все», — климбатка, оставившая без внимания слова Инфирмукса, ответила на его мысленное восклицание одним-единственным словом. Со стороны могло показаться, что девочка застала в нерешительности. На деле, она видела свою цель ярче, чем когда-либо еще. Перед глазами Айне пронеслись картины грядущего: вот она тянется к кинжалам, надежно укрытым алым плащом. Резко бросается вперед. И клинки молниеносно, беззвучно пронзают то, что когда-то было грудной клеткой Азмадана. Эмма вскрикивает, а нарушившая клятву готовится встретиться с гневом хозяйки Ньярдхельма. Одна, как это прежде бывало. Или нет? Единственная просьба может спасти если не ее жизнь, то хотя бы жизнь Темного Эфира. «Ложь. Каплей воды огонь не потушить. Ты знаешь», — отозвалась Сату, и Айне горько кивнула ей в ответ. «Прости, Иешуа. Все еще не закончено».
https://i.imgur.com/c9rGC5B.jpg
Но, за секунду до того, как она ощутила кожей привычный жар Казни и Помилования, нечеловеческий крик прокатился по залу. Демон видела, как иллюзорный облик Эммы спал, обнажая истинный, прежде чем пасть Азмадана окончательно поглотила ее. Саркофаг, не так давно сдерживавший древнего правителя, с треском раскололся. Из распухшей туши его недавнего пленника раздался оглушительный рев, отразившийся трещинами на кристаллическом своде пещеры. Подданные павшей королевы, брыкаясь и визжа, в инстинктивном страхе бросились к внешним тоннелям.

И в самом эпицентре этого хаоса – двое климбатов, представших перед пустыми взглядами бесчисленного множества глаз. Взглянув на покинувшего свою тюрьму Азмадан, аморфный сгусток щупалец, когтей и зубов, ежесекундно ломавший собственные кости и отращивающий новые, Айне осознала, что он не испытывает ни холодной ненависти, ни испепеляющей ярости. Все человеческое, что оставалось в видевшим миллионы ночей правителе, исчезло в тот момент, когда его израненное тело поместили в саркофаг. Неосторожность Эммы или непреднамеренная ошибка? У девочки не было времени размышлять. Особенно, когда одно из непрерывно меняющих форму щупалец потянулось к ней, обнажая зубастые пасти.

Айне отскочила. Но не успела подняться на ноги, когда еще два выроста потянулись к ней, как псевдоподия непомерно огромной амебы. В руках девочки сверкнули клинки, с хрустом ломая плоть существа. Даже будучи отделенными от тела щупальца не переставали извиваться. Едва ли Азмадан узнал Демона, но сейчас им двигало инстинктивное желание прикончить ее и именно ее. Град тонких плетей, обрамленных костяными лезвиями, посыпался на голову климбатки. На что та ответила столь же быстро и беспощадно. Казнь и Помилование звенели, сталкиваясь друг об друга, скрипели, разрезая твердую кожистую оболочку.

Мегаструмы его побери! Я не могу убить эту тварь! Только ненадолго сдержать! — прокричала Айне, нанося удар за ударом по регенерирующийся вновь и вновь плоти Азмадана. Она понимала, что стоит хотя бы на секунду ослабить пыл, и острые многорядные зубы превратят тело девочки в ошметки.

«Однажды в далекой стране случился великий голод. Король-вожак, желая избавиться от лишних ртов, приказал бросить всех костлявых-глупых сирот в лесах. Долго плутали двое из них под покровом темных крон и под вечер наткнулись на убежище болотной ведьмы, уродливой-старой», — мысленно проговорила Сату, перехватывая управление телом носительницы в тот самый момент, когда очередная волна плоти собиралась погрести правительницу под собой. Неудачно: пока скорбилусу и климбатке еще хватало ловкости уворачиваться, но как долго это продлиться сказать не могла ни Айне, ни Сату.

Черноволосая девочка была слишком занята битвой, но до ушей Инфирмукса мог донестись грохот с верхних уровней лабиринта. Магические кристаллы трескались и звенели: Азмадан не поскромничал воспользоваться ими для поддержания своего противоестественного существования, жадно обвивая остроконечные вершины. Купол пещеры обещал вот-вот рухнуть на головы всех находившихся в зале.

«Она поведала им свою историю-песнь. Некогда прекрасная дева была предана-изуродована юношей, что стал королем-вождем. Болотная ведьма вывела детенышей из леса и одарила их шкатулкой. "Откройте ее, когда предстанете перед глазами предавшего меня, и, когда он окажется внутри, верните мне"», — девочка не прерывала скорбилуса по одной причине: то, как она нараспев рассказывала историю для нее, Инфирмукса и Эреба, как ни странно, помогало ей сосредоточиться. Ритм знакомого голоса и последовательность ударов сплелись воедино настолько сильно, что Айне едва могла отличить, где заканчивался лязг ее оружия и начинался голос Сату.

Жаль только, столкнувшиеся с порождением древней биомантии климбаты, в отличии от героев сказки, никакими шкатулками не обладали. Кроме одной.

Иешуа! Активируй кристалл! — чудовищный и не до конца познанный подарок Эммы помог им уничтожить Азмадана один раз, так почему бы не использовать его снова? Айне не видела шкатулку из темного металла со дня битвы. Но знала, что Инфирмукс должен был прихватить его с собой, чтобы вернуть хозяйке. — Скорее, пока я тебя прикрываю!

Совсем сдурела?! Используешь его здесь – крышка Эмме! И всем нам заодно! — истерично пробормотал одноногий Трайс, прячась за каменным выступом. В его голосе не осталось ни капли привычной ядовитой иронии. — Бегите, пока нас всех не завалило снова, владыка! Успеете сбежать, если поторопитесь. Никто не знает, на что способна эта штука. Только Эмма, бедная-бедная Эмма…

«Детеныши выполнили условия. И когда преподнесли болотной ведьме дар, та широко улыбнулась, промолвив: «Вот долгожданная-холодная месть и теплый ужин заодно». Испугались дети, спросили, зачем болотной ведьме их есть. На что та отвечала: "Глупцы. Вы думали, раз враг у нас один, в игре стоим мы на одной и той же стороне?". И вырвала сиротские сердца, и хлебала горячую кровь из ран», — земля под ногами Айне затряслась. Нужно было действовать и действовать скорее.

Заткнись, Сату, эта сказка ни разу не подходит! И ты тоже, Трайс! Если не использовать кристалл, сдохнем вместе с ней, — гневно проговорила девочка, с трудом представлявшая себе побег от того, что и зарезать можно только ненадолго.

«Я тебе верю», — глубоко вздохнув, Айне бросилась вперед в трепыхающуюся массу плоти, «прорубая» себе путь вперед. Что бы не собирался сделать Инфирмукс, это должно было дать ему время.

+1

17

«Почему так случилось?» – этот простенький концептуальный вопрос мальчишка мог бы задавать себе целую вечность, но навряд ли Айне, или та же Эмма смогли бы на него ответить. Не во внимательности дело, и даже не в том, что он был совершенно не готов к подобному повороту событий, наоборот, ждал некого подвоха, как говорится, нутром чуял, но тем не менее странная расслабленность или леностная разбитость поселилась в теле, а хваленая реакция поспешила сложить руки на коленках, гаденько подхихикивая. А может длительное пребывание на чужой земле, и каверзная психика деления на «своё» и «чужое» дала сбой? Ну, как же, Азмадан принадлежит Айне, это что-то вроде её карманной игрушки, а почему же тогда они тащат эту гадость на его Некроделлу..? Подобный вопрос себе Десятый даже не пытался задать хотя бы потому, что не совсем причислял угодья Эммы к своей земле, а маленькие капризы чуточку сумасшедшей женщины, коей, как не крути, являлось это дивное создание, казались в чём-то даже трогательными. 

Тварь захлопнула свою пасть так же внезапно, как ожила, а Инфирмукс расширенными от искреннего удивления глазами созерцал эту картину, поспешно соображая, где они ошиблись? В голову лезли совершенно дрянные и непонятные мысли, не то сценки из дешевых комиксов, не то собственные рисунки на грязных отсыревших пергаментах. Странно, но спустя четверть секунды в разуме осталось вертляво блестеть лишь две мысли: это все искусная игра Айне, придумавшая идеальный способ убить его самого, а Азмадан и все прочие события стали лишь тщательно сыгранным спектаклем, главной частью которого был непосредственно он; и мысль похожая, но противоположная, что все подстроила Эмма. Мальчишка сам не мог отдать себе отчет почему наблюдая за происходящим он думает, что не просто так Азмадан с такой легкостью очнулся и соблаговолил откусить голову Эмме, не самой слабой из духов. 

Впрочем, Эмма не была совсем уж жалкой пародией на мало-мальски сильного хранителя подводных кристаллических залежей, или что она там хранила? Складки ее капюшона за секунду до удара согнулись в гармошку, делая упругую прокладку между многочисленными зубами Азмадана и жизненно важными органами шеи. Конечно, кровь хлестала со свойственной ей природной щедростью, уродливая грудь некогда великого владыки Девятой зоны за считанные секунды оказалась залита смесью зеленоватой щелочи и отчего-то не слишком красной, чуточку водянистой биологической жидкости. 

Инфирмуксу пришлось как следует извернуться, когда оцепенение спало, в отличии от Айне, он ринулся вперед, пропуская каким-то чудом крупный отросток-щупальце с костяными лезвиями, оплетающими его словно смертоносная лоза и это лишь для того, чтобы в следующий миг отлететь в сторону на пару метров, будучи проткнутым в плечо другим точно таким же, но меньше и тоньше раза в три. На периферии сознания все еще крутились мысли, почему Азмадан такой, откуда в нем эта сила. Странная сила, его собственная, а не украденная у кого-то. Он что, всегда был таким монстром, просто когда-то давно натянул лицо симпатичное многим обитателям цивилизованного мира... отнял это лицо у таких, как Эмма или Трайс? Эта мысль не пыталась покинуть периферию, а центр занимала совершенно другая – нужно всеми силами добраться до его пасти и хотя бы на миг приоткрыть её, вытащить голову существа, которое сам Инфирмукс, учась у своей новоиспеченной подруги, стал считать кем-то вроде... точного названия он не мог подобрать, но ведь какой-то статус у Катроса или того второго были в мировоззрении Айне. 

Собственная горячая кровь обдала бок паром, мальчишка был готов поклясться, что щупальце в его ране забилось не то от боли, не то в радостном предвкушении. Коса быстро обрубила его, жаль только, что не у основания. Древко воткнулось в пасть и упершись ногой куда-то в мясистый бок, он двинул свое древко вверх, заставляя Азмадана открыть рот. Этих секунд хватило, а большего ему не дали, быстро приходящий в себя климбат, если этот все еще применим, атаковал сразу несколькими шипами и еще невесть чем, заставив Десятого, схватившего Эмму и перекинувшего через плечо, отпрыгнуть куда-то далеко... забыв Авазитонес с пасти твари.

Я не хочу! – в голове крутилась странная мысль, – эти кристаллы стали энергией для преображения Эммы, значит, они могут вернуть ей силу и энергию! Я знать не знаю, что случилось с этим твоим дружком, но ты сама ставишь себе преграды. Ты можешь его убить, ты могла это и без моей помощи, и тем более сейчас можешь. Это твоя игра и он не в силах стать сильнее, чем ты способна выдержать, похоже, главная его сила далеко не в множестве оружий, талантах свиты... Айне, за то все время, что я сопровождаю тебя, мы все время сомневаемся... или ищем обходные пути, я все время вижу это у тебя на лице. Мы не замечаем, как он подтачивает нашу решимость просто своим существованием... ты не можешь его убить!? Ну так ляг и лежи в направлении его смерти!

Вряд ли Айне поняла шутку про мечту*, а, может быть, она прозвучала даже грубо из уст мальчика по имени Иешуа. Сам Инфирмукс этого не знал. 

* Есть мечта? Беги к ней. Не получается бежать? Иди к ней. Не получается идти? Ползи к ней. Не можешь ползти? Ляг и лежи в направлении мечты!

+1

18

кубики
Не хочешь?! — только и смогла произнести Демон, не замечая, как рот сам собой растягивается в улыбке. За много лет привычка превратилась в рефлекс. Совсем как те самые, что не давали орудующей кинжалами девочке сбиться с ритма.

«Иешуа меня не прикроет», — ей показалась, что в считанные секунды мир сузился до одной мысли. Исчезли истошные крики свиты Эммы, исчез заполнивший пространство зала монстр, даже скорбилус прекратила назойливое бормотание. Иешуа не станет помогать. Не прикроет спину, не предложит нечто такое, что удовлетворило бы их потребности поскорее расквитаться с перерожденным климбатом. Где-то, среди построенного на догмах и рационализме мышления Айне, закрался промах. Мелкий просчет, из которого, как Азмадан из саркофага, выросла титаническая ошибка, приведшая ее сюда. Вот только размышлять об этом сейчас было чистым самоубийством.

Тогда я сделаю это сама, — одними губами прошептала девочка, погружаясь сознанием в выверенный до идеального мир геометрических фигур. Два алых круга вспыхнули в воздухе почти одновременно, а запоздавший третий – когда Казнь и Помилование с лязгом рухнули на каменный пол пещеры.  Фигуру климбатки объяло магическое пламя, обуглившее тянущиеся к ней со всех сторон отростки перерожденного. Четыре десятка Азмадановых глоток распахнулись, издавая нечто среднее между криком боли и боевым рыком. А Айне, выставив перед собой ладони, уже неслась в темную пасть, полную зубов и ядовитых желез.

Как бы сильно она не пыталась отрешиться от сказанного собратом, обрывки воспоминаний о проведенных вместе днях – сущий пустяк для того, чья жизнь измеряется тысячами – не хотели покидать Демона. В каждом из них она судорожно пыталась ухватить нечто неправильное и раз за разом терпела поражение. И когда уродливое лишенное губ ротовое отверстие Азмадана сомкнулось над ней, а бритвенные зубы должны были вот-вот впиться в бледную шею, Айне задала себе вопрос: кто сказал, что ей нужно прикрывать спину?

Инфандия! — дрожащие пальцы климбатки выводили круг, пока клыки пронзали ее тело. Имя пентаграммы прозвучало четко и громко, так как надо. Преподаватель по начертательной магии из иллюзорного мирка, созданного Отрицанием, мог бы гордиться своей ученицей. Сделав последнее, что зависело от нее, Айне закрыла глаза.

Она не видела, как мясистая туша Азмадана затвердела лишь для того, чтобы тут же разбиться на сотню кусочков, как фарфоровая ваза. Не видела, как на разошедшихся лепестках из плоти, подобно принцессе из старой сказки, возлежала Эмма – все такая же монструозно-прекрасная, пусть и слегка пожеванная. И только когда несколько крупнейших кристаллов из нависшей на потолке пещеры друзе с грохотом ринулись вниз, Айне, шипя от боли, открыла глаза вновь.

Не прикасайся, — коротко сказала она, клубочком свернувшись среди останков и кристальной крошки. Девочка походила бы на истерзанного, загнанного в угол зверька, если бы не спокойный, чересчур спокойный голос. — Зачем?

Ответ прозвучал прежде, чем Инфирмукс начнет говорить, не досчитавшись решимости. Или – синхронно, если решимости ему все же хватит.

Нужен друг-брат-не-по-крови, — слова Сату глухо вырвались из гортани Айне. Нотки сожаления в них были едва уловимы.
Чем не угодили Эйру, Кетрос или Анна? — девочка приложила руку к рассеченной щеке.
Стая. Слабее-ниже тебя. Не годятся.
Понятно. Давно это затеяла? Во время визита в лаборатории?
Позже. Пещера-над-водой.
Ха, мне следовало догадаться. Лучший способ заставить климбата сделать что-то – хорошенько ему запретить, — с трудом поднимаясь с пола, Айне, усмехнувшись, перевела взгляд на климбата. — Видишь, она меня обдурила. А говорила неприятеля надо встречать лицом к лицу.

Обшарив взглядом окрестности в поисках оружия, она обнаружила их совсем недалеко от того места, где Трайс пытался привести в чувство старую подругу. Подняла кинжала и бережно вытерла их лезвия о полы собственного плаща, и лишь когда они вновь оказались в ножнах, заговорила вновь.

Забавно выходит. Не согласись я стать правительницей, это место наверняка занял бы Кетрос. Он довел бы свою игру до конца и избавился бы от Азмадана малой кровью. Еще бы, никто бы не мешался под ногами и не заставлял вести дела скрытно. Не пригласи я тебя в Шантитус, ты не пережил бы… все то, что пережил, столкнувшись с прихвостнями старого врага. Даже Эмма, и та куковала бы себе под землей, не вздумай я сдержать ее идиотскую просьбу. Вывод напрашивается сам собой, — Айне подняла указательный палец вверх, согнув средний, безымянный и мизинец. В ее голосе не было грусти, только досада и глубоко запрятанная злость. Так мог бы говорить следователь, которого в очередной раз обвел вокруг пальца преступник. — Демон-Который-Приходит-Когда-Называют-Его-Имя, мать его. Неужели ты не знал: меня так нарекли совсем не случайно? Я приношу несчастья всем, с кем умудряюсь хоть немного сблизиться. И как прикажешь излечить того, на чью голову создаешь проклятья?

Алые глаза-угольки сверлили Инфирмукса. Айне было больно – саднило истерзанное тело и что-то еще, по слухам, напрочь у климбатов отсутствующее – и от того спокойно. Это было правильно, привычно и понятно, сквозь боль и муки идти к намеченной цели раз за разом, не обращая внимание на сладкое шипение скорбилуса, отчаянно пытающейся заменить ей мать. А все прочее – долгосрочные цели, подчиненные, готовые прикрыть спину спутники – бесполезной цветастой игрушкой, с которой Демон едва ли представляла, что делать. Ей казалось, что перед жгучим взглядом Эфира с нее слезает плоть, обнажая скелет личности, неизменный и незыблемый.

Одну пережившую свою смерть тварь я уже прикончила, пора заняться и твоей. Что-то ты слишком долго медлишь с ней, — накинув на голову капюшон, девочка зашагала по направлению к выходу из зала. Не обернувшись, произнесла, в тайне надеясь, что Инфирмукс не услышит ее слов. — Твоя правда, Иешуа, я сама ставлю себе преграды. И эта преграда – ты.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.pnghttps://i.imgur.com/w6WY7Us.jpg

+1

19

Эта улыбка показалась Инфирмуксу самым жутким, что может быть на её почти детском личике. Страшнее безумия, неестественнее рукотворных островов на Вэлсадии и даже аловатый блеск радужки, всегда ярким мазком подчеркивающий очаровательно-хищный образ, не спас ситуацию. Скорее уж в нем читалось «Ты не хочешь подчиняться моему приказу, уродец? Предатель!» – одновременно нелепая и странная мысль. При всем этом Десятый отчетливо отдавал себе отчет: каждый из пронесшихся образов искривлённый бред, выверт его подсознания. Не то начавшийся регресс психики, не то еще какая пакость. Ощущение странного давления превратилось почти в осязаемую петлю на шее, мальчишка отпрянул.

На самом деле ему очень не хотелось использовать кристалл, даже не из-за Эммы. По сути, находись Айне на грани гибели, он бы без раздумий бросил на её спасение жизни всех обитателей подводного «аквариума», просто в одну точку сошлись сразу множество звезд-вспышек.
Сперва – понимание, преграда. Он нутром ощутил давление сущности Девятой, она владыка, как и он не нуждается в дешёвом утирании сопель, пафосных выкрикиваниях громких фраз, бросанию к ногам артефактов и закрыванию собственной тушки телом соратника. Инфирмукс не имел опыта длительного общения с разумными, и когда у него, возможно, второй или третий раз за всю жизнь случилось «замещение» сознания (сумел на миг представить себя на месте Айне), то понял – больше всего на свете лично он не желал бы, чтобы в бой вмешивалась посторонняя магия или другой климбат. Тем более владыка. Тем более чужеродная магия, принадлежащая другому владыке. Это для Инфирмукса стало бы холодной оплеухой, не сейчас. Может, он ошибся и жестоко? Его психика совершенно иначе устроена, в ней нет категорий «работа в команде», к тому же Айне – самка, а Фтэльмена не раз говорила, что женщины мыслят иными категориями.
Десятый был уверен, Азмадан – добыча Айне и он не имеет права вмешиваться в их игру, по крайней мере, не на последнем этапе… может быть, он просто слишком привык к одиночеству? Вдруг для этой девчонки в порядке вещей сражаться в команде, а еще… еще что-то внутри противилось использовать кристалл. Может, очередной казус психики, может, интуиция.
Уверенность в победе Девятой – стала финальной вкусовой нотой в странном коктейле под названием «инстинкт». Если кто-то и мог поставить точку в конце этой истории, то только Айне… ведь первая буква была флешбеком к её страшной сказке.

Инфирмукс некоторое время литургически фонтанировал, испытывая не то смятение, не то страх, что его и, правда, сочтут предателем, совсем детская реакция на уже свершенный факт.

А потом она вдруг сказала слава, показавшиеся самыми чарующими и прекрасными, лицо девочки преобразилось. Забавно, сейчас он слышал свой собственный голос из её уст, практически слово в слово Десятый сказал не так уж давно на приглашение принять участие в походе за некими древними свитками. Сказал, не таясь – он способен лишь разрушать. Не поэтому ли живёт отшельником? И сам не раз предупреждал девчонку.
Хм, как интересно получается. Я способен лишь разрушать, ты приносишь лишь несчастья. Минут на минус даёт плюс, нам не стоит поодиночке браться за важные дела, правда? А Кетрос… не принимай на свой счет, но твой Кетрос не горит. В нем нет огня, а если нет огня, то и жизни нет. Я не уверен, что тот в ком не полыхает яркий костер жизни, способен убить кого-то вроде Азмадана. И… еще, прости меня, если я не оправдал твоих ожиданий, я не стал переступать через твою собственную решимость. Эту тварь уже пытались убить и с помощью общей связующей магии, и с помощью артефактов, но я подумал, у тебя есть все для этого – не укутанная в замшелость сила, яркая… и чистая. Белизна… – тут Инфирмукс замолчал, словно смакуя чудесное слово, интересно, Айне знала, что для него значит это слово?
Заняться моей тварью? – немного устало переспросил Климбат, Айне вновь завела старую песню, а Десятый не понимал, что именно она желает сделать. У него нет врага, которого необходимо убить.
Хорошо… только… – он подошел к телу Азмадана и вырвал пульсирующий кровавый сгусток – сердце твари, – Не хочешь его съесть? Когда-то у меня было хобби, да и сейчас не брезгую…

Десятый двинулся следом немного в растерянности, он не знал, что сейчас у неё на уме и если честно был готов к тому, что Айне просто вернутся к себе на зону и они больше никогда не увидятся.

Преграды надо уничтожать, разве нет? Может, убьешь меня? Знаешь, это был бы очень интересный поворот. Я даже заранее прощаю тебя… – голос отдавал бойкостью и неестественной веселостью, но в словах не скрыть чего-то… с привкусом сладкого спирта. Они уже стояли на острове поодаль гигантского кристалла Драйхэльма, свет мягко касался плеч и щек Айне, разбавляя в её образ чем-то пугающим и будоражащим ум.

+1

20

И лишь тогда она обернулась.
Убить… — задумчиво протянула Айне, не сводя с лица сосредоточенного спокойствия. — Ха. Ха-хах. Прямо здесь? Сейчас, хах? И ты прощаешь?...
Раздался смех. Чистый и искренний, живой, лишенный истерических ноток. Слезинки, напоминавшие миниатюрные льдинки в свете кристалла, падали по щекам девочки. Нетрудно было заметить противоречие: широкая клыкастая, истинно климбатская, улыбка, наполненные слезами глаза и неподвижная мимика, фигура в неброском одеянии, кажущаяся абсолютно неподвижной. Ирония напополам с проявлением слабости, скованность силой воли и бушующий родник чувств, когда все маски были сброшены.
Все это и на сотую долю не отражало той битвы, что происходила в данный момент внутри сознания Айне, искореженного противоестественным воскрешением. Инфирмукс, Темный Эфир, Иешуа сам того не зная создал конфликт двух равнозначных императивов, каждый из которых оказался ложью. Первый из них, сотворенный тысячелетия назад, велел во что бы то ни стало защитить климбата, не важно, от внешних врагов или от самого себя. Ради всех ныне живущих и самого Инфирмукса, что, впадая в амок, теряет остатки собственного «я». Совсем как в тот раз, когда девочка самолично отправилась на бой со Скорбью, чтобы не подвергнуть его опасности.
Столько раз спасала, а теперь – убить? И кому… кому прикажешь отдавать долги за те времена, когда ты спасал меня? — решение было простым и отточенным до мастерства, совсем как удар ее кинжалов. Оставить мальчишку, а вместе с ним и Шантитус, чтобы защитить и найти лекарство, не подвергая его опасности. А значит без лишних сантиментов оттолкнуть все самое дорогое ради его спасения. Все естество климбатки подталкивало ее к этому выбору. И она бы приняла его. Если бы не одно слово, которому Айне до сих пор предпочитала отчаянную ярость.
Дни и ночи сменялись так часто с тех пор, как я дала свою клятву. Когда жизнь приобретает цель, становится проще отдавать и не требовать ничего взамен. Никаких сомнений, никаких вопросов. Но с тобой все стало иначе. Наши приключения, сражения и сны… Так непривычно. Никогда не умела говорить метафорами, но это как будто маленький Сангунум зажигается в груди, — надежда. Эфемерная, изорванная надежда, что ее жизнь годится не только на то, чтобы бесконечно проливать кровь в битвах и приносить жертвы раз за разом. Неожиданные мысленные вопросы и просто мечты, касающиеся Айне лично. Все то, что заставляло ее чувствовать себя настоящим человеком, а не живым орудием, по собственной воле лишенным права на привязанности. — И это не все. В сражениях я не знала страха. Когда там, во время схватки с Азмаданом, ты почти потерял сознание, я испугалась. Проклятье! Я не хочу тебя терять, Иеш. Но знаю: со мной ты погибнешь, как некоторые из этих звезд. Знаешь, ведь часть этих звезд давно мертвы, мы видим только их свет, испущенный миллиарды лет назад? Об этом было в одной из книг, оставленных моим предшественником.
Демон перестала смеяться, и даже улыбка, произведшая впечатление на Инфирмукса, исчезла с ее лица. Раскинула руки, так, что каждая из ладоней напоминала чаши весов. В свете бесконечного числа светил существующих и светил, никогда не существовавших, Айне задавала себе один и тот же вопрос и тут же корила за нерешительность.
Ты и сам как звезда. Светишь так ярко, что хватило бы ни одну планету обогреть. А внутри такие термохимические реакции происходят, что даже я иногда теряюсь. Когда-то давно мои предки раскололи одну из таких звезд, и распечатали существ, что по «рейтингу одобрения» нашему племени ничуть не уступают. Если я не умру, жди той же судьбы. Даже Эреб, даже наш договор, даже Саванте, да гниет его душа внутри мегаструмова желудка, не смогут тебя от нее оградить. Вот и скажи, к чему мне следует себя приговорить. К вечному одиночеству или к вечному страху за твою жизнь?

Отредактировано Айне (07.02.2019 20:27:46)

+1

21

С Эммой все будет в порядке? – внезапно переключил разговор климбат, обернувшись к Трайсу, он счёл дальнейший разговор об угрозе ему пустой тратой времени, для Десятого с самого начала звучал немного глупо, то же самое, что говорить дракону «не дыши огнем, глупыш, обожжёшься».
Трайс медленно кивнул, – да-а-а, болтливым жителям верха, – он кивнул куда-то в сторону поверхности воды, – лучше нас пока оставить, я буду-с приводить Эмму в чувства, а его мясо оставь нам, тут есть чем кормиться…
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/87162.pngТеплый мистический свет Драйхельма здорово успокаивал, дарил ощущение надежности и сбыточности всех меч.
Усмехнулся доброжелательно. Даже задорно, разведя руки в стороны, как бы давая понять «вот такой я» – Бояться за кого-то и быть объектом чьей-то заботы – эти две стороны одного целого, наверное, довольно занимательны. Но я повторюсь, наша жизнь – игра и едва ли она станет другой, окажись мы с тобой по отдельности или, напротив, внезапно сросшимися пуповинами. Миру глубоко плевать, он даёт нам игру, играет в забаву, смеётся от куража, и мы можем либо играть вместе с ним, либо мучатся в его руках. Так что, в моей жизни если не Азмадан, то еще какой-нибудь не убиваемый могущественный тип али дамочка, сколько их было и сколько их еще будет. Так что, привыкай, Айне, – он внезапно подмигнул, – я все время где-то на рубеже между поиском эпичных приключений и абсолютным Армагеддоном собственной жизни и ты, кстати, тоже. Сама ведь знаешь. Уж судьба у нас – климбатов такая. Мы в любом случае плохо кончим.
К концу прочувствованного монолога голос Десятого стал странно-отрешенным, будто он погрузился в себя или некие мысли столь глубоко засели у него в голове, что не было мочи терпеть, и сущностная необходимость заставила его срочно привести их в порядок.

«И что же тебя столь тяготит, Инфирмукс? Хотя я знаю, не ответишь…»
«Заткнись, будь добр, я не в настроении»
«С твоими хм… особенностями это нормально, ты мечешься меж стыдом и гневом. Обычно – гнев, а в случае с этой девчонкой стыд? Неужели тебе и правда было бы легче и проще, окажись её слова ложью? Ты этого постоянно ждешь и не только от неё, а даже от Фтэльмены…»
«Просто я… да, стыжусь… почему я не боюсь за её жизнь или жизнь Фтэльмены, нет, мне не всё равно, но страх за чью-то судьбу… не для меня…»
«Я уже сказал, это нормально. Не стоит винить себя в неспособности… в здоровом инфантилизме… этот не ты – ты даже собственную жизнь не ценишь...»

Десятый пожал плечами, приблизившись к Айне, – если честно, я чувствую себя подозрительно разбитым, не магически и не физически, а морально, странно. Как ты предпочитаешь отдыхать и расслабляться? Знаешь… на самом деле Некроделла не так уж дика и ужасна, как говорят злодеи, – он широко осклабился, – у нас здесь чудный тропический лес, где можно пить нектар прямо с шапок сиреневых светящихся грибов, правда они начинают браниться от этого… еще, призрачные города… хм… их, уж прости за откровенность, в свое время испорожняли из себя мегаструмы, но меня не каждый день туда пускают, тамошние старожилы порой бранятся хуже грибов, заприметив меня на подходе… – меланхоличная и самую малость растерянная ухмылка, словно её хозяин не знает веселиться от этого факта или повесится, – даже странно, что я о них вспомнил. Еще долина Инфернума с её гейзерами и горячими источниками. Ну, к чему твоя душенька тяготеет, а потом я расскажу тебе своё тайное желание, даже если ты решишь меня мотыгой огреть лишь бы его не слышать.

+1

22

Айне – или, может быть, Сату – задумалась, насколько же они несхожи? И непривычность ролей, которые в данный момент играли Темный Эфир и Демон, только усиливали диссонанс. Инфирмукс говорил на удивление спокойно, не фоня эмоциями через край, а, напротив, заперев их где-то внутри собственной души. Он был тем, кто дарил утешение климбатке, целителем ее незримых ран, сочувствовал той позиции, которую не до конца понимал… И звучал так, что Айне не могла уловить ни слова лжи. Некоторое время она просто смотрела на мальчишку, не издавая ни звука. Затем прижала тыльную сторону ладони к лицу. Вытерла слезы.
Все мы плохо кончим… Ты прав. Только мне бы не хотелось приближать момент. Стольким ублюдкам нужно открутить шеи. И столько шоколада распробовать, — Инфирмукс приблизился, и Айне сделала шаг вперед, дыша резко и прерывисто. — Все как в начертательной магии: одна ошибка в системе ведет к десятку других. И вот ты уже не знаешь, чему верить. Наши тела не стареют. А разум – изнашивается, покрывается трещинами и шрамами. Ха, я думала, смогу сражаться дольше, но эти человеческие понятия… доверие… забота… они так изматывают. Я устала.
«Нет, Шейр, — подумала Айне, дотрагиваясь правой ладонью, влажной от слез, до длинных, неровно остриженных волос климбата. — Я не закостенела». Ее рука поднимается вверх, и теперь пальцы Айне касаются подбородка Инфирмукса. Телепатический контакт длится меньше минуты, но его хватает, чтобы передать столь многое. «Мне есть к чему стремиться», — в ее памяти вспыхивают маленькие эпизоды из их совместных приключений – дурашливые и смертельно опасные, как искры, каждая из которых вот-вот взорвется сверхновой. «Мне есть, что защищать», — приморский Шантитус, Иштаран, город, пестрящий бумажными фонариками, город, чьи вершины тянутся к фиолетовому небу, а корни уходят глубоко под землю. «Одно верно: есть тот, кто дороже всего, что у меня есть. И любого, кто причинит ему вред я не уничтожу. Но позволю ему уничтожить своих врагов лично», — Азмадан умирает в третий и последний раз. Триумф. Наконец девочка чувствует его, дышит им полной грудью. «И я не знаю, кем мы станем через сотню, тысячу или миллион лет, но точно не равнодушными. Никогда, что бы не произошло», — когда разум Инфирмукса освободится от потока воспоминаний, его взгляд встретится со взглядом Айне. Не холодным и безразличным, но любопытным и привычно внимательным.
Мы не монстры.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Они стояли рядом, наблюдая за тем, как небо светлеет. Вот-вот титанический солнечный диск Сангунума взойдет на востоке, затмевая собой далекий магический кристалл. Девочка чувствовала себя потерпевшим кораблекрушение в бурю. Она согласно кивнула Инфирмуксу: разбитым, вот как это называется. Искусный магический клинок, чье лезвие разбили на части, а затем сплавили вновь, в надежду на то, что руны не потеряют своего мистического мерцания. В памяти Айне всплыло полузабытое слово – отдых. Да, да, тот самый, которым они планировали заняться с Иешуа, пока Шантитус не захлестнуло восстание.
Да, если мы в таком виде заявимся в цитадель или, не дай Гротеск, к Немезеде, лучше прямо сейчас броситься в море и двигаться ко дну, — вяло хмыкнула Айне, мысленно оценивая их положение. — Нам нужен отдых. Предлагаешь наестся грибов до беспамятства, а потом разнести пару-тройку призрачных городов? Источники… ух, видела я иллюзорное представление лет сто сорок, довольно неплохую поначалу, но стоило героям только дорваться до горячих источников, как начали фирменные непотребства. Хотя жители Иштарана только ради этих непотребств на площади и собрались. Нет уж, Иешуа, выкладывай свое тайное желание. Благо, сейчас у меня сил хватит только на пару крепких ругательств, да и мотыги под руками нет…
Климбатка устала подмигнула собеседнику. Сейчас ей хотелось только одного: завалиться спать прямо на открытом воздухе. Демон бы давно это сделала, если бы не знала абсолютно точно, что сон не придет, а если и придет, то будет тревожным и суматошным, словом, таким, что лучше бы его и не было.
Голос Сату прозвучал в ее голове в тот самый момент, когда Айне лихорадочно размышляла о том, в чем заключалась мечта Инфирмукса: «Хочу-жажду, чтобы ты знала. Не было корысти в моих желаниях, как не было лживого яда в твоем-моем-нашем теле. Сейчас не готова слушать. Но мне нужно сказать». Ответ не заставил себя долго ждать: «Не важно. И, именем Верховного суда Девятой зоны, ты прощена, о Сату, сколопендра-скорбилус, мечтающая о благосклонности Эреба, — улыбнувшись, девочка добавила. — Не знаю, заметила ли ты, но я тоже способна меняться».

Отредактировано Айне (19.02.2019 20:14:20)

+1

23

Мы не монстры. – За последние десятки секунд на этом алебастровом личике поочередно сменялись поколения разношерстных эмоций, их было столь много, что на секунду в голове климбата мелькнула нелепая мысль, мол, у Айне серьезное раздробленность личности и вместо одной древней девочки со скорбилусом в ней уместились толпы совершенно разных, в чем-то даже противоположных личностей. 
А мне вот кажется, что монстры, самые реальные... 
Её мысли звучали слишком громко, но угрызений совести по этому поводу не было, скорее, Инфирмукс немного растерянно отвёл глаза, не пытаясь сложить звучащие наборы звуков в слова и совершенно не по тому, что «подслушивать» чужую мысленную речь это постыдно, а потому, что не был уверен в собственной готовности понять её смысл. Там точно шла речь о каком-то мужчине, или юноше, или климбате по имени не то Шерир, ни то Шеэр. А еще звучали слова «есть тот, кто дороже» и Десятый знал: его мозг, получив эту информацию, решит, что-либо этот упомянутый – есть самое дорогое... не смертельно для чувства собственной нужности, но, чего греха таить, мерзко от осознания собственных эмоций к этой ситуации... либо, он решит, как последний наивный подросток, что речь шла о нём, и если это не самообман Айне, не попытка насмешки над ним, тогда он просто сгорит от стыда за невозможность принять подобное мироощущение, пусть потаённо-желанное, но все же... лучше не слушать. 

… Но кто сказал, что монстры – это обязательно плохо? – закончил он свою мысль через пару секунд. Во всём теле уже несколько часов жила «теплая напряженная змея», это она делала Инфирмукса одновременно расслабленным, веселым, но и натянутым как пружина. Ещё раз взглянув в непозволительно яркий кармин радужек Девятой, внезапная мысль стала вольфрамовым обухом, ударившим сверху, – «А быть может у Айне всего на всего такая потребность?» – у каждого вед есть свои особые потребности, у него, например, потребность в постоянных скитаниях, в вечном поиске недостижимого смысла и очередной веселенькой игры на выживание, – «...потребность кого-то защищать, причём, кого-то такого, кто отвечает неким параметрам, вряд ли это цвет волос или рост...» 
Взгляд задержался на плоском блинчике Сангунума. Звезда за густыми облаками выглядела точно слепой глаз, смотрящего на Климбах монстра, но мягкий фиолетовый свет целовал щеки Айне и вопреки ожиданиям не делал их синюшными, а предавал таинственной готичности, подчёркивая белизну.
«Интересно, я тоже думал слишком громко?»

Ахаха, обожраться грибов до беспамятства? Эко ты загнула, – искренне подивился Десятый, представляя Айне пьяной, ему казалось, что такая личность, как она, скорее села бы спать под деревом или с особой рьяностью начала истреблять пиратов да террористов, но уж никак не разорять мирные города. 
А что до фирменных непотребств, с тех пор как я сумел-таки скрестить козлорогого буцефала с длинношёрстой либертеймской крысой, мне уже никакие непотребства не проймут, между прочим, для этого пришлось не один гриб пустить на перегонку. 
Иешуа, выкладывай свое тайное желание...
Он засмеялся искренне, поспешно добавляя, – нет-нет, не раньше, чем завтра или через пару дней, даже не проси, только зря время потратишь, о... я знаю как быть! 
На скалистой черном каменистом утесе, где располагался Драйхельм, был намыт мелкий мягкий песок, фосфоресцирующий равномерным фиолетовым однотоном. Инфирмукс присел на корточки и сделал жест рукой, явно воспроизводя какую-то магическую технику – мне как-то на днях Фтэльмена подарила это... не знаю уж где она нарыла карту Некроделлы, но более подробной карты не видел, ума не приложу, кто её мог составить... У вас ведь наверняка этим кто-то занимается?
На песке раскрылся широкий лист пергамента размером «А3» или даже чуточку больше, вся карта испещрялась мелкими указателями, схемами, знаками, изображениями, рисунками и заметками на полях. 

p.s. Карта для примерного ориентира вот, но включаем воображение и представляем её идеальной и очень подробной, а подробности на откуп фантазии.

+1

24

Игры разума – это хорошо. Для Айне они были неотъемлемой части беседы. При всей нелюбви к «ментальным штучкам», как она их называла, представить себе долгосрочное общение между разумными без чтения чужих эмоций и многочисленных телепатических посланий климбатке было сложновато. Особенно с Инфирмуксом, который никогда не страдал уважением к личному ментальному пространству. Впрочем, Демон не сильно возражала: с учетом связавших двух правителей обстоятельств, она не сильно удивится, если со временем начнет ощущать эмоции Темного Эфира как свои собственные.
Игры разума – это плохо. Эмпатия не избавляет от недопониманий. Легко провести чужие чувства через призму собственного сознания, крайне тяжело их правильно интерпретировать. Вот и Айне, попытавшись метафорически ткнутся лбом в бок, как это иногда делают котиниксы, сумела передать лишь поверхностные эмоции, полностью потеряв контекст. Или Инфирмукс не смог воспринять их? Не важно, для девочки это было сродни досадной осечке, промаху, который тут же необходимо исправить. Если подвела магия, время по-старинке бежать в лобовую атаку. Айне была уверена, что, если с Азмаданом вышло, значит получится и с уважающим грубые методы Инфирмуксом. «Помолись своим любимым деосам, чтобы на этот раз обошлось без расчленения, физического или ментального», — климбатка поддела членистоногую подругу, знает, что, не взывая к деосам скорее добьешься результата, чем взывая к ним.
Не монстры. Потому что монстров я убиваю, и по сравнению с ними мы — дети, разодевшиеся чудовищами на праздник. Не рост и не цвет волос. Всего лишь тот, кто не может защитить себя сам. И дорог не другой климбат. А твоя неперевариваемая мегаструмами персона. Почему так вышло, догадаешься сам? — с улыбкой отозвалась Айне. Она отметила, что утренние краски Климбаха придают образу Десятого совсем уж загадочный вид. Залюбовавшейся отливавшим медью оттенком его растрепанных волосы, первозданному хаос коих позавидовал бы сам Энтропиус, Демону тут же расхотелось громко, на всех Климбах воскликнуть: «До чего же правители-мужчины несообразительные!».
Даю подсказку: приключения, клятвы, обещания, обоюдные спасения жизней. Кажется, в легендах это называют «боевым товариществом». Так почему бы двум боевым товарищам не приступить к выполнению боевых товарищеских дел? Тем более, с одним мы уже закончили и даже умудрились не лишиться хвостов.
Темный Эфир сделал один короткий жест, и перед взглядами климбатов развернулась невероятная карта. Самый большой материк «мертвого мира», самая протяженная зона… и самое анархичное субгосударство, которое только можно вообразить. И если девятая зона Шантитус была Климбахом дистиллированным с примесью меда и редких специй, то Некроделла представляла из себя Климбах высшей крепости, Климбах в собственном соку, Климбах доведенный до абсурда. Айне, не скрывавшая приязни к тактильным контактам, даже ткнула пальцем в то место карты, где был изображен Драйхельм. Пергамент был неровным, пожелтевшим от древности, но надписи на нем – предельно аккуратными и четкими. Демон не сомневалась: здесь не обошлось без высокой магии.
Да уж, это звучит куда лучше дегустации грибов. После такого на Климбахе точно ввели бы демократию и добровольно-принудительно лишили бы нас титулов, — прыснула со смеха Айне, осторожно проводя ладонью по поверхности карты. — Шутишь? Конечно занимается! Девятая зона ведет обширную торговлю, в основном, морскую. Сам знаешь, какие сейчас сложности с порталами… Но это не походит на почерк наших картографов. Смотри: картинки не движутся, а подписи и рисунки однотонные. Зато как точно выполненные. Мастера моей зоны компенсируют схематичность рисунка разноцветными чернилами, магическими эффектами и орнаментом по краям. Думаю, мы могли бы навестить их и расспросить как следует. Если только ты решил отказаться от визита к Немезеде.

+1

25

Сейчас он ощущал все что угодно, кроме давления и спокойствия. Расположение духа было странным: пресноводная рыба в кристально-чистой воде, вибрация волн где-то на поверхности, высоко над переливающейся гладкой чешуёй, и неизвестно, то ли охотники вытряхнули сеть, то ли плывут огромные баржи. Он эта раба, а чистая вода – разум в маленькой черепной коробке, Айне же – вибрация, бесконечная песня притягательная и волнующая. 

Да, за три тысячи лет его ещё не волновал настолько сильно сородич по сущности, угнетал вызываемым отвращением – да, порождал ярость и клокочущую ненависть – да, забавлял и вызывал легкую толику интереса и недоумения – несомненно, но не волновал глубокие струны души. Это пугало, рождая противоречивые эмоции: то Айне казалась ему театральной всклокоченной волчицей – прямо как он сам, то представала давящей и скручивающей жгуты жил и мускул мегерой, но он несомненно ощущал потребность находиться рядом, чтобы наблюдать, перенимать, взаимодействовать. В последней сцене она напоминала ему гениального мозгоправа: чаще, чем просто случайно, её слова вызывали почти детское, и от того смешное, возмущение; но еще чаще она произносила подсознательно желаемое им, слова ласкали сокрытое эго, одновременно гостя возмущение и редкое бешенство климбата. Инфирмукс понимал, что это всё, вероятно, особенность её психики, как у хамелеонов особенность тела менять окраску и лично его качества совершенно не при чем, однако от этого не было менее волнительно. Наверное, вот так и подсаживаются на наркотики.
Вот снова, Айне с улыбкой сказала о его ценности, о том, что ей не все равно, и это, как и всегда было странно, Инфирмукс моргнул, улыбаясь скорее в ответ, и злясь на себя за беспорядочную смесь эмоций, которые, будь они ингредиентами блюда, испоганили даже самый крепкий желудок: радость, страх и потому снисходительное неверие, мол, Девятая частенько гиперболизирует, а еще приятное, но болезненное ощущение судорожно сжимающейся мышц в области под легкими, тянущее и сосущее ощущение. И все же да, он верил не словам, он верил собственным, частенько тупым и рожденным из болезненных предрассудков, шаблонам: он просто один из списка дорогих ей климбатов, в лучшем случае, а быть «одним из» Инфирмукс ненавидел, а после ненавидел себя за эту ненависть. В итоге, Десятый предпочел никак не комментировать услышанное первой каскады слов.

Твоя подсказка пришлась как раз кстати, – усмехнулся наконец он после недолгой паузы, в которой магматически-алеющие крупные радужки пялились на девочку с энтузиазмом чёрных космических дыр, – у меня никогда не было боевых товарищей, – немного комично развел руки в стороны, – а потому, в вопросах подобного рода я полагаюсь на мудреных опытом. 
Он недолго пожевал губами, втягивая влажный свежий воздух и радуясь каплям белой пены: она приятно целовала кожу, а еще мелкие брызги бисеренками играли на щеках и волосах Девятой, ей невероятно шла эта всклокоченная послебоевая небрежность.
Она говорила, что если не решит дело, то пошлёт мне маяк, судя по отсутствию маяка, эта чертовка его-таки решила и слава мегаструмам, её проблемы всегда оборачиваются полным ахтунгом для моей бренной туши. Даже не уверен, что меня будут жрать оголодавшие зарузы после того, что мне теоретически светит из её просьб. 
Встряхнув картой, он кивнул, – а что, отличная идея! К тому же, на этой карте несколько белых пятен, да и старая она шибко, её бы на магическую бумагу перенести да и вообще... у меня была мысль раздобыть какой-никакой магический кожух противоубойный и держать тем карту и дневник, да как-то все не было энтузиазма. Подобным не занимаешься, ты то правитель хоть куда, кстати, как добираться будем? Босх меня пошлет к бешеному планктону, он вообще злобный малый, – уже осклабился мальчишка, обтряхивая колени и приглаживая огненно-алые волосы.

+1

26

Если бы за каждый стереотип о климбатах Айне давали монетку, а каждый стереотип о климбатах, придуманный этими же самыми климбатами – две, она давно скупила бы весь Энтерос. И все же предрассудки не рождаются из пустоты: хотя бы с одним из них девочка могла согласиться. Их своеобразный народ сплошь состоял из одиночек, чья индивидуальность подстать методам убийства, которых «дети мертвого мира» освоили немало. Особенно прожившие долгую жизнь. Особенно правители. Особенно неординарные правители.
Как на зло, Инфирмукс и Айне относились и к первым, и ко вторым, и к третьим. Климбатке было сложно. И в этом она, как и в собственной слабости, могла признаться только в краткую минуту, когда, кажется, терять уже нечего. Но как оказалось – еще как есть что терять. Беды, свалившиеся на Демона подобно рою ядовитых схаласдеронских пчел за последний месяц, не подкосили ее. Напротив, в них она чувствовала себя в родной стихии и даже не подумала бы глотать слезы от бессилья. Но сейчас, под мирным рассветным небом, Айне чувствовала себя куда беспокойнее, чем среди десятков атакующих заклинаний, готовых в любой момент испепелить ее. Растерянность, смущение, неуверенность в том, успешны ли ее действия – все это привычно скрывалось за улыбкой девочки-трикстера.
Демон понимала всю ее бесполезность. Темный Эфир уже стал свидетелем ее слабости и наверняка – климбатка в этом не сомневалась – запомнил ее. Не специально, но отметил в черепной коробке, что она способна поддаться эмоциям, способна заплакать не от рвущей тело на куски боли, а от его Эфирового невнимания. Его можно было понять. Все же его мир был жесток и жил по простым законам, и слабакам здесь места не предоставлялось. По случайному совпадению он был и миром Айне. А потому она страдала от стереотипов в той же мере.
На самом деле, у меня тоже никогда их не было, — задумчиво пробормотала Айне, вспоминая все ей известное о боевых товарищах. С тех пор, как климбатка стала правительницей и увлеклась чтением, ее кругозор существенно расширился. Сказания сказанию, а прочесть невесть как попавшую на Климбах древнюю военную хронику архонтов – совсем другое дело. — Нередко приходилось сражаться вместе с кем-то. Исходы были разными. Считала удачей, если эти "кто-то" не попытались вонзить мне кинжал в горло сразу после окончания боя, ха! Но называть их товарищами… Нет, кажется, слово не то. Как назвать того, кем дорожишь? Ради кого готов умирать и убивать? При этом доверяешь, но не опекаешь, как скорбилус? Кха, подумать только: даже названия не подобрать. Может у тебя найдется подходящее?
Она заинтересованно склонила голову набок, ловя каждое изменение мимики Инфирмукса. Как ни странно, порой ей казалось, что он смыслил в межличностных отношениях куда больше ее самой. Там, где Айне пыталась применить холодный расчет или использовать привычные шаблоны, красноволосый климбат действовал инстинктивно и неожиданно для себя самого приходил к успеху. Вот сейчас он разглядывает Демона вовсю, почти достоверно копируя ее повадки – чуть комично и мило, настолько же, как и готовый завалиться на бок недобредший гуманоидную форму трансдент-фантазм. Девочка чувствует, как тревога отступает, как нашедшая на каменистый волна, схлынувшая обратно в морские пучины.
Да поможет нам Гротеск, если отсутствие сигнала не означает «все что только могло пойти наперекосяк пошло наперекосяк», — недоверчиво отозвалась Айне, упоминая имя легендарного климбата. В Шантитус подобную фраза значила не иначе как «нам уже никто не поможет». Впрочем, рядом с Инфирмуксом девочка была готова даже к тому, что первый обитатель мертвого мира лично спустится к ним с сияющих небес… или скорее матовых подземелий? — Так и быть, поверю, что своих знакомцев ты знаешь лучше, чем я. Кстати, не многовато их во внешнем мире набралось? И ты совсем позабыл рассказать о своем новом божке… как его там? Кхорнопиус? Слаантро? Энтрозинч?
Закончив свою триаду, девочка подмигнула Инфирмуксу. Раскинув руки в стороны, она посмотрела на небо в ожидании того, что могущественный деос тот час же обрушит на нее свой праведный гнев. Этого не произошло. Зато пошел мелкий дождь, добавлявший мокроты в и без того влажный приморский воздух. Запах моря напомнил Айне о девятой зоне, и она даже мысленно согласилась с Темным Эфиром: лучше бы отправиться туда поскорее.
Стало быть, надеяться на то, что Босх уверует в Энтропиуса и побежит помогать брату по вере бессмысленно? Не важно. Мы наймем корабль! Да, после недавней бойни экономика Шантитус почти пошла ко дну, зато сколько реликвий мы насобирали с трупов врагов. Такое чувство, будто Азмадан ограбил заначку твоего предшественника. На одних змеиных медальонах можно купить пару суденышек вместе с командами… Не подскажешь, как далеко лететь до ближайшего порта? — климбатка махнула рукой на запад, туда, где и должен находиться остров с не самым благозвучным именем. — За анонимность ручаюсь лично. Мы – обычные путники и уж точно никакие не правители, нет. К тому же… ты в местных обычаях точно соображаешь получше меня.

+1

27

[AVA]http://sg.uploads.ru/9djI5.png[/AVA]Следующий порыв влажного соленого ветра встрепал маковые косматые пряди, они ударили ему прямо в лицо, отчего глаза малость заслезились – воздушные потоки шли с запада, как раз со стороны острова Диарер.
Вот потому я и не терплю всего этого осточертевшего фиглярства, – задумчивость её бормотания немного насторожила климбата, сперва ему показалось, что Айне просто пытается подобрать слова, с целью угодить собеседнику, а после он внезапно вспомнил точное изречение диалога: Кажется, в легендах это называют «боевым товариществом», посему выходило, что Девятая лишь старалась донести истинный посыл собственных речей до него неискаженным, но из-за специфического способа восприятия мира ей приходилось раз за разом помогать себе дополнительными посылами в его адрес. Маятник сделал очередной виток, вновь закончив пульс на чувстве не то стыда, не то раздражения на собственную голову.
В смысле, ну… как бы выразиться, большая часть климбатов живёт по звериным законам, нет… по законам монстров. Если не ты, то тебя. И их не за что винить. Не помню, кто сказал, но он определённо был в чём-то прав, обычно других держит рядом с тобой либо твоя собственная сила, либо иллюзорное убеждение собственной нужности, вроде как любви или типа того. Но я до сих пор не понимаю, почему иллюзорной, почему не настоящей, в его интерпретации настоящей вовсе не существует, это сказка для таких как мы… – «я, он сказал таких как я…» – но у нас ведь с тобой союз равных, хотя и основан на выгоде и свободе. А то слово, хм… – теперь Инфирмукс задумался, – даже не знаю, в природе есть очень хорошее определение «факультативный симбиоз», – едва сдерживая смех добавил, – но ты не мегаструм, а я не рифовая краснопёрка, чтобы к нам можно было применить этот термин. http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/80123.pngВременами ему было спокойно и легко с Айне почти как с мегаструмом, а это само по себе дикость! Так не должно быть, по крайней мере, не в этом разумении и не быстро, с другой стороны, порой с ней было тяжелее, чем с племенем кочующих цыган, это казалось бы уравновешивало, но и пугало.
Если у неё абсолютно все пошло наперекосяк, даже Гротеск нам не поможет, если он не умел возвращать мертвых к жизни. А что до деоса, – веселая, но немного обеспокоенная усмешка коснулась губ, – ага-ага, Энтропупс… – кажется, то ли он сам так себя называл в момент встречи на Биорторусе, то ли кто-то другой высказался в подобном ключе, а деос поддержал, но словечко забавное.
Да и нечего считай рассказывать, – интересно, что так беспокоит Айне? Он знал, что девчонка не доверяет деосам, он сам им не доверял, и предпочитал не иметь дел, – это всё Эреб, я тогда почти Богу душу отдал, а этот кхэм… скорбилус, приторговал мной как дохлой селедкой, заключив выгодную для себя любимого сделку, даже все плюшки ему достались. Я почти ничего не помню, да и Энтропиус сказал, что он для меня из деосов худшая партия, мол… ярость и все такое. Знакомцы… – он постучал висок костяшками пальцев и с усмешкой выдал, – здесь и сотой доли всех знакомцев не держится, а уж их у меня в десятки десятков раз меньше, чем у тебя, дорогуша, так что не прибедняйся.
Кое-как закрутив неряшливые волосы в жгут и перекинув их через плечо, внимательно взглянул в ту сторону, куда указала рука Айне, – а ты про Диарер или Фаур? До Фаура ближе, и ветер не в лицо, если полетим на своих двоих, хм, а ты не знаешь, случаем, как проложить от меня до тебя мост или какой портал построить, особый путь там…

+1

28

Симбиоз, — повторила Айне, пробуя слово на вкус. Для Инфирмукса его значение было ясно: добровольное взаимовыгодное сотрудничество, союз, ставящий двух климбатов на одну позицию пищевой цепи выше, чем их оппонентов, связь, превращающая двух совершенно разных «хищников» в нечто большее. Но Демон увидела другую картину. Следуя за цепочкой ассоциаций, она увидела созданных Азмаданом тварей, полуживых големов, собранных из частей тел совершенно разных организмов. А что – они тоже в некоторой мере была существами симбиотическими… На фоне этого вторая часть словосочетания – факультативный – совершенно стерлась из сознания правительницы. Было ли дело в том, что она склонна ожидать худшего или в том, что разбиралась в зоологии куда хуже своего новоявленного «симбионта»?
Да, пусть будет так. Мне все равно не удается придумать ничего лучше... Но то, что мы не принадлежим к названным тобой видам меня немного расстраивает. Ведь будь один из нас креветкой, перебраться на тот берег было бы гораздо проще. Сату, вот ты когда-нибудь слышала о скорбилусах-креветках или креветках-высших-трансдентах? А что, у них ведь тоже есть панцирь, верно, Иеш? — бодро спросила Айне за секунду до того, как еще более древний симбионт и, увы, обязательный для их обоюдного выживания симбионт перехватила управление над телом.
Отвратительная-кощунственная мысль. Столь безвредный-хрупкий вид еретичен даже для ослепленных-жалких кузенов. Как могло это прийти в твою пустую головную тагму? Да вырвет мое сердце Воздающий. Если облик одного из сородичей-братьев обретет столь неподобающий вид, — глухо и нарочито оскорбленно отозвалась скорбилус. Для любого, кто знал ее чуть больше недели было очевидно, что Сату «слегка» преувеличивает.
Ну-ну. Зато подумай, как лучше стал бы мир, окажись денты всего-то мирным подводным народом. Если бы водоросли да проводили дни в плясках и философских рассуждениях. И что только взбрело в голову этим деосам? — хмыкнула Айне, решившая отныне видеть в Сату и Эребе креветок и только креветок. Немного подумав об этом, она вновь обратилась к Инфирмуксу. — А ведь мы в некотором смысле уникумы. Я о том, что не каждый может найти общий язык со скорбилусом. А не как другие, что собачатся с ними тысячелетиями, как два птицеящера за кусок тухлятины.
Попытка примирения сочна-хороша. Но тяжесть обиды, нанесенной моему свирепому-счастливейшему племени, слишком высока, — промурлыкала Сату, отчего-то кивая в сторону Темного Эфира. Айне этого жеста не поняла, на всякий случай непонимающе пожав плечами. — И правда, после таких соседей что нам деос хаоса? Так, примерный гражданин Коалиции.
На самом деле, она могла много чего сказать о становлении фэдэлесом. И реши Демон эту возможность осуществить, ее речь началась бы с почти нейтрального слова «нерационально» и закончилась бы аксиомами, не требующими подтверждений («… некроединорог башку твою сношал в мегаструвом желудке!), и вопросами, не требующими ответов, если собеседник, конечно, не собирался получить атакующую пентаграмму в лицо («Иешуа, ну какая Маландис вспылала в заднем проходе твоего скорбилуса, он пошел к этому…?»). Нет, Айне уважала новые подпункты их с Эфиром договора и не решилась вмешиваться. «По крайней мере, если он потеряет голову, мне будет кого винить», — прагматично рассудила она, демонстрируя климбату – или скорее отсутствующему Энтропиусу – дежурную жутковато-доброжелательную улыбку.
Пожалуй, я могла бы рассказать тебе об этих самых знакомцах. Из тех, что мне уже известны, скажи, хотел бы ты услышать о самом опасном буле на моей памяти или о леди, что водила за собой хоровод демонов? — спросила Айне, параллельно вспоминая тех твоих, что точно были знакомы с Темным Эфиром. Ее память была чуть лучше, чем у красноволосого климбата, но события минувших дней все так же имели свойство истончаться и меркнуть. — До Фаура, чтобы нанять корабль до Диарера? Или хочешь изучить карту там? Не могу ручаться за тамошних мастеров, но попробовать можно. Мда, и наверняка цену заломают размером со свой острок. У тебя найдется что обменять?
Вопрос, конечно же, риторический. У обитателя Климбаха всегда найдется. Если не нечто материальное, то услуга или даже обещание услуги. Вопреки страданиям некоторых правителей, живых или покинувших «должность» по прозаичным причинам, «мертвый мир» продолжал жить по законам бартера. Айне точно знала, что может продать часть простых браслетов и ожерелий, что вопреки всем законам моды скрывает под одеждой, а если хорошенько пошарит по карманам, может раздобыть мелочевки на пару биллетов на корабль «бизнес-классом». Инфирмукс, если ему когда-нибудь приходилось посещать поселения не с целью их разнести, тоже наверняка обладал таким богатством.

+1

29

Будь мы креветками, жизнь вообще стала бы до безобразия простой и примитивной, – рассмеялся задорно красноволосый мальчишка, – и очень короткой! 
Речи Сату неизменно оставались сложными для его понимания, но по мнению Десятого, это было прямым доказательством разумности скорбилуса, отделенности «паразита» от их личного разума. И все же он добавил, отсмеявшись, так как общую мысль уловил без особого труда – согласен с твоей хвостато-рогатой частью, не хватало нам еще скорбилусов-криветок, и мерзкие твари бы получились. А если серьезно, я сейчас с трудом представляю, как можно постоянно собачиться со скорбилусом... 
– «Кто бы говорил, мой дражайший сосуд климбатского мяса, не так давно ты впадал в агоническую истерию, стоило мне подать голос...»
Ты редко подавал голос по делу, в основном с одной целью, призвать меня кого-нибудь сожрать или убить, что по сути одно и тоже. А еще меня нервируют комментарии по делу и без дела, и твой смех тоже...
– «Ты всегда был излишне обидчив...» – заискивающе насмешливо изрёк Эреб, – «...а еще слушай ты меня чаще с самого отрочества, можно было избежать множества проблем».
Ты частенько это говоришь, видимо для поднятия собственного как там его... ощущения собственной значимости. 
– «И вот так всегда, Сату, да? Вначале ты растишь их, заботишься» – беззлобная ядовитость и вычурное насмешливое притворство могло бы отравить не одно свирепейшее счастливейшее племя, – «...чуть ли не пылинки с неразумной головы хвостом снимаешь, а они понаделают ошибок, не внемлет простейшим благостным советам, а после мы их, видите ли, нервируем... ты эгоистичная дрянь, Инфирмукс и... Пожалуй, дале промолчу при дамах...» – скорбилус смеялся, но отчего-то слова вызвали странный прилив стыда у подростка, – ладно-ладно, извини, я часто бываю не прав. Айне, а может дело не в нас? Может многие скорбилусы мертвы в телах сородичей, или, например, невменяемы... неразумны... безумны...http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/80123.pngИнтересно, о ком она говорит? Инфирмукс внезапно поймал себя на мерзкой привычке – когда Айне говорит о ком-то, например, Катросе или совершенно ему незнакомых людях, он чисто рефлекторно начинает присматриваться к её выражению лица: ловит блеск глаз, реакцию зрачков, движения рта – не появится ли радость в алых радужках, не растянутся ли в улыбке губы. Десятый одернул себя, заставил смотреть в противоположную от неё сторону, на миг показалось, что Эреб смеется и он даже испугался, что сейчас Скорбилус обнажит в нем эту гнилость, но тот молчал.
Самый опасный бул и леди с хороводом демонов? Знать не знаю, но как по мне, каждый вооружённый бул в экзоскелете опасен, а у всех девиц при себе не один хоровод демонов, просто некоторые выводят их погулять. 
В словах не было лжи, Инфирмукс по правде не помнил никого, кто мог бы подойти под подобное определение, но что в этом странного? Сейчас он и вовсе не помнил ни одного имени, ни одной личности, только бесчисленное множество образов, лиц и масок, возникающих время от времени, точно реакция на слова, диалоги или просто так, когда им вздумается. Вначале такая жизнь сводила его с ума, а после он привык, и тем драгоценнее для него была возможность помнить. Ту же Айне. Ту же Фтэльмену. Островки для беспорядочного океана в его разуме. 
У меня при себе ничего, но можно рискнуть, – он распахнул крылья, ощущая тепло и довольство от полыхающих магической энергией перьев, – хотя если упадем в океан, можем не выплыть, Айне, не забывай, я сам никогда не пересекал воду до Диарера, я не выхожу за приделы своей земли. Только телепортацией или порталами, но сейчас у нас не хватит сил... если доберемся до Фаура, можно помочь местным духам, они завсегда рады.

+1

30

Не сокрушайся, скользкий-находчивый Эреб, настойчивый правдоруб. Как тонкопанцирный молодняк покидает родительское логово, так они отдаляются от нас. Добрый совет есть пища. Какой собрат правее-благочестивее. Тот-кто-кормит детенышей из собственной пасти. Или тот-кто-учит охотиться, притаскивая добычу в гнездо, — фразы звучали не как вопрос, но как утверждения. Два равнозначных утверждения с той лишь разницей, что для Сату правдивость одной была очевидна.
Смущение проступило на лице Айне, как только скорбилус перестала говорить ее устами. При всех особенностях сосуществования, создания, больше тянущие на монстров, нежели сами климбаты, продолжали видеть в них детей, а в себе – родителей. Или в лучшем случае мудрых наставников. Наблюдая за недолгими словестными пикировками Инфирмукса и Эреба, Демон подумала, что они как никогда напоминают умудренного опытом дядюшку и его упрямого племянника. Что уж говорить о почти материнских порывах, которые Сату проявляла в ее сторону?
Не многовато ли уникальности для таких, как мы? Даром что правители, так еще и единственные обладатели разумного парази… симбионта на всем треклятом Климбахе, — хихикнула Айне, прижимая ладонь к губам. Затем, посерьезнев, добавила. — Занятная идейка, но уж очень сомнительная. Хотя мне нечасто доводилось о таком слышать. В Шантитус открытые разговоры о природе скорбилусов… не то, чтобы табу, но штука, прямо скажу не самая заурядная. А жаль, на самом деле. Представили бы чинушам из коалиции подробное исследование, доказывающее тысячелетний геноцид не одной, а целых двух разумных рас. Может даже перекидываться в креветок не придется.
При всем болезненном воображении, которым обладала девочка, она ни на секунду не поверила в возможность сказанного. Айне понимала, в каком мире она живет и как работают его законы, а потому пара шутливых фраз была тем потолком общественного признания, на которое климбаты могли надеяться. Даже внутри собственных черепных коробок. Зато предстоящее путешествие на Фаур Демон восприняла куда более серьезно, и уже обдумывала, как это лучше провернуть. Инфирмукс воспринимал путешествие проще.
…можем не всплыть… — девочка засмеялась вновь, понимая, что все ее сложные планы будут все равно что попытки климбата прибрать свою шевелюру – непослушные пряди, будто сами собой, стремились выбраться из наспех состряпанной прически. Или как там называется творение сумрачного парикмахерского гения Иешуа? Айне не знала. Она-то волос не завязывала с тех пор, как рассталась с так нелюбимыми Сату лентами.
Вот это настрой! И все же я предпочла бы держаться ближе к морю. Видишь эти тучи? — климбатка махнула рукой на западную часть неба. Туда, где виднелись сгустки свинцовых облаков, туда, где должен закончиться их небольшой вояж. — Не хотелось бы оказаться в море во время шторма. Зато, быть может, ты сумеешь уговорить какую-нибудь подводную тварь нам помочь. Ммм… знаю, это начинает надоедать, но как насчет целой колонии разумных креветок-мореходов?
Крылья с хрустом «выросли» из плеч Демона. А вот память об общих знакомых возвращаться к Инфирмуксу не желала. Девочке казалось, ее рассказы и вовсе не вызвали у собеседника интереса, только пару сухих комментариев. «Ворошить-перемалывать прошлое – что чертить на прибрежном песке», — голос Сату в ее голове прозвучал как раз тогда, когда Айне собиралась вывалить на Эфира целый ворох мест, имен подробностей. Осознав, что некоторое время пристально смотрит на красноволосого климбата, она заговорила:
Пусть будет так. Тогда поспешим, чтобы самим не стать забытым воспоминанием.

Отредактировано Айне (15.03.2019 19:07:53)

+1

31

«Всякая, даже не обретшая зрелой крепости маленькая сколопендра знает, что навыки и умения куда дороже и ценнее самого блага, что с их помощью можно добыть или создать…» – густой голос Эреба тянется в бесконечную канитель сладковатых и душистых нот, Инфирмуксу они всегда казались приторными до дрожи, – «…за той лишь разницей, что всему свое время. Мало детёнышей способны с первых секунд жизни продлить существование без поглощения пищи из глотки матери, и, да… наши сосуды одни из этой малости…»

Очень верная мысль – родственные узы. Они были сильны, бесконечно болезненны и в некоторых случаях разрушительны. Внезапно климбата пробрал смех, он немного отвернул лицо, чтобы Айне не видела его глаз. Все произнесенные фразы – бред, чистой воды бред, вот почему Эреб это никак не комментирует, ждет, когда мальчишка сам заметит червоточину в собственных предложениях.

Зачем лететь на Фаур, если они сейчас вдыхают перенасыщенный радиоактивными частицами воздух подле Драйхэльма? Вокруг них масса суши, стоит лишь перелететь море Фандэр в узкой его части, а уж на это им хватит сил. На юге расположился ОН. То место, от которому ему – Владыке Десятой Зоны хотелось удалиться в противоположном направлении, ага, как раз на Фаур? Но не только по этому, ведь с запада масса земель, уж где-то они смогли бы найти транспорт или отдохнуть и тронуться в путь. Все эти слова о слабости, о невозможности что-то преодолевать, сменять локации – голый и пошлый бред, игра, смешной фарс, почти театрализованное представление. Его что-то тянуло на Фаур? Возможно, а возможно причиной была странная, почти детская убежденность, что раз он почти не был на том острове, то и ему будет, чем похвастаться перед Девятой. Целыми сооружениями, красотой Климбахского неба, где щеголяют боками не опалённые магией руины, а диковинные сады и замки. Он, подобно советскому народу, верил, что на Венере его встретит зеленое море растительности и благ.

Не многовато ли уникальности для таких, как мы?
Едва ли, – усмехнулся он, – думаю, таких как мы – невидимый легион, он имеет право на существование, да? А что до Коалиции, мне постоянно казалось, что тут дело в чем-то совершенно другом, но я с трудом представляю, что все дело в примитивном желании нас контролировать и невозможности этого.
Крылья ударили о воздух, устремляя мальчишеское тело в полёт, он подставил лицо острым раздирающим потокам ветра, и повернул голову к летящей рядом Айне, – хорошо, если я замечу кого-то подходящего, то арендую пространство его тела нам под корабль! И что, летим на Фаур! – Не вопрос, утверждение, он просто хотел там побывать. Или нет. Или просто тянуло на северо-запад.
https://i.imgur.com/6iWkXaQ.pnghttp://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/87162.pngМоре удалось преодолеть без приключений, разве что пару раз хищники утраивали на них охоту. Но очень быстро теряли интерес и делали деру, находя выбранную жертву куда опаснее. На вздымающимся море отражались тени миниатюрных подростковых тел, огромные крылья за спинами казались то уродливыми изломанными горбунами, то прекрасным произведением искусства древней цивилизации.

Через какое-то время пахнуло жаром, зноем… если вначале почва была каменистой и кое-где даже глинистой, то спустя еще долгие часы сверхскоростного полёта, превратилась в вулканический камень и кристальное стекло. Воздух дрожал, искривлялся и танцевал, порождая перед глазами волнение образов и пространства, оно бывает, если смотреть на мир через языки костра.
До самого горизонта раскинулся лавовый рай: бесконечные горящие кольца почвы, витающие островки, обильно разукрашенные ляписным алым – струйками магмы. Воздух напоён не только жаром, но и множеством самых неподходящих ароматов. Вопреки логики и ожиданиям, тут не было слишком сухо, а вот диковинка – некоторые островки зеленели, и запахи, что касались носа Айне, говорили об обилии цитрусовых и луковичных цветов, произрастающих в зеленых зонах.
– «Точно… совсем про долину Инфернума забыл, и я так жрать хочу, ты не представляешь, если сейчас не поохочусь, боюсь начну жевать свой хвост, твой этот как его там… гнилостная тварь, совсем меня не насытил… но я съел всего нечего…» – как бы оправдываясь изрек мальчик.

Отредактировано Инфирмукс (15.03.2019 21:52:47)

+1

32

Магматическая пустыня с зелеными оазисами – так бы опишет Айне долину Инфернума, если ее когда-нибудь об этом попросят. На фоне раскаленных скал-исполинов фигуры климбатов казались ничтожно крошечными. Из неспокойной земли с грохотом вырывались столбы горячего пара. И, будто по ошибке, среди огненной геенны тут и там виднелись вкрапления пышной растительности, иногда окружавшие кипящие озерца.
Откуда здесь столько влаги? — задала вопрос Айне, придирчиво оглядывая раскинувшийся куда хватало взгляда пейзаж. И тут же добавила. — Нет, не говори, дай угадаю. Потому что рядом море на юго-востоке – ну то, откуда мы пришли – океан на северо-западе? Наверняка они питают кучу речушек, и это не считая подземных вод.
Размышления над географией долины заставили климбатку вспомнить о еще одной теме разговора, мелькавшей единожды еще до того, как они с Инфирмуксом начали этот полет. Вечный вопрос, который не потеряет своей значимости даже когда земли Инфернума перестанут изрыгать из себя потоки раскаленной магмы. Демон знала: признанием Коалиции грезят многие, включая тех, кто никогда в этом не признается. Причем, по причинам совершенно разным. Одним хочется покоя и порядка, другие страстно желают покинуть надоевшую радиоактивную политику, третьи мечтают о настоящей власти, той, которую «мертвый мир» дать неспособен, четвертые просто надеются навестить друзей и родню, не получив зачарованную пулю в голову.
Знаешь, Иеш, иногда мне кажется, что Коалиции не нужно даже контролировать нас. Как-то же смирились с существованием дифинетов и на трансдентов не охотятся, как на бешенных зверей. Им нужен Климбах, до которого они пока не могут дотянуться, не больше. Мы для них сродни неразумным монстрам десятка миров. Захотят – перережут. Захотят – встроят в систему с гарантированным рабочим местом и оплачиваемым отпуском раз в пять лет, —девочка бросила взгляд на бронированного шестиного гиганта, мирно ступавшего по нагретым магматическим породам. — Но кто сказал, что мы позволим Коалиции достичь успеха?
Обернувшись, Айне задорно подмигнула собеседнику. Ей нравилось, как Инфирмуксово нежелание подчиняться правилам резонировало с ее собственным. Ради этого чувства она была готова прямо сейчас кинуться в пучину безнадежного сражения. Не важно, с Коалицией или со всем миром. Однако, когда Темный Эфир заговорил, Демон поняла, что сегодня сражаться ей придется только с местной живностью.
А я-то думала после того, ты сожрал весь шоколад в Иштаране, голода еще пару столетия не почувствуешь, — засмеялась она, вспоминая, с каким азартом красноволосый климбат бросался на сладости. — Дерзай. Небольшой привал перед тем, как пересечь море, нам не помешает. Можем расположиться на вот том островке. Там есть вода и должна быть дичь поменьше.
Айне указала на крупный летающий оазис, в центре которого был хорошо заметен небольшой водоем, питаемый горячим источником. С высоты сложно было разглядеть его подробно, но девочка видела раскидистую растительность с вкраплениями округлых камней и яркими цветочными «бликами».
Если не секрет, на кого планируешь охотиться?

Отредактировано Айне (16.03.2019 14:20:19)

+1

33

Угадала, – усмехнулся мальчишка, скаля белые зубы с заострёнными клинышками клыков, – а еще, здесь что-то с магическим фоном. Обрати внимание на скопление подземных магических источников, да и подземных водохранилищ полным-полно.

Да, Коалиция – извечная тема, довольно болезненная для климбатов, хотя Инфирмукс, чего греха таить, любил обсуждать официальные структуры Доминионов, ему это доставляло определённую радость, а Айне он находил крайне благодатным собеседником.
Ты чертовски верно сказала, что захотят – перережут, захотят – встроят в систему. А думать о потенциальном успехе Коалиции мы можем что угодно, и покуда нас защищает радиация, а на Климбахе не нашли ресурсы в которых будут резко нуждаться все, у нас неплохие шансы. Но, если что-то изменится… – он не стал продолжать, пожав плечами, не имеет на самом деле значения, что лично он об этом думает. Он верит в могущество темного мира, но не верит в то, что у Климбаха есть хотя бы шанс выстоять против серьезного натиска Коалиции. Хочет верить и не может, если Айне верит – это ценность, величайшая ценность хотя бы лично для него, он не хочет, чтобы Девятая поменяла мнение. Он хочет, чтобы она продолжала верить.

Инфирмукс быстрыми и размашистыми прыжками преодолел путь от места приземления и опустился на корточки рядом с водоемом. Вода показалась ему потрясающе вкусной, даже теплота не портила её, а еще немного газированной с привкусом серебра. В сомкнутых ладонях, образовывавших ковшик, мальчишка сумел рассмотреть свое лицо и сплеснул его влагой, протирая глаза, – ты ешь дичь? Ну, мясо монстров всяких и диких зверей? – с легким интересом уточнил мальчишка, – Здесь обитает много дичи, но самые вкусные это вот это три… сейчас поделюсь образами, если убить первого будет просто шикарно, только после успешной охоты придётся поделиться с остальными обитателями долины.
https://i.imgur.com/M7nBVV1.pngПри помощи ментальной магии он послал ей несколько образов-воспоминаний. В первом воспоминании был шипастый бурый монстр, с шипами на спине, его размер был не крупнее среднего варана. Зверь был вооружен не только острыми клыками, но и длинным мощным хвостом с костяным навершием. Ко всему прочему тварь извергала пламя и вся была раскалена как головешка.
https://i.imgur.com/NHemGd6.pngВторой зверь был похож на эупаркерию, только с развитыми крыльями, хорошим плотным оперением и длинным гребнем на голове. Пасть вооружалась двумя рядами мелких острых зубов, когти закручивались в серповидные лезвия, мускулистые нижние конечности были способны в ударе сломать не один хребет.
https://i.imgur.com/OG0TkIk.pngПоследней тварью была змея, огромная (длинной до 20 метров) с гладкой черной шкурой, её золотистый яд стекал с пасти и густыми каплями падал на землю – такой её запомнил Инфирмукс.
Токсикоферра тоже вкусная, а еще, если её яд довести до кипения и варить десять минут, но перестает быть ядом и превращается в сладкую пасту, – мечтательно закончил мысль Десятый. Похоже, его любовь к «братьям меньшим» не имела оттенка абсолютной фанатичности.

+1

34

Девочка изучала образы. Ни капли о вкусе и сочности плоти, только размер клыков и объем мышц. «В духе Иешуа. Зато я знаю, что он охотился на них сам. И, похоже, не раз», — подумала Айне, краем глаза поглядывая на обитателя Некроделлы. Она не сомневалась: за пару тысячелетий последний мог бы существенно уменьшить поголовье живности Инфернума… если бы хотел. Хотя климбатка подозревала, что дело в его натуре кочевника, которая не позволяла нанести биоразнообразию десятой зоны сколько-нибудь существенный ущерб.
Не забывай, нам в любом случае придется заплатить фаурцам… фаурийцам… фаурчанам. Иначе придется батрачить на них пару недель. Думаю, мы могли бы использовать охотничьи трофеи для бартера, — предложила Айне, восстанавливая в памяти образ гигантской змеи, изрыгающей из пасти яд, похожий на расплавленное золото. — Токсикоферра, говоришь? Если притащим с собой голову и чешую зверюги, сможем выкупить небольшой корабль вместе с экипажем. Только, верно я понимаю, ее еще нужно выследить?
Зависнув в воздухе, она пристально огляделась, ища следы двадцатиметровых пресмыкающихся. К несчастью для Демона, если токсикоферра и проползала здесь недавно, сейчас отследить ее едва ли представлялось возможность. Кивнув Инфирмуксу, она ринулась к земле. Высокие температуры не представляли серьезную опасность для древнего климбата, но девочка все же решила держаться подальше от открытых протоков лавы. И поняла, что совершила серьезную ошибку прежде, чем начала искать змеиные следы. Около двадцати огнедышащих ящеров обступали ее со всех сторон и явно не для того, чтобы оказать поддержку в поиске токсикоферры.
Иеш, тебе когда-нибудь приходилось торговать шкурками? — за каких-то несколько мгновений клинки оказались в руках Айне. В любви к охоте она не уступала Инфирмуксу. — Слышала одну легенду. В ней климбат отправился торговать шкурами гигантских птицеящеров. Но нашел в своей повозке прекрасную деву, которая оказалась могущественным планетарным духом. Они путешествовали вместе много веков… Вот только никак не могу вспомнить конец. Там было что-то про пряности… Проклятье!
Один из зверей, самый крупный, решил наконец опробовать добычу на прочность. Но Айне не дала ему это сделать, резко вонзив оружие в бронированное чешуйчатое горло. И тут же закричала. «Извергает пламя! Из глотки, конечно, откуда же еще!», — вспомнила она ментальное послание Инфирмукса. «Привычная к охоте на двуногую дичь. Желает предоставить охоту мне?», — прошептала Сату с нотками сарказма.
Да мегаструма с два! — прокричала Айне, не то отвечая ей, не то призывая Инфирмукса к осторожности. Еще двое варанов бросились на нее, но на этот раз климбатка понимала, что нужно сделать. Удар, уворот и снова удар, на этот раз рассекший брюхо одной из ящериц. Ее напарник был откинут в сторону – прямо к ногам Инфирмукса, если тот подоспеет. Обожженное лицо Айне выглядело не слишком изящно, да еще и вкупе с той формой, которую она условилась считать истинной. Поглощенную охотничьим азартом девочку это заботило мало.
Неся потери от рук Эфира и Демона, ящеры не спешили отступать. Подобно нерушимому строю эридийских солдат, они вновь и вновь рвались в бой, распахивали огнедышащие пасти, словно норовили задавить климбатов числом.
Вдруг и без того неспокойная земля под ногами охотников затряслась. Айне подняла голову, на секунду отвлекаясь от сражения. Похоже, к ним приближалось нечто большое…
кубики

Отредактировано Айне (19.03.2019 18:03:33)

+1

35

Бьющее в глаза радиоактивное солнце неистово опаляло кожу и было способно оставить глубокие ожоги на лице буланима (впрочем, этот самый бул погиб бы быстрее от радиации), – Токсикоферра не настолько редкая и дорогая зверюга, чтобы за её тушку нас переправили хотя бы через дрянную лужу. Разве что, мы поймаем десятка четыре таких змей и наварим из их яда целую партию сладкой пасты, я слышал о его ценности. Но убивать в таких количествах Токсико я не собираюсь! – Все это было произнесено с задумчивой меланхолией, впрочем, к концу своей речи Инфирмукс уже широко усмехался, подставляя лоб и щеки ласкающим ветрам. 
Ощущение угрозы пришло не сразу, может, дело в инстинкте – Десятый не считает фауну планеты чем-то опасным для себя, а, может, в компании Айне он становился не так сосредоточен на окружающем мире. 
Торговать? Нет, только погоди, – однако продолжить он так и не смог ближайшие секунды, не потому, что на них напали, а лишь из-за куража, что одолел Айне. Девятая вспомнила забавную легенду или сказку, о которой сам климбат тоже не то читал, не то слышал – пусть воспоминания о получении знаний исчезали из его памяти, как и большинство событий, но сами знания и навыки никуда не девались, иначе он давно бы обгнивал где-нибудь в канаве или, вероятнее, быстро переправился в желудке удачливого монстра. 
Только не вырезай их массово! – Успел мальчишка крикнуть в последний момент, но она уже сорвалась с места, нападая. Его мировоззрение было легко и понятно: как бы там не складывалось, они с Айне сильнее кучки представителей фауны, а значит, не должны убивать больше, чем требуется. Им вообще вряд ли для пропитания нужно больше одной, в край двух особей. 
https://i.imgur.com/2o8NXtb.pngСтой! – когда счет пошел на третью огнеязыкую ящерку, Десятый бросился чуть ли не своим телом под оружие девчонки, отбивая её клинок собственным хвостом, и шипя от боли и вибрации, она же в исступлении и горячке боя бросалась вперед на хищников, а хищники на неё. Инфирмукс точно красный шмель среди двух огней метался, отбивая атаки охотницы и стараясь откидывать более-менее безопасными магическими залпами ящериц, – не надо их вырезать подчистую! Прекрати! – он заметил, что, скорее всего, охотится именно Сату, а потом попытался дернуть девчонку в сторону.
Ничего не получилось, разве что закрыться крыльями от очередного потока огня из пасти – не то, чтобы опасно, но явно неприятно. Странно, ящеры стали вести себя странно, обступили климбатом полукругом и захороводили вокруг.
Он услышал мелодичное пение… в таком то месте? Пелось что-то о мертвецах, которые весело отплясывают, и, мол, как им не отплясывать, если на шее веревка, а ноги дрыгаются у висельников или вроде того – разбираться в концепции простенькой песенки было сейчас явно лишнее, вот Инфирмукс и не разбирался.
Просто обернулся. Увидел недалеко немного всклокоченную безумием девицу, роста среднего, с высокими, как у породистой волчицы. Её одежда не напоминала тряпье или рвань, хоть и была старой, запылившейся, но аккуратной и явно знавшей стирку: накидочка с капюшоном из эбенового льнянника, платье, по калено выделанное тонкой кожей, стопы аккуратно обмотаны широкими полосками материала идентичного выделки платья.
Девица  двигалась, а под стопами гравитация оставляла трещины и вмятины. Оставшиеся хищные ящерицы скалились на Айне и на Инфирмукса, но следуя зову обступили певичку со всех сторон низко рокоча и приживая чешуйчатые головы к земле.

Отредактировано Инфирмукс (21.03.2019 19:59:17)

+1

36

Блеск в глазах, холодная сосредоточенность напополам с яростью, чьему жару могла бы позавидовать долина Инфернум, выверенность смертоносных движений – климбатка, танцующая в свете обжигающего солнца, могла бы сойти за воплощение самого слова «охота». Нечто выбило клинок из ее правой руки, но Демон не остановилась и только оттолкнула препятствие вперед. «Казнь» с хрустом впивается в тело откинутого Инфирмуксом ящера, и вновь возвращается в бой. Девочка замирает, когда темно-алое неровное лезвие оказывается в паре миллиметров от шеи мальчишки, чьи непослушные волосы были кое-как собраны в хвост.
Прежде, чем увидеть гостью, Айне услышала голос. Высокий и глубокий, такой, каким может похвастаться не каждая оперная дива, он заглушал щепание раскаленной лавы и сотрясал застывший магматический камень под ногами климбатов. Если бы девочка попробовала бы подумать о песне чуть больше, она представила бы неспокойное море. Море, чьи темные волны бушуют, а из самого сердца вырываются остроконечные пики слов-скал. Айне не понимала значение песни. Висельники, пляски – разве это имело отношение к ней и ее охоте?... Впечатления нахлынули на нее в считанные мгновения. Непонятные слова непонятной мелодии, кинжал, приставленный к горлу Инфирмукса.
П-п… Почему? – только и смогла сказать она, ища ответ то ли в пылающих глазах климбата, то ли ожидая его от поющей девы. Последняя успела заговорить раньше.
Почему он оставил меня? – ее взгляд был непроницаем, а слова звучали как обвинение. – Почему заставил страдать неисчислимые столетия?
Айне недоуменно помотала головой, спешно вытирая оружие о край плаща. Минуту назад ее кровь закипала от адреналина, и единственным желанием было как можно скорее нашпиговать ударами тушки ящеров. Теперь климбатка недоумевала, не знала, что и сказать. От чего-то ей казалось, что скорее Инфирмукс, влекомый очередным порывом искореженной психики приставит оружие к ее горлу. Обычно во время боя Демон отличалась сосредоточенностью, но на этот раз проявила себя как настоящий берсерк. Недопустимо. Даже если дело было в магии престранного духа, она была слишком строга к себе, чтобы оправдываться.
Приношу извинения, Иешуа. Но сейчас у нас нет времени на размолвки, – твердо произнесла Айне, для верности чуть склонив голову. Затем, не убирая кинжалы в ножны, обратилась к духу. – Ты… Эта история оканчивалась не так. Я не помню как, но иначе. Видишь ли, эта парочка была близка и не из тех, что нарушает клятвы.[/color]
Лжешь! – спокойный и выверенный голос духа срывается на крик. – Он испугался и бежал! Бежал, боясь за собственную жизнь!...
«Айне, Огонек, скользкий-находчивый Эреб, ведьма туманит-пленяет ваш разум. Как туманит огненных-острозубых зверей», – слова Сату произнесенные в типичной для нее манере казались почти кощунственными по сравнению с женственным, выверенным до последней нотки голосом духа. Демон, не знавшая, получит ли Инфирмукс и его скорбилус послание, машинально кивнула. Очередной враг, которого нужно прикончить – это звучало куда лучше, чем чувство вины и еще больше излитии чувств, которых, видит Демиург, за этот день было и так чересчур много.
И клинок в моей руке тоже видишь? Тогда уходи, и забирай своих питомцев с собой, и тогда я не…
Разрываемые на части, они кричат. Ты тоже кричишь. Молча. Стоишь на месте, не делаешь ничего. Ведь это верная смерть, да-да, так говорит тебе паразит… Сату? – только сейчас девочка заметила, что глаза духа скрыты под бельмом, а радужку почти невозможно отличить от зрачка. И, поняв смысл сказанного героиней легенды, покрепче схватилась за рукоять кинжала. Рыжеволосая мягко улыбнулась и задержала свой взгляд на Инфирмуксе. – Кандалы жмут. Нет, жгут. Обжигают холодом. Тебе нравится. Эта боль отвлекает. От другой боли.
Чего ты хочешь? – негромко прошипела Айне, борющаяся с желанием немедленно прирезать духа.
Вы хотели торговать. Бартер, да? Я тоже торговка. Воспоминания – я могу их продать. И восстановить, если потребуется. Не все, только самые яркие, – не прекращая рассматривать Темного Эфира, лисица коснулась кончиками пальцев одного из стоящих рядом с ней ящеров. –  Нет, я не Рохо. Легенда и память о ней тоже были проданы. Велик тот писарь, что вместе с героями проживает жизнь... Я снова обманула вас. Торгую не воспоминаниями, а чувствами.
Климбатка переглянулась со спутником. Не требовалось телепатической связи, чтобы сказать: эта дама и ее предложение, мягко говоря, не импонировало Айне. В ее памяти все еще были свежи воспоминания о других сущностях, что торговали поддельными воспоминаниями и твоим же собственным рассудком. А дух мало того что предлагает то же самое, так еще и материальна от макушки до кончика хвоста. Да и то, что она с трудом могла уловить интонации гостьи, ее эмоциональное состояние и правдивость слов, изрядно озадачивало Демона.
Вот только после произошедшего она задолжала Инфирмуксу услугу.

Отредактировано Айне (29.03.2019 16:15:57)

+1

37

[AVA]https://i.imgur.com/HzbElFz.png[/AVA]Окостеневшие мышцы отказывались сокращаться, от чего тело застыло взведенным в судороге осколком плоти. Лезвие царапало горло как… скальпель для соскоба кожи, он не помнил, чтобы когда-нибудь посещал врача или кого-то столь же специализированного, но отчего-то ощущение невыносимого дежавю до тошноты наполнило легкие. Он хотел улыбнуться, разрядить обстановку, может быть, ляпнуть что-то столь же несусветное, сколько и смешное. Однако не мог и языком пошевелить, смотря в черные колодца зрачков напротив, вокруг них плескались карминовые озерки абсолютного, концентрированного помутнения и Инфирмукс понимал, почему оно было именно абсолютным, а не половинчатым – его собственные мутные глаза нашли своё там отражение.
Он ненавидел гипнотические песни, больше всего в жизни… нет, ложь, уже не столь сильно, как… что? Что-то утраченное, но все еще имеющее великое значение, но гипнотические песни – его личный бич. Именно природный дух владевшая даром гипнотических песен стала поводом к его становлению. Дух воды в монастыре, где он прожил все до'климбатское детство и юность. Странно, но те воспоминания вдруг стали настолько ярки и осязаемы, что нос улавливал запах плесневелых стен и еловый аромат Её волос, а на языке отчетливо ощущался привкус сладкой и сытной крови. Рот наполнился слюней, Десятый судорожно сглотнул, а обрывки мыслей вернулись к прежнему эмоциональному воспоминанию: где-то рядом острое лезвие металированного скальпеля, это ни с чем не спутать, холодный звон стеклянных склянок и вытянутых шприцов, от действия которых спасает только физическая боль. И он бы рад причинить её себе, да хоть бы кандалами, но где там?
«Очнись, щенок!»
Вдох… он хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, глаза немного слезятся от рези, но это не мешает рассматривать почти смазливое и одновременно хищное лицо Духа. Да, бельма вместо глаз её не красят, делают юродивой для цивилизованного мира, но не для Климбаха.
…так говорит тебе паразит… Сату? – с трудом смаргивает поволоку с глаз и не может врать – песня Волчицы была одной из самых прекрасных, что он слышал, водный дух из его детства и рядом не стоял. Может, все дело в том, что Климбахские духи куда сильнее во всем, что касается наваждений?
Ты её знаешь, Айне? – негромко шепчет Инфирмукс, крепко сжимая локоть той руки, которой Девятая держит кинжал, – она, похоже, тебя знает. И да, торговка, – слова обращены к Духу, – ты права, не знаю в чём конкретно, но твоя фраза о кандалах и боли – истина. И к чему всё это? Ты натравила на нас своих цепных зверей, а после еще и напустила наваждение, а теперь смеешь говорить о торговле?
Я бы не решилась на дерзость подобную этой, но моя нужда взывает к любой возможности. Бартер – это не пустое колыхание пространства звуком, мне есть, что предложить тебе, Инфирмукс, – ее голос забавно и непривычно коверкал имя, делая ударение на последнюю гласную, – и, может быть, я смогу быть полезной той, кто направляет в меня кинжал, опусти, пожалуйста, его, ты ведь не собираешься всерьез ранить слепую бродяжку? – Лисица мягко улыбнулась, – …я знаю… что тебя противит, Ай-не, это чувство угнетения в тебе как червоточина, но будьте уверены, я не иллюзия и не фантомная сущность, да и способна ли причинить вред двум Владыкам… я – абсолютный принимающий и излучающий эмпат, не без ментальных способностей, само-собой… и мне нужны вы, я готова торговаться на выгодных для вас условиях.
«Она явно треплется, нет у неё ничего, тем более дирижабля или товаров на продажу, разве что эта девка решила продаться нам в рабство за эту свою услугу», – Инфирмукс отпустил руку Айне и сделал шаг навстречу к Духу, – «но я хочу вытащить из ее способностей все, что можно, раз они так эффективны… да, я бы хотел узнать, что там у меня за шиза с кандалами и болью… Эреб ее побери…»

+1

38

Опустив оружие, Демон настороженно следила за каждым движением гостьи. Та мягко улыбалась, не подавая виду, да так, что стороннему наблюдателю могло показаться, что бельма в глазах хвостатой торговки действительно не дают ей оценить враждебность климбатки. Вся интуиция Айне кричала о том, что нужно уходить сейчас же. Но разумом она понимала: необычные способности духа могут помочь Иешуа, помочь исполнить клятву. Поэтому и терпела, недоверчиво фыркнув лишь тогда, когда дух призналась в собственной беззащитности. Айне не понаслышке знала: тех, кто отваживается путешествовать по Климбаху в одиночку, можно назвать как угодно, но только не беспомощными.
Не знаю и знать не хочу, – пробурчала Айне, демонстративно скрещивая руки на груди. Последовавшее за этим ментальное послание звучало более рационально. – Явно же фокусами своими приторговывает. Абсолютный принимающий и излучающий эмпат, ха. Набивает цену не хуже иштаранских торгашей. Верно подмечено: недооценивать ее тоже не стоит. Но ты уверен, что позволять не-Рохо копаться в собственной подставке для рогов – хорошая идея? Одно порождение бессознательного уже пыталось поторговаться с тобой воспоминаниями, да и Азмадан с ментальными штучками поигрался вдоволь.
Едва ли лисица могла слышать телепатический разговор двух правителей, однако, факт его свершение не укрылся от ее почти паранормального чутья. По-звериному шевельнув ушами, дух заговорила снова, легко поклонившись пошедшему на встречу Инфирмуксу:
Мое имя Ийша, владыка. И в моей власти открыть любые воспоминания, что отпечатались на душе. Взамен молю лишь об одной маленькой услуге, – она подняла взгляд на климбата и посмотрела на него не как на достойного сочувствия вечного юнца, но как роковые женщины испокон веков смотрели на кажущихся им достойными мужчин. Обольстительно и головокружительно. Зрительный контакт длился считанные секунды. Дух обратилась к Айне. – Не сердись, правительница. Как тебе уже известно, бродяжка не всегда честна. Ваши имена идут по мертвому миру впереди вас, а Сату… Так уж вышло, что это слово ты запечатлела лучше прочих.
Чего ты хочешь? – коротко спросила ее климбатка, не желая слушать еще больше фактов о собственном прошлом. В отличии от Инфирмукса, она не страдала амнезией. «Обмануть-сожрать тебя. Не зря прикидывается хитрым-быстрым хищником», – вкрадчиво объяснила скорбилус Айне, питавшая к духу не больше приязни, чем ее носительница.
Мое дитя было схвачено караваном работорговцев на западе. Я сражалась, и оказалась слишком слаба. Псам огненных степей прошлое без надобности, – произнесла лисица с нотками глубоко запрятанной печали, и Демон в который раз удивилась тому, как быстро она меняет настроение. И как умело манипулирует ее собственным.
Я найду его. Ребенка, останки или работорговцев. Но прошлое мне тоже без надобности. Если мой спутник пожелает вспомнить что-то – помоги ему, Ийша. Ради своей… опечатанной воспоминаниями души, – пообещала Айне, поднимая с раскаленной земли второй клинок. Она видела слишком много закатов, чтобы верить в то, что дух вернет Инфирмуксу память вместе с психической стабильностью. И все же хотела, чтобы для него прояснился хотя бы небольшой участок собственного прошлого. А даже если нет, Демон-Приходящий-Когда-Называют-Ее-Имя не могла пройти против беды матери. Даже матери, которая, согласно мнению скорбилуса Сату, собиралась «обмануть-сожрать» голодных путников.

+1

39

«Сколь очаровательная прелесть, все как ты любишь, мой неполноценный мальчик: рвать глотки, выдирать хребты и требуха развешивать по веткам ради спасения обездоленных, юродивых и больных. Нам её, судя по всему, сам ангел девятикрылый принес в длани…» – в ядовитости Эребового тона можно было утопить не один легион мегаструмов и еще осталось бы отравить не один десяток Токсикоферр. 
Порой, от этого голоса, когда тот становился неприятно-чудовищно-знакомым и тягучей увареной патоки, хотелось взять дыбу поострей и запхать в глотку его хозяину. Надо было отвлечься, присутствие Айне помогало, да и вообще её филигранное самообладание охлаждало сейчас воспаленный разум, хотелось ей даже подражать в каком-то смысле, но мальчишка, увы, не имел подобного таланта. Он даже притворялся с большим трудом.
– «Она набивает цену не хуже Биорторувских торгашей, уж я знаю, меня пару раз пытались продать и один из этих разов убеждали, что я какой-то там принц, а что самое смешное, потенциальная покупательница верила. Айне, в моей башке такая помойка, что всегда было плевать, кто там копается, может тебе это слышать дико или непривычно, но я серьезно. Хотя… нет, ничего…» – непонятный ком внутри не дал ему сказать то, что почти сорвалось с языка. Раньше так было, он не солгал, пусть разум и был разрозненным кусом зарузова дерьма, как Инфирмукс любил выражаться, но он же обладал потрясающей способностью к самозащите и легко восстанавливался и от ментальных воздействий, и от всяческих разрушений, что само по себе не в диковинку. Разве можно древний беспорядок сделать более хаотичным? Разве можно что-то до корня отпечатать на разуме, который стирает большую часть информации? Но теперь кое-что поменялось, по крайней мере, одно новое сокровище – воспоминания и связь с Айне, если он утратит его по вине этой не-Рохо, то… лучше ему и не вспоминать об утрате. В гневе Инфирмукс вполне мог начать полноценный геноцид лисоподобных духов Климбаха, которые хоть отдаленно напоминают Ийшу.
Признаться, рокового взгляда Инфирмукс не понял. Что стало еще одним поводом Эреба к смеху, скорбилус вообще не упускал ни малейшей возможности поиздеваться над странноватой «особенностью» парня.
Это обещает быть веселым, – пожал плечами мальчишка, – как далеко от сюда те работорговцы и как давно это все случилось?
Около сотни километров, но они наверняка уже сменили место дислокации, я думаю, работорговцы ждут корабль, который заберет их с планеты или один только груз. Мою дочь зовут Ангельма и она совсем еще маленькая, – лисица тот час направила
образ дочери при помощи телепатического посыла, что самое странно, это не была лисоподобная девочка, похоже, папашей маленькой Ангельмы был дух иного вида. А может она вообще была климбаткой и у нее и лисицы были такие же отношения как у Инфирмукса и Фтэльмены? Спрашивать Десятый не пожелал, какое ему дело до их отношений?
Думаю, мы с тобой, – обратился к Айне, –  можем отправиться в полет, только давай вначале хорошенько набьем брюхо, не пропадать же той добычи, что ты с таким фанатизмом прирезала. Извини уж, Ийша, но голодный я довольно бесполезное существо, так что, позволь нам быстро подподчеваться твоими хм… убитыми питомцами.
Благодарю, Владыка за твою доброту и я помогу приготовить пищу, позволь мне поухаживать за тобой, это единственная малость, которую я могу осуществить в знак признательности прямо сейчас. К тому же у меня есть разнообразные пряности и приправы… – глаза Духа засияли, она улыбнулась поочередно Инфирмуксу и Айне, а после с опаской попыталась погладить Девятую по голове, – спасибо, древнее дитя за твое решение, из тебя бы получилась прекрасная мать… будь жизнь чуточку более милосердной, но вездесущей добродетели прекрасной Рирариум не хватает на все судьбы…

Костер горел ярко, искрили и плясали языки пламени, пахло душистым мясом со специями. Мясом, что было запечено в обвернутые золотистые листы коропокового дерева, натертыми неизвестными (для Инфирмукса) пряностями и голубоватой крупной солью.

Это было вкусное мясо.[AVA]https://i.imgur.com/2ozB3io.png[/AVA]

+1

40

И спасибо ей за это. Мне и одного ребенка хватает, – ухмыльнулась климбатка, словно невзначай задевая Инфирмукса хвостом. На мясо, обильно сдобренное пряностями, она смотрела поначалу с подозрением, но, переборов недоверие к Йише, жадно принялась за еду. Шафран и гальгант, сакрийский перец и кориандр обжигали язык и навевали воспоминания о Шантитус. Несмотря на то, что дух была склонна к излишней театральщине, говорила высокопарно и не могла толком объяснить суть своего ремесла, отличительные кулинарные способности Айне за ней признала.
Славное-питательное мясо. Пусть и порчено огнем, – даже Сату, и та решила поблагодарить Йишу вместо решившей хранить молчание Демона.
Последняя не возражала, хотя и не совсем понимала, почему скорбилус вдруг сделалась столь вежливой. Ее мысли были заняты Инфирмуксом и того, к каким изменениям в его черепушке может привести искусство лисицеподобного духа. Айне неплохо знала, каково это – сходить с ума от болевой агонии – и не пожелала бы близкому ей климбату вновь пережить нечто подобное. Напомнив себе о том, что она не в праве решать за других, девочка положила в рот последний кусок жаренного мяса и не без удовольствия облизала пальцы. Удостоверившись, что ее спутник тоже покончил с едой, Айне взглянула на впечатляющие горные пики долины, расположенные на западе. В юридическом смысле, Ивеоморфия не принадлежала ей, но когда это мешало климбатке разбить пару-тройку черепушек работорговцев?
Пойду первой. Хочу устроить нашим гостям маленький сюрприз и не дать Ангельме попасть под раздачу, – объяснила она, «вытягивая» крылья и накидывая на голову капюшон дарующего невидимость плаща. Подмигнув Инфирмуксу, Демон добавила. – Я буду твоими глазами, Иеш. Так что позаботься о ментальной связи. С ублюдками поступай как знаешь. Мое дело – вытащить мелочь. И, может быть, свернуть несколько шей.
И молнией сорвалась с земли. Полет был настолько стремительным, что рельеф огненных земель под девочкой сливался в одно красно-ржавое марево. Она не собиралась красть у Инфирмукса хорошую битву и согласилась бы выступить единым фронтом, если бы не беспокойство о судьбе Ангельмы. Айне хорошо знала, что бывает, когда спасаемые оказываются в самом эпицентре магической бури. При всем своем недоверии к Йише, позволить дочери духа умереть она не могла.
Спустя некоторое время, перед глазами климбатки предстал оазис, затем крупное шестилапое животное, которое легко можно было разглядеть с высоты птичьего полета. Дальнейший путь Демон проделала пешком или, вернее будет сказать, легко бегом. Все это время она передавала увиденное Инфирмуксу. Вот рядом с гигантом, сильно напоминавшим аксолотля и меланхолично жующего бледные стебли «призрачной травы» стали различимы три фигуры: две побольше и одна поменьше. Последняя лежала на земле и суматошно дергалась, будто бы пыталась освободиться от невидимых оков. Недолго думая, Айне скрылась за выступающим из земли камнем.
Присмотревшись, она чуть было не выдала себя удивленным возгласом.[float=right]https://i.imgur.com/OerPQbNm.jpg[/float]
Так, а теперь ты медленно отпускаешь мой хвост… Вот, смотри, видишь этот моток ниток? Хочешь моток ниток? Я отдаю его тебе, и ты… Безумие Гротеска! Теперь у тебя не только мой хвост, но еще и моток ниток! – климбат с выжженными солнцем рыжими волосами безуспешно пытался освободить собственный хвост от хватки юного духа. Амулеты, самодельные ожерелья и значки на его шее ударялись друг о друга и Айне показалось, что недалек тот час, когда Ангельма заинтересуется и ими.
Смотри как бы она все товары не отобрала, – если климбата можно было назвать красивым, то его рогатая спутница могла бы вызвать эпитеты прямо противоположные. Ее абсолютный голый череп был испещрена шрамами, а оранжево-желтые глаза навевали Айне ассоциации с беспощадными хищниками северных болот Шантитус. Но то, с каким теплом в голосе климбатка обращалась к другому «работорговцу», сильно контрастировало с ее внешностью. – Ру, думаешь, нам стоит ее оставить? Путешествие на Фаур будет нелегким. И нам ведь придется дать ей имя.
Шутишь? Конечно стоит! После того, как мы отбили ее у того монстра, разве ты представляешь себе жизнь без этой малышки? Да и после того, как у нас украли два тюка пряностей, места хватит для пары десятков таких, – оптимистично отозвался климбат, вызвав у собеседницы улыбку. – Имя… имя… имя. О, есть одна идейка! Мы нашли ее в Инфернуме, так? Инфи отличное имя для такой непоседы. Помнишь, Нири, я рассказывал тебе о том, как это бывает? Сначала двое встречают друг друга, затем приносят брачные клятвы, ну, как мы с тобой, потом у них появляются дети. Не отряд, не банда. Семья.
Семья, – тихо повторила климбатка, так, что Демон едва сумела разобрать слова.
«Мне стоило понять все раньше, – ее ментальное послание, предназначавшееся Инфирмуксу, звучало растерянно. – Работорговцы путешествуют большими группами, расставляют магические ловушки по периметру лагеря, а эти… Просто торговцы. Выходит, Йиша лгала нам?». Айне почувствовала легкое головокружение. Уж очень странными были эти климбаты, их желание найти утешение в традициях других миров, казавшихся правительнице девятой зоны совершенно неразумными. Почему-то ей вспомнились слова о Рирариум, чьей длани, как это обычно бывает, не хватило на всех. Но двое странствующих торговцев пытались осуществить мечту без помощи всемогущих деосов. Как Айне, давно переставшая питать иллюзий насчет безразличной гордости Тонатос.
Вот только, кто из них был прав – двуликая мать или мечтатели, которым не указ ни боги, ни предназначенная судьба? Айне не знала. Поэтому и обратилась к Инфирмуксу за советом.

+1

41

– «...Йиша лгала нам?» – бархатистые листья темно-зеленого терна щекотали затылок и щеки, Инфирмукс то и дело срывал терпкие ягоды и бездумно кидал себе в рот. С растрескавшейся древней скалы открывался потрясающий вид на долину; потрясающий и бесполезный: не было смысла вглядываться в испещрённую расщелинами и вулканическими котловинами Климбахскую степь – она слишком далеко, впрочем, руна виденья бару могла бы подсобить в нелегком деле, но Айне справлялась с задачей визуал-передатчика куда лучше. 
Прожевав ягоду вместе с кусочком древесной веточки, климбат задумчиво всмотрелся в даль, больше для внутреннего сосредоточения, чем из-за попыток увидеть две мельчайших точки вдалеке, – «Давай не будем бечь вперед горящей сколопендры, тем более версию той девицы мы уже знаем, и пока нет необходимости считать её ложной или правдивой, давай послушаем, что они скажут...» 
Когда он, забирая шипящий на брюшном жире шматок мяса, всматривался с меланхоличное и грустное лицо Лисицы, то ни за что бы не сказал, что Дух лжёт или что-то скрывает. Стремится использовать их – да; нуждается в силе потенциальных рабочих рук, точнее парочки клинков, способных рубить глотки – тоже да, но не более. Она обещала ждать их у радужной ивы, что раскинула свои кроны в паре сотен километров. Подобное решение показалось Инфирмуксу странным, но он искренне хотел верить в материнскую привязанность. Не зря же Эреб тысячу раз упрекал Десятого в наивности. 
– «Да уж, что произошло, интересно, у них там... раз Ийша говорит, что ребенка похитили работорговцы-головорезы, а мы видим эту парочку-твикс, с потеряшкой. Знаешь, у меня такое ощущение, что эта Ийша сама безумна, и по ней не одна лечебница плачет».
Оторвав последнюю на сегодня гроздь я годами, мальчишка сорвался в свободное падение, а после уже в полноценный полёт, – «буду у тебя, через пару минут...» – сообщил глуховатым голосом. 
Лысая девчонка вскинулась словно тугая пружина из добротной стали, в её движениях чувствовалась немалая хищная стать, сноровка и боевой опыт, похоже, она куда опаснее своего спутника. Или привыкла в момент угрозы сразу давать знать потенциальному противнику, что давно уже не беззащитное проклятое дитя. 
Я чую тебя, кто ты такой!? Тоже решил напасть на нас! Что ж давай, для таких как ты у нас много подарков припасено, уёбище... – фоном к её словам, адресованным Айне, стал неожиданный тихий плачь Ангельмы. Девчушка чего-то испугалась: или жесткости и злобы, с которыми Нири выплюнула свои фразы, или чужеродной ауры Айне...

+1

42

«Любопытно-захватывающе. Каждая мелкая просьба, когда Айне и Огонек берутся за нее, превращается в хитросплетение-легенду. Почему? Питаю надежду-блажь узнать», – проронила Сату таким голосом, словно она желала и одновременно не желала найти ответ на свой вопрос. Айне было немного не до того. Их с боевитой девченкой разделяло не больше двух метров. И правительница девятой зоны понимала, что даже если ей каким-то образом удастся изложить все события минувшего часа, выбраться из щекотливой ситуации это не поможет. Когда в руках гневно сощурившейся противницы блеснул клинок, напоминающий скорее нож мясника, чем оружие, Айне поторопилась вынудить кинжалы. С высоты своего опыта она видела, что климбатка далеко не беспомощна, но ей – и тем более Инфирмуксу – не ровня. И, подобно новой знакомой, мысленно приготовилась к бою.
Стойте! Нири, милая, опусти оружие! Это никогда не было решением, – прокричал рыжеволосый климбат, приобнимая одной рукой хнычущую Ангельму. – Не знаю, кто ты и что делаешь здесь, но, пожалуйста, давай решим все мирно.
Айне нахмурилась, словно не веря собственным ушам. Решить все мирно? Даже самая дипломатичная из ее советников нечасто позволяла себе такие высказывания, прекрасно понимая, что ничего, кроме искреннего смеха, они вызвать не могут. «Ну надо же – климбат-пацифист!» Демон мельком взглянула на торговца. Растрепанные длинные волосы рыжевато-пшеничного цвета, частично собранные в косички, причудливые «строенные рога» и взгляд такой, будто он не каннибал с чудовищем в голове, а молодой друид с одной из Свободных планет.
А я знаю: пришла пришить нас. Как и все остальные, – криво улыбнулась противница Айне, казавшаяся полной противоположностью своему любовнику. Дарованные скорбилусом короткие рога не впечатляют, разве что костяной хвост может похвастаться «скорпионьим» навершением, одежда простая с металлическими наплечниками и сапогами, что примечательно, явно из разных комплектов брони. Демон понимала – стоящая напротив метает сожрать ее. Пусть и с целью самой что ни на есть благой.
Я хотя бы не краду детей, – заговорила Айне, с трудом представляя, что еще нужно сказать. «Решил забежать на вечеринку к мегаструмам? Все очень странно, Иеш, и я потяну время до тех пор, пока ты не увидишь сам».
У нас есть немного шкур костезверя вот в том тюке… И полный тягач товаров. Можешь забирать… Только не трогай их. Прошу… давай не будем делать вещей, о которых потом пожалеем? – умоляюще проговорил климбат, морщась, будто от сильной боли. – Инфи, это дитя… видела слишком много страданий… как и все мы, ведь так?...
Наблюдавший за происходящим Инфирмукс мог заметить две вещи, на которые не обратила внимания Айне. Во-первых, Ангельма перестала хныкать, и теперь крепко сжимает в руках моток ниток, покачиваясь, точно в трансе. Картина потоков энергии, на первый взгляд, ничем не отличалась от естественной для данного места, но кто знает, что будет, реши Темный Эфир приглядеться к дочери Йиши повнимательнее? Зависит от того, готов ли он пожертвовать драгоценным временем.
Во-вторых, климбат, которого его спутница назвала «Ру», был на удивление слаб физически, а вот его магические способности превосходили самые смелые ожидания. Такой чародей при большой удаче мог бы заставить попотеть даже двух трехтысячелетних правителей. Вот только Инфирмукс с его высокой чувствительности к ментальной магии мог чувствовать, что сознание неудачливого миротворца будто окутано непроницаемой завесой. Вывернутым наизнанку ментальным блоком, защищающим не разум владельца от окружающих, но окружающих от разума владельца.

Отредактировано Айне (11.04.2019 21:18:01)

+1

43

Подгоняемый словами Айне, он стремглав нёсся вперед к группке из трёх точек и уже не смог справиться со скоростью, войдя в крутое пике. Тело подростка на всём ходу взрыло собой землю, поднимая клубы раскаленного песка и сухой мягкой земли, на миг она ему показалась пудрой в той блестящей круглой баночке, коей иногда в шутку хлопала его по щекам Фтэльмена.
«Похоже, я приложился головой» – саркастичная и глумливая над собой же мысль блеснула, улетела; это произошло не у Айне под носом, а в сотне метров позади. Однако Десятый заметил, не мог не заметить странного поведения малышки и не потому, что её взгляд, доселе живой и заинтересованный, превратился в пустую и стекленеющую слюду, мало ли, вдруг испугалась? Нет. Дело в том, что в момент фееричного столкновения с землей рогатая малышка даже не дрогнула, даже не взглянула в сторону кометообразного объекта, расчертившего небо.
Вскочив на ноги быстро и ловко, огляделся. Сперва не получилось оценить обстановку – всклокоченные огненно-алые патлы застелили собой взор и вместо выдающейся картины он смог разглядеть только худощавую и миниатюрную фигурку Айне и то частично. Странно, он был готов поклясться, что соплеменница выглядела растерянной, но разве такое вообще возможно? Айне – уверенная в себе ядерная боеголовка с адамантовой сердцевиной, такая, даже если попадет не туда, разрушит правых и не правых, ну, в худшем случае.
Так ты не одна, – неприятно осклабилась та, которую именовали Нири, по выражению её лица и «игре» желваков на покрытых рубцами скулах, даже самые безнадёжные в эмпатии поняли бы, что девчонка очень хотела добавить крепкое словцо, но сдержалась ради Ру.
Кто с тобой? Решила перестраховаться? И правильно! Здесь одиночки подыхают быстрее, чем успеют сказать слово «мясо», да забирайте хоть все… – она сплюнула на землю, сверкая глазами в бессильной ярости, похоже, хоть девчонка и была сильна, но даже не удосужилась «прощупать» магическую силу Айне и прибывшего климбата.http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/80123.pngИнфирмукс же замер, внимательно смотря на рыжеволосого парня. Цвет его волос не столь «ядовитый», хотя черты лица, может быть, отдаленно похожи на его собственные. Б р е д, он знал, что это бред и единственная их похожесть в подростковых, даже немного детских чертах.
В голове болезненно запульсировало, и теперь точно два зеркальных отражения они скривились от боли, Десятый зашептал и его шёпот хорошо был слышен, – Ру’мадсэ’таэл почему твое лицо не покрывает кость шестирогого Зверя!? – глаза рыжеволосого климбата расширились от удивления, он сильнее надавил на висок, сдерживая исходящие потоки ментальной мощи. Ру уже понял, что его воспоминания внезапно зафонили при появлении этого странного подростка, а тот, скорее всего даже не уловил, что за сцены увидел и что сказал.http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/80123.png
Откуда он… – начала было Нири, но тут её грубо перебил Инфирмукс и её спутник будто вспомнил, да он, кажется, за секунду до появления мальчишки собирался сам сказать что-то...
Да что за психованная парочка! На кой хрен нам ваше барахло, мы пришли не драться, что с малявкой? Я ощущаю нечто совершенно дикое для её неокрепшего тела…
Наконец, чудо случилось и Нири посмотрела на Ангельму, которую упорно именовала Инфи, хотя маленькая Дух не откликалась на это имя, – да, у нее начинается какой-то припадок, малютка излучает невыносимую ауру… страх, боль, отрицание… кажется, ее тело изменяется, она собирается в кого-то или во что-то превращаться. Нужен кто-то, кто сможет затушить её эмоции своими, излучающий эмпат, способный, затопить это… что-то… не знаю, что… – слова Ру.
Девочка задрожала, её маленькие рожки стали увеличиваться в размере, расти, тело свело судорогой, она захрипела, с трудом выговаривая слова из-за уродливо-удлинившихся зубов, – и вы… и вы хотите убивать, уничтожать, рвать… вы, вечно жрущие друг друга, ненасытные убийцы, вы не получите братика и сестру, не получите…

«Айне… Ай-не… ну куда мы опять вляпались…» – Инфирмукс сдержался, сделал шаг назад вдохнул и стал вспоминать все самое хорошее, что было у него в жизни, но обкоцанный мозг наталкивался лишь на образы с Фтэльменой, сценки полета, общения с мегатструмами и… Айне… мало, – да! Нужно накормить её добрыми эмоциями!

Ну что ты, маленькая… – он едва узнал свой собственный голос, мягкий, ласковый, как пух, тихий, – это наши друзья, мы так шутим и забавляемся, когда удается встретиться. Мы же друг за друга жизни отдадим, нет ничего крепче нашей дружбы, Айне сестрица твой сестры, а значит и твоя сестра, правда ведь, Нири? Скорее прекращайте этот балаган, вы переигрываете и девочку до истерики довели, Ру, брат, что за фигня, – самое сложное поверить в то, что говорить, почувствовать, представить, будто они и правда самые-самые-самые близкие друзья, кровные братья и сестры, – в смысле, где ты отыскал такое чудесное создание и почему не попросил у нас помощи?
Эээ, да мы это сокровище нашли при странном стечении обстоятельств…
Со стороны Ру и Инфирмукс улыбались друг другу как идиоты (похоже, два психа-менделиста легко находят общий язык), Нири же в шоке хлопала глазами, смотря на Айне так, будто у той вместо лица был газовый гигант.

+1

44

Не все твари Климбаха признают преимущество зубов и когтей. Внешне безобидные, напоминающие ни то морского конька, ни то надзвездный витраж, творение художника-импрессиониста, они заманивают беспечных путников в путанные лабиринты ментальной магии. А затем, как поймавший жертву в ажурную сеть паук, вытягивали что энергию, что истощенную плоть с одинаковым удовольствием. Немало закаленных боями воителей, бесстрашных ретивых охотников пали от длинных, хрупких, увенчанных иглами лапок. Пустая оболочка, высушенная на солнце кожа, покрывала истонченные кости могильным саваном.
Айне чувствовала себя так, будто стала жертвой одной из таких тварей. Она стояла на месте, не чувствуя себя способной пошевелиться, и обреченно наблюдала за тем, за новым витком отчаянья и надежд, щедро приправленным безумием.
Иешуа, – произнесла она одними губами. Вся эта история была создана для Иешуа. Не важно, для проверки того, насколько далеко он сможет найти или какую правду сумеет выбрать. История Ру’мадсэ’таэла и его спутницы, какой бы она не была, тоже не была важна. Айне не было места в этом повествовании. Пытаясь что-то изменить она лишь обнажала свои слабости.[float=right]https://i.imgur.com/yoABtdw.jpg[/float]
… от воспоминаний о том, как глаза жгли слезы, а тело – кровоточащие порезы, девочка почувствовала тошноту. Как странно это совпало с тем моментом, когда Инфирмукс с Ру изо всех сил разыгрывали братскую любовь, а недоверчиво покосившаяся на них Нири сказала:
Для тебя – Шестерка… Но можешь звать меня Нири. Я не возражаю, ведь… ведь приятели так делают, – убрав тесак за спину, она даже протянула Айне руку, улыбаясь при этом так, будто уже вгрызалась в костный мозг правительницы девятой зоны. И Айне молча вложила свою ладонь. Пусть она была сломанной, лишней частью происходящего. Но, помешав ему, изрежет судьбы трех не самых плохих климбатов, одного не самого плохого духа и еще одного духа, возможно, самого ужасного из всех.
И это не помогло. Айне наблюдала за тем, как сведенное судорогой тело Ангельмы, глухо падает на пол, да так, что Ру не успевает его ухватить. Девушка кричит в припадке, до крови царапая макушку, увенчанную рогами, будто причудливой диадемой. –  так происходит всегда… создает детей… чтобы кормить кровью землю, чтобы не потерять дар… вы ничем не отличаетесь, такие как она… мясники, лжецы, монстры…
Со сведенных вместе ладоней планетарного духа, как совсем недавно моток ниток, срывается слепящий магический огонек. Когда он касается земли «мертвого мира», вулканические скалы под ногами климбатов затряслись, обнажая лавовые провалы. Шумно вдыхая воздух в непомерные легкие, зверь-тягач уносится ввысь, унося с собой товары, которые торговцы были готовы без сожалений отдать. Айне не чувствует сухой, увенчанной когтями руки противницы. Оглядывается по сторонам и замечает, что каждый из них оказался на собственном каменном осколке посреди лавового озера. Кроме Ангельмы зависшей в трансе на расстоянии метра от островка Ру.
«Настало время сказаний, Айне, – велит голос в голове девочки, так непохожий на искрящие болью слова юного планетарного духа. – Тебе-Огоньку выбирать-соизмерять, какими они будут».
И вместо того, чтобы коснуться рукоятей Помилования и Казни Айне начинает свой рассказ:
Ты права. Мир полон ненависти, Ангельма, но есть и другие истории, как у тебя есть другие имена. История шестирогом Звере, о лисице и торговце, о жертвующей матери… Я знаю предание о двух климбатах, которые оказались в клетке. Но на самом деле пленены были их сердца, – раскинув черные крылья, Айне дошла до края платформы и галантно подала Инфирмуксу руку, как делают это дриммэйрские лорды. Или не Айне, а Сату, чьи метаморфические руки коснулись сознания климбатки, изгоняя мысли, по тяжести способные соперничать с десятком пудами свинца? – Слышишь лязг? Это Демон, чья кровь кипит не хуже огненных ключей Инфернума, разит предателей. А шепот пленяющего разум тумана? Эфир вновь потерялся в переплетении дорог… но почему под его ногами хрустят кости? Есть разные монстры, Ангельма, одни хотят тебя сожрать, иные выжать до конца. И в их тюрьме были прикованы климбаты. Сначала они не поладили и чуть не перегрызли друг другу глотки. Такое бывает, когда имя человека идет впереди его самого. Чтобы срезать цепи им пришлось вырвать клыки у собственного Зверя – ему пойти на компромисс, ей солгать. Мелочь для тебя, но героям этой истории было нелегко… слышишь, как скрипят зубы и дергаются костяные хвосты? И вот скорбилус-мать спела свою песнь, тюремщики оказались повержены… Но что это за клетка, которую можно сломать простой ложью? Помнишь, Ангельма? В к клетке заперты их сердца. А их нельзя освободить ни мечом, ни магическим искусством. Нужно было сделать нечто большее. Отпереть пять дверей.
Айне подмигнула Инфирмуксу. После климбатских сказок во сне детей караулили кошмары, но Ангельма, которая должна была стать принесенной в жертву энергетической структуре долины Инфернум, не видела иных снов и не ждала иных сказок. Искры кипящий ада, так похожего на арену, где климбатам впервые пришлось сражаться вместе, отражались в глазах Айне, как в причудливых зеркалах. «Запомни: в этой истории два героях. И я не могу продолжать без тебя».
Что же случилось следом? – спросила у Темного Эфира Демон, и эхо ее голоса отразилось в стенах пещеры. Пещеры полной кристаллов, отчасти затопленной и безлюдной, находящейся в тысячах километров отсюда, в которой ментально оказались двое не самых обычных правителей, двое не самых простых торговцев. И одна не самая обычная слушательница, удивленно распахнувшая розовато-алые глаза.

Отредактировано Айне (21.04.2019 14:30:45)

+1