За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.
Всем отличного лета и благодушного настроения, а также легкой работы тем, кто заменяет коллег по службе или сдает экзамены! Напоминаем, что встроенный загрузчик uploads для картинок работает очень плохо, немалая часть изображений в Ваших анкетах/эпизодах слетела. Мы добавили новый загрузчик на форум, но Вы вольны использовать свои ресурсы, пока что АМС использует hostingkartinok.
За последнее время произошло много мелких изменений. Раздел FAQ укомплектован по тематикам для эффективного поиска нужной информации и дополнен. Введено важное изменение, касающееся понятия «человек», о нем можете узнать в объявлениях, сообщение №29. В правила проекта добавлен новый пункт 2.20. Мелкие многочисленные поправки, не влияющие на что-либо, но улучшающие восприятие, перечислять не будем.
Хэй-хэй! У нас изменения! На форуме введена упрощенная навигация по базовому реестру способностей. Еще заканчивается прием на конкурс «лучшие посты периода апрель – май». Каждый, кто принимает участие в конкурсе, то есть предлагает пост и голосует, зарабатывают от 5 до 10 кристаллов, в зависимости от количества предложенных постов и голосов.
Поздравляем всех с началом майских праздников, пусть они пройдут весело и позитивно! Новостей у нас много: новый ежемесячный набор на конкурс «лучшие посты месяца»; небольшое, но всегда приятное сокращение матчасти; а еще, наконец-то, сделан раздел с нашими ежегодными конкурсами и ивентами, в общей сложности их получилось пять. Проще говоря, Вы обязаны заглянуть в раздел объявлений!

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Алая роза
Воронка хроновора
Свитки забытого мира
Игра демона




Схватил её за локоть и… он грубо взял её, не в том смысле, в котором овладевают друг другом физически, нет. Он овладел ею ментально, проникая в её мозг огромной неотвратимой волной, ломая сопротивление ментального блока. Врывался насильно, не спрашивая...
Что-то мне подсказывает, что нас ожидает очередной крупный бой. Но, увы, без него не обойтись, если мы хотим иметь хоть какие-то гарантии безопасно переночевать в башне. Или, по крайней мере, до тех пор, пока что мы не убедимся, что это «нечто» не сможет...
Да, возможно и так. Но заглядывая в чью-то жизнь, ты узнаешь о том, кто перед тобой. Так, я узнал о том, кем является Шики на самом деле. однако куда хуже не читать чьи-то воспоминания, а читать чужие чувства, используя их против хозяина. Но именно это...


      
      

Но никто не пришел. Айне казалось, что она целую вечность вглядывается в горизонт. Ни титанических, скованных огнем и камнем мегаструмов, ни одинокой фигуры мальчишки. Только радиоактивное солнце утопает в набивших оскомину лиловых небесах.

Дарлай как раз закончил сбор данных и приступил к их обработке, когда в помещении лаборатории вспыхнул синий свет (наиболее приятный для инсектов) и мертвый женский голос произнес: - Внимание. Перегрузка системы. Разбалансировка ментальной...

Отрезвляюще. Инфирмукс вдруг осознал, насколько его собственный разум лабилен и насколько собственная личность подвержена чужому воздействию, если речь едет о чьих-то жизнях. Уж неизвестно, воздействие ли Айне на его менталитет или просто...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Fables of Ainhoa
ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLМийрон photoshop: RenaissanceWhite PR
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Романтический императив | Лорен/Канта


Романтический императив | Лорен/Канта

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://s2.uploads.ru/QM2JN.png


Данный эпизод представляет собой альтернативную историю. Характер персонажей частично сохранен


https://img-fotki.yandex.ru/get/3311/47529448.d7/0_ccbde_a02ea8a6_orig.png
Нонтергар/город Фриор
https://img-fotki.yandex.ru/get/6604/47529448.d7/0_ccbe6_2f625120_orig.png
Лорен Кёри-Штейлес, Канта Мория
https://img-fotki.yandex.ru/get/9797/47529448.d7/0_ccbe1_6955ad2_orig.png
Лорен и Канта - напарники и вместе они работают уже не один десяток лет, закрывая друг другу спину, доставая друг друга из самых казалось бы безвыходных ситуаций, и за их плечами стоят блестяще выполненные операции. Они наёмники, не знающие пощады и жалости, для которых цель заказчика - это их цель. Но вот незадача, работают они исключительно на террористическую организацию под названием «Гильотина».
Канта - обладатель скверного и мерзкого характера, Лорен, впрочем, тоже - он излишне самоуверен, дерзок и хам ещё тот. Казалось бы, что может держать их вместе? Но силой совместно преодоленных обстоятельств черты их характеров оказались сплавлены в одно целое, называемое командой. У них нет слабостей, нет уязвимых мест, их тактика и стратегия выверены до миллиметра, но только в команде. Их обоих проще назвать головорезами, нежели нормальными личностями, у каждого из них свои тараканы в голове, и всё бы ничего, если бы у Канты не было единственной настоящей слабости по имени Лорен.
https://img-fotki.yandex.ru/get/2710/47529448.d7/0_ccbe7_a5ca5e90_orig.png
Бой как таковой не предвидится, но в любом случае - официальная система (с исключениями по договоренности)

Отредактировано Канта Мория (Среда, 10 февраля 21:14:45)

0

2

Ночью вопрос: "Где ты?"
Утром вопрос: "Где я?" Почему нас нету?


Это был обычный вечер, каких в жизни Канты было тысячи и, по всему видимому, ещё столько же будет. Хотя нет, этот вечер был мрачнее и безысходнее предыдущих, как казалось антиквэруму. На этот раз он остановился у себя в квартире на несколько дней, и теперь в полумраке комнаты с занавешенными шторами сидел на кровати, забравшись на неё с ногами. Смотрел в пустоту прямо перед собой, о чём-то думая, а ему было что вспомнить за последнее время.
Тогда они вдвоем с напарником взяли на себя ту операцию, с которой не справиться и команде из десяти человек. Тогда было нереально опасно и сложно, каждый шаг с корнем вырывал нервы, запаянные в хладнокровие, но они оба не сомневались. Уверенность и команда из двоих - вот что спасло их тогда. Цель оказалась достигнута, у них всего пара ранений, ещё один отчёт в бухгалтерию организации и обоих отправляют на заслуженный отдых. Так они на следующий вечер, особо не договариваясь, оказались на пороге типичного клуба, ведь что ещё нужно, чтобы на самом деле отдохнуть? Компания из незнакомых лиц, алкоголь, бесчисленное количество приятелей и столько же расходуемых денег. А потом Канта, уже вусмерть напившись, нашёл глазами своего напарника в компании какого-то типа. Что тогда нашло на него, антиквэрум так и не понял, но он покинул злосчастное заведение тут же. Без истерик, без всяких сцен и выяснения отношений. Также молча на следующий день продолжил работу с Лореном, как будто ничего и не случилось. А тот и не спрашивал, он его в упор не видит, Канта знал. Почти с самого начала их знакомства знал, как только понял, что напарник воспринимает его исключительно другом, и никак иначе. А Мория и не возражал, а просто молча любил.
Что это за чувство Канта понял сразу, как только увидел эти угловатые черты лица, небрежные, словно развязные движения, осанку с прямыми плечами и ленивое напряжение сильных мышц под тонкой рубашкой. Всё это вместе с безбашенным, бесстрашным и невероятно дерзким характером. Одноглазый рыжий хам - так было проще охарактеризовать напарника. Таким он и остался. А ещё Лорен курил, много и часто, сигареты были его фетишем, а вот Канта сходил с ума от их запаха, который был ещё одной составляющей неизбежного образа полукровки.
Много воды утекло с тех пор, но одно осталось неизменно - это их взаимоотношения, как они установились в первый же день, так мало чем изменились. И это никак не задевало антиквэрума, это было предсказуемо.
Вот и теперь в этой заброшенной квартире на него нахлынули воспоминания, как всегда не вовремя. А ещё он, никак не ожидая от себя наивности, поддался одному из поверий городишки, который проезжал по пути сюда. Там существовало предание, что одинокий дух, когда-то потерявший все свои территории, бродит рядом с тем городом эделиров. Это был единственный город, где его встретили не несчастья, а вполне себе дружелюбный народ. И с тех пор редко, но случалось, что люди, потерявшие дорогого человека, находили его при разных обстоятельствах, но находили. А вот быль это, или явь, кто знает. Странно это получилось, да и Канта в сказки не верил, но отчего-то, проезжая мимо города попросил того духа, чтобы напарник обратил на него внимание, хоть немного, но чтобы увидел в нем не только друга. Казалось бы, чего сверхестественного, но для Канты это было чем-то нереальным. Но с того дня ничто не изменилось, увы..

Отредактировано Канта Мория (Пятница, 12 февраля 08:27:40)

+1

3

Тёмные и мрачные коридоры в сумерках казались ещё мрачнее. Их углы словно утопали в темноте, что создавало иллюзию лживой бесконечности. О том, что за темной прячутся стены, отчетливо говорило отражение собственных шагов. Так что иллюзии не было, и факты говорили сами за себя. Шаг. Потом ещё один. Казалось бы, проще сорваться на бег. Тем более, темнота и гнетущая тишина сзади способствовали этому. Но офицер вместо этого останавливается посреди коридора. Нервы приятно натянуты, однако страха никакого нет. Это просто игра с собственным воображением. Лорен знает, что сзади никого нету. Он привык, что противнику проще заходить к нему со спины, чем идти в открытую. Но даже при таком раскладе, смерть нападающего — лишь вопрос времени. Лорен усмехается, слегка приподнимает левую бровь, щурит единственный глаз. Зажигалка вместе с сигаретой привычным движением оказывается в руках. Лорен зажимает сигарету между зубов, выжидает пару секунд, словно прислушиваясь к тишине коридора. Щелкает зажигалкой. Огонь вспыхивает не с первого раза. Лорен тихо ругается и замолкает. Он отчетливо слышит шум собственной крови по венам. Чередует мысли с затяжками. Потом продолжает свой путь. А цель его пути — квартира напарника. Осталось совсем немного, и через пару минут Лорен, поднявшись по лестнице, останавливается перед дверью. Постучать? Хах, как бы не так. Отмычка сверкает в руке, и замок поддается с такой же легкостью, как очередной любовник прошлой ночью. Лорен довольно хмыкает. Дверь не скрипит и никак не выдает того, что кто-то чужой проник внутрь. Лорен вдыхает запах чужой квартиры. Ни с чем не спутать запах лотоса, который только здесь. Такой знакомый и неповторимый. Но Лорен настойчиво подносит сигарету ко рту, и запах исчезает. Идет вперед по коридору и останавливается в дверях комнаты, где Канта сидит на кровати. Облокачивается плечом об косяк, убирая руки в карманы, зажимая сигарету в зубах. Почему-то не хочется нарушать тишину, но смотреть на Канту так долго тоже не имеет смысла.
— Йоу, красотка, — понизив голос, говорит Лорен, затягиваясь, — давно тут сидишь? — Лорен не собирался сразу говорить о цели своего визита. Гораздо интереснее наблюдать за реакцией Канты и попытками выяснить, что Штейлесу здесь надо. Кажется странным, что Лорен вот так без предупреждения пришёл в чужой дом, но он знает, что Канта не выгонит его. Всё-таки напарник, и многое связывает их, пусть и только то, что касается работы. И не раз было, что Лорен приходил к Мории после очередной неудачной вылазки, и отлеживался у него. Но сейчас причина была совсем другая. Наверное, Лорен смог бы найти дорогу к этой квартире даже, если бы остался без обоих глаз. Но он никогда не приходил просто так.
Штейлес продолжает стоять в дверях, не из-за того, что его не пригласили в комнату, а оттого, что просто так ему удобнее смотреть на Канту. Смотреть, как скупые лучи, проникая через стекло, освещают его фигуру. Как они распадаются и дробятся, попадая на его волосы. Как они отражаются в его глазах, оттеняя их и делая совсем тёмными. "Что-нибудь случилось?" — почему-то именно этот вопрос Лорен хочет задать напарнику, но не делает этого. Лишь продолжает смотреть на него. Какие бы тайны он не скрывал, рано или поздно Штейлес всё равно об этом узнает. От него ничего не скроется, не уйдет от его внимательного и жёсткого взгляда. Если он решил что-то узнать, то узнает, перед этим сыграв со своей жертвой в жестокую игру. Про него говорили, что он вообще ничего хорошего не испытывает по отношению к окружающим.  И, наверное, они были правы.

Отредактировано Лорен Штейлес (Четверг, 18 февраля 12:47:32)

+1

4

Казалось, одиночество в этой квартире один на один с самим собой и своими мыслями должно продлиться вечность, и Канта не был бы против. Он привык, и такое положение дел его устраивало. Тяжёлые мысли настолько поглотили его, что он не услышал, что пришёл его напарник, не слышал, как тот остановился на пороге комнаты, но вдруг почувствовал до боли знакомый запах сигарет и ровно за секунду до того, как Лорен нарушил молчание. Может, если бы Мория не понял, что здесь кто-то есть, его бы передёрнуло от неожиданности, но вместо этого он спокойно повернулся в сторону напарника, не изменяя своего положения и останавливая на полукровке взгляд потемневших глаз.
- Пару часов, - собственный голос был как будто чужим, но слова, вопреки ожиданию, давались легко. Он врал: здесь Канта побыл не час, не два, не даже десять, а сутки, ровно с того самого момента, как последний раз виделся с Лореном. Вновь тот же непринужденный тон напарника и знакомое ощущение целостности себя захватило существо антиквэрума, когда рядом находится тот, кто больше, чем дорог, кто больше, чем просто близок. От этого становилось легче, но и одновременно невыносимо защемляло где-то в груди. Впрочем, это ощущение уже стало постоянным, и с недавнего времени продолжалось и в отсутствии Лорена. Не сводя глаз с напарника, Канта только хмыкнул в ответ на обращение к себе и хотел беззлобно усмехнуться, но угол губ болезненно дрогнул, превращая усмешку в ничего не значащий полуоскал. Как же, ведь напарник назвал его незатейливым "красотка" только потому, что красоту Мории трудно не признать, трудно не заметить, но для Лорена она ничего не значит. Так, всего лишь красивый цветок, который просто украшает интерьер комнаты. Мучительно хотелось отвести взгляд, чтобы не видеть до боли знакомого и уверенного в себе напарника, небрежно облокотившегося о дверной косяк в развязной и сильной позе. Чтобы не видеть прямой росчерк бровей, сломанную линию губ с зажатой в зубах сигаретой, хищный прищур и невыносимую темноту изумрудного глаза. Чтобы не видеть угловатые черты лица, перечеркнутого черной полосой повязки. Но Канта не отвел глаз, а продолжил прямо смотреть на Лорена, потом нахмурился.
- Ты-то что здесь забыл? - Спокойно спросил, окидывая его изучающим взглядом. - Ты вроде не ранен и... ничего не случилось, - Мория поднял глаза на напарника, тут же сталкиваясь с его прямым взглядом, и неимоверным усилием воли заставил себя не отвести взгляд. Когда это последний раз ему было так тяжело, что даже смотреть на Лорена нет сил? Видимо, не последнюю роль сыграли эти два часа, проведенные наедине со своими проблемами и мыслями. Канта неодобрительно поджал губы, прекрасно понимая, что это не укроется от напарника. Да плевать, это не имеет значения. Мало ли, что случилось у Канты, ведь если не сказал, значит, ничего особо важного. По крайней мере так должно быть, но вот так ли на самом деле...
- Начальство говорило, что на днях передаст архив документов для следующего задания. Тебе ничего не передавали? - Мория глянул на напарника, рассчитывая своим вопросом сбить начатую тему, которая ему не особо-то нравилась. Если Лорен что-то заподозрит, то это может очень плачевно закончиться, потому что ему не понять Канту, да и что, он сразу влюбиться в него, как только узнает? Чушь, такого не бывает и не будет, антиквэрум это знал. Но сегодня Мория был как ни когда близок к своему личному проигрышу, как никогда близок к тому, чтобы можно запросто заподозрить и раскусить его. Собственно, поэтому он и задал этот вопрос. Ведь, как они однажды говорили: мы напарники в первую очередь, да? Да, Лорен? Да, именно так. И менять Канта ничего не хотел - не сейчас, ни когда-либо. Пусть всё останется так, как было, так, как сложилось изначально.

Отредактировано Канта Мория (Четверг, 25 февраля 07:41:15)

+1

5

— Пару часов, — этом повторил Лорен, всё также оставаясь на пороге, — И о чём же ты думал всё это время? — Лорен был больше, чем уверен, что Канта о чем-то думал. Или о ком-то? От его глаза никак не могло укрыться внутреннее напряжение Мории, его смятение и попытка спрятать чувства так, чтобы Лорен ни в коем случае их не увидел. Раньше такого никогда не было. Раньше Лорен не видел чувства напарника, кроме раздражения, настолько хорошо. А это чего-то, да стоило. Губы трансквэрума растянулись в усмешке маньяка, поймавшего свою жертву и представляющего, что он будет делать с ней.
— Тебя я здесь забыл. Тебя. Потому что ты мне нужен для выполнения задания, — Лорен поднял руку с флэшкой, зажатой между пальцев на манер сигареты, — С этим стоит разобраться как можно быстрее, — офицер прошёл в комнату, бросив взгляд на Канту, — Ты не против, если я воспользуюсь твоим ноутбуком?
Не дожидаясь, пока ему разрешат, Лорен сел за стол и поднял крышку компьютера. Пальцы пробежались по клавиатуре, набирая пароль. Через секунду после нажатия клавиши "Enter" на экране появился рабочий стол. Лорен закинул одну ногу на другую так, что лодыжка проходит по колену. Компьютер поставил на закинутую ногу, откидываясь на спинку стула. Открыл на флэшке файл и распечатал его. Стоящий рядом на столе принтер послушно выплюнул бумаги, которые Штейлес отдал Канте, чтобы он тоже мог изучить предоставленную информацию.
— Блин, у тебя тут пепельницы нет, — выдыхая дым через зубы, процедил Лорен. Стряхнул пепел прямо на стол, — Тогда сорри.
Читать документ он абсолютно не хотел. Да и что там может быть такого важного? Открыл на флэшке папку с фотографиями вчерашнего любовника. Чуть усмехнулся, открывая первую из них. На ней был запечатлен молодой буланим с белыми, как снег, чуть вьющимися волосами до плеч, с красивыми светло-зелёными глазами, в которых где-то в глубине плескалась глубокая, непоправимая печаль. "А всё-таки он красивый," — подумал Штейлес, жёстко усмехаясь и снова отправляя сигарету в рот. Потом пощелкал ещё несколько фотографий. На каждой из них был один и тот же парень. Лорен отлично помнил, как фотографировал его. Помнил, как он сначала был против, потом всё-таки согласился, как прятал взгляд за чёлкой. А ведь жаль, что этот парень остался жить только на этих фотографиях. Жаль. Лорен провел у себя по лбу. Воспоминания прошлой ночи слишком некстати всплыли в голове. Ну вот зачем именно сейчас? Штейлес закрыл глаз. Где-то глубоко под ребрами противной змеей скользнуло сожаление. Офицер помнил каждый вздох, чужую дрожь, невнятный шепот, больше похожий на бред. Помнил, как кожа быстро холодела под руками, согреваемая лишь струями крови. Помнил, как белые волосы окрашивались красным, как зеленые глаза темнели.
Штейлес тряхнул головой, отгоняя наваждение. Как не вовремя. Но воспоминания впились в мозг и теперь не желали отпускать. Лорен понимал, что сорвался, что снова выпустил своего внутреннего зверя, который вот уже несколько лет напоминал о себе лишь страшным рыком посреди кошмарных снов и звоном цепей, когда кто-то говорил "не сожалей." Штейлес тяжело вздохнул и закинул руки за голову, уставившись в потолок. Мысли как-то разом покинули голову, после чего Лорен вспомнил, что находится в квартире напарника, а здесь не пристало думать о том, что сделано. Сигарету он затушил о поверхность стола.
— Ты всё прочитал?

Отредактировано Лорен Штейлес (Четверг, 18 февраля 19:30:46)

+1

6

И всё-таки Канта был прав - ничего не изменилось: напарник пришёл сюда только из-за миссии, приступить к выполнению которой им предстояло буквально через пару дней. Кажется, начальство говорило, что это задание отличается своей непредсказуемостью, но не может такого быть, чтобы они не смогли составить основной план действий и пару запасных. В общем-то, именно этим и предстояло заняться в ближайшие несколько часов. Эту работу Канта любил, и не только из-за того, что они с напарником понимали друг друга с полу слова, а план миссии составлялся словно сам собой. Нет, антиквэруму нравилось чувствовать Лорена рядом, совсем близко, когда обсуждение переходило за монитор компьютера и Канте приходилось со своими бумагами садиться рядом. Тогда, пытаясь вникнуть в суть печатных строк с всевозможными планами и графиками, он терял голову от близкого и терпкого запаха сигарет, от хриплых нот чужого словно раненого голоса, от ощущения себя единым целым с напарником, от ощущения себя нужным ему. Тогда он, пытаясь не потеряться среди водоворота ощущений, среди бесконечного потока информации, пестрящей фотографиями и печатными страницами, покидал своё место рядом с напарником и уходил из комнаты, топя ворох эмоций в терпком и обжигающе-горьком кофе. Нет, его запах не мог перебить запах сигарет, когда Мория возвращался и оставлял чашку среди разобранных по костям документов, но Канта и не преследовал эту цель. Этот горький запах вкупе со вкусом кофе не давал потеряться, ровно как и стальная нить ответственности за миссию, прошивающая сознание и впивающаяся в мысли, стоило только слишком сильно отвлечься. Нет, Канта ни в коем случае не страдал, он чувствовал себя живым, чувствовал себя почти что счастливым, находясь в четырёх стенах наедине со своим напарником. А для полного ощущения не хватало всего ничего - другого взгляда единственного изумрудного глаза: чуть более заинтересованного, такого, который ответит на внутренний пожар. Но Лорен не изменялся, а Мория уже не ждал.
На вопрос напарника Канта внутренне вздрогнул, тут же теряя ход собственных мыслей, но только холодная выдержка не позволила ему вздрогнуть по-настоящему. Он перевёл взгляд на одноглазого.
- Да так, - пожал плечами. - Вспоминал наши миссии, - хмыкнул, пряча настоящие эмоции за безразличием и типичным выражением легкого раздражения на лице. Это всегда работало, сработает и сейчас, Мория знал. Но самообладание едва не сдалось, когда Лорен произнёс следующие слова. "Как? Меня забыл? Разве...?" Но мысли тут же оборвались, стоило напарнику закончить своё предложение. "Вот как, значит. Я нужен тебе для задания. Ладно..."
- Ты куда-то опаздываешь, что тебе нужно быстрее разобраться? Дата миссии назначена на следующую ночь, поэтому мы точно успеем даже с самым медленным темпом работы, - Канта усмехнулся и кивнул напарнику, разрешая ему сесть за ноутбук. Да тот мог бы и не спрашивать, и так же знает, что здесь почти все вещи на двоих. К тому же Лорен привык работать за монитором, поэтому отказывать ему не имеет смысла. А вот Канта предпочитал более простой вариант - информацию в печатном виде. К тому же, ему было удобнее оставлять на полях пометки карандашом, да и просматривать такие страницы гораздо проще. Продолжая сидеть на кровати, обняв себя за колени, Мория молча смотрел, как принтер с шумом отпечатывает информацию на листах. Потом забрал внушительную стопку из рук напарника, буркнув что-то наподобие благодарности, и только покачал головой, заметив, как Лорен сбил пепел прямо на стол. Взял с тумбочки карандаш и, пролистав титульные страницы, уткнулся в документ. Попросту терять времени Канта не хотел, поэтому пробежав глазами всю информацию, приступил к её доскональному изучению. Начальство не врало: эта миссия относилась к такому типу, где существует только один план - импровизация, как сказал бы напарник. Мория нахмурился, стискивая в руке карандаш. Предоставленной информации было слишком много и буквально через пару десятков листов у Канты голова пошла кругом. Он поднял глаза на Лорена, который продолжал сидеть за ноутбуком, намереваясь начать обсуждение с ним и чуть не поперхнулся. Монитор был занят не документом, нет, совсем не им, а фотографиями какого-то типа. Белобрысого, смазливого типа! Мерзкий типаж - Мория оценил. Почти сразу же снова уткнулся в документы: говорить ничего не хотелось, но Канта уже чувствовал, как внутри поднимается какая-то страшная волна. Тёмная и поглощающая, сметающая всё на своем пути. Но Мория хотел дать напарнику шанс исправиться и таки вспомнить про миссию. Но эмоции, похоже, решили всё за него, а заданный вопрос совершенно выбил из колеи.
- Да, Лорен, я, блять, всё прочитал! В отличие от тебя! - Мория швырнул карандаш в другой конец комнаты и вскочил с кровати, сминая в руке стопку документов. - Сколько можно пялиться на эту тупую блондинку?! - он ткнул документами в сторону монитора, потом бросил их на пол. Листы тут же разлетелись по паркету, а основная стопка упала к ногам. - Тебе что, совсем плевать, мало того, что на меня, так ещё и на миссию?! - Канта совершенно не подбирал слов, они сорвались само собой. Эмоции обрушились на него удушающим водопадом, безвозвратно утягивая в свой водоворот. Нет, сейчас Мории тоже было плевать на миссию, он был движим исключительно ревностью и такой, что сознание раскалывалось от неё напополам. Все удержанные мысли, все сказанные слова - всё получило свой выход в этой истерике.
- Пошёл ты, - прошипел, сверкая потемневшими от бешенства глазами и чувствуя, как его буквально трясет от ярости. - Да пошёл ты, Лорен! - голос не подвёл: сказанные слова прозвучали почти криком, жестко и неотвратимо. Не раздумывая и толком не понимая, что он делает, Канта вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь и тут же бросаясь к выходу из квартиры. Ему было плевать, что на улице вовсю хлещет дождь и что стрелка часов приближается к двенадцати ночи. Надев сапоги и даже не подумав накинуть плащ, Мория открыл входную дверь. Замок поддался беспрепятственно, и Канта, что есть силы хлопнув дверью, бросился по лестнице вниз. Ступени казались бесконечными, от эмоций становилось совершенно невозможно дышать, а в горло, казалось, насыпали битого стекла. Задыхаясь, Канта толкнул дверь из подъезда, тут же оказываясь на улице. Дождь его не остановил, и офицер побежал по улице, чувствуя, как его одежда тут же стала мокрой и по волосам уже стекали холодные струи воды. Мысли, подстёгнутые шквалом эмоций, невыносимо выворачивали мозг, не давая места здравому смыслу. Ему было плевать, последовал Лорен за ним или нет, было плевать, что он скажет потом, и скажет ли? Ему было на всё это плевать, в сознании только настойчиво билась мысль бежать, бежать как можно быстрее, так, чтобы умереть от разрыва сердца, но не остановиться, чтобы оказаться как можно дальше от этого кошмара, чтобы не видеть никого и ничто. Но от собственных монстров не убежать.

Отредактировано Канта Мория (Воскресенье, 21 февраля 12:03:23)

+1

7

Понять людей, которые убедительно говорили "у меня есть цель" и при этом точно называли её, Лорен не мог. Обычно в такие моменты эти самые люди наталкивались на его безучастный, слегка насмешливый взгляд, сразу же опрокидывающий всякое желание спорить о цели и смысле жизни. А была ли вообще эта цель? А смысл? Если бы всё-таки, кто-то и спросил бы у Лорена о них, то он бы сказал, что их нет. При чем сказал бы это так просто и естественно, словно это является прописной истиной. Для него разграничение этих смыслов всегда было другим, нежели общепринятые. Он не считал, что живёт ради какой-то определенной цели, не считал возможным изменить мир, делая добро. Для него вообще не существовало понятий добра и зла. Нет, конечно, об этих терминах он знал, имел прекрасное представление о том, что они значат, но не отождествлял это с тем миром, где ему пришлось жить. Этот мир Лорен назвал бы серым и, будь он художником, то непременно изобразил бы его именно этого цвета. Но Лорен не был ни художником, ни философом, ни писателем. Не был тем, кто выступает против мира, не был борцом за справедливость, не преследовал корыстные цели, не вел сомнительную политику для удовлетворения собственных потребностей. Он делал лишь немногое — срывал маски и намордники, обнажал пороки, ставил их на всеобщее обозрение. И убивал. Да, именно убивал, иначе говоря, осознанно лишал жизни знакомых и незнакомых ему людей. Он убивал, выполняя задания вместе со своим напарником, и убивал, когда его внутренний зверь срывался. Если в первом случае Лорен не получал от этого никакого удовольствия и делал это лишь для того, чтобы выжить, то во втором случае он терял голову от наслаждения. Порой ему казалось, что в такие моменты он не является собой, будто кто-то другой овладевает его телом. Но что мог он сказать, смотря по утрам на стены и пол, залитые чужой кровью? Кровью ни в чем не повинных жертв, в основном тех, кто становился более менее, но дорог Лорену. Его внутренний монстр будто убирал с пути неугодных, тех, кто мог забрать с собой пусть и не всю, а лишь часть души Штейлеса. Души, которую монстр считал всецело своей. И единственным исключением из этого жуткого правила был Канта, напарник, который вот уже много лет работал с Лореном вместе. Порой Штейлес задавал себе вопрос, а не является ли Канта этим самым чудовищем, что спряталось глубоко внутри него? А может, он тот, кто всё-таки убьёт монстра? Тот, кто вырвет его из души саэтэруса, вырвет вместе со всеми пороками и безразличием?
То, что задание, на которое отправляли напарников, было не из лёгких Лорен понял ещё до того, как открыл документы. Но по стечению обстоятельств, так толком их и не прочитал. Сейчас почему-то более важным и значимым для него было смотреть на фотографии белобрысого буланима. Важным потому, что боль от осознания содеянного, медленно пульсировала вместе с током крови, заставляя чувствовать себя живым. Живым. Это ощущение было таким же редким, как улыбка на лице Канты. Улыбка, заставляющая почему-то глубже вдыхать. Наверное, она тоже дарила это же чувство. Его дарила кровь, своя и чужая, его дарил запах пороха и стали. Но это было ложным ощущением жизни, но слишком реальным, чтобы в него не поверить. И сейчас Лорен снова понимал, что живёт. Живёт ценою чужой жизни. А монстр внутри лишь довольно рычал.
Свет от монитора компьютера привычно освещал комнату, когда информатор закрыл злополучные фотографии. Он почему-то даже не подумал о том, что Канта может их увидеть. Хотя, с другой стороны, какая разница-то? А разница была. Она заявила о себе вместе с плохо сдерживаемыми эмоциями Канты, которые подобно урагану обрушились на Штейлеса, грозя стереть с лица земли. Его слова не были просто словами, они звучали почти криком, который в мгновение ока впился в мозг, беспощадно ввинчиваясь и подчиняя своему направлению все остальные мысли. Лорен резко поднял взгляд на своего напарника, сверкнув единственным глазом, казавшимся в темноте ночи совсем чёрным. Шоковое состояние от слов Мории было таким же недолгим, как и вся речь напарника.
— Это не блондинка. Мне не плевать, — Лорен даже не успел толком ничего сказать, как понял, что остался один. Это произошло слишком быстро, слишком неожиданно даже для него. Но ни одного вопроса в голове Лорена не появилось. Лишь чёткая установка — догнать, а потом выяснить. Звук захлопнувшейся входной двери прорезал сознание и словно вернул Лорена в реальность. В ту же секунду саэтэрус сорвался со своего места, твердя лишь одно "найти, только бы найти." Он точно знал, что не должен вот так просто потерять Канту. Вот так просто из-за банальной ревности. Когда казалось, что острые углы исчезли, а характеры стали единым целым, именно тогда все их отношения дали трещину. Трещину до основания.
Лорен не помнил, как оказался на улице. Когда волосы промокли, а вода стала заливать за воротник, он понял, что на улице идет дождь. В голове вместе с пульсом билось осознание, что он теряет своего напарника. Теряет навсегда, бесповоротно и неотвратимо. Казалось, будто Канта прыгнул в бездонную пропасть, откуда не возвращаются, а Лорен последовал за ним. С каждым новым поворотом информатор с ужасом понимал, что не найдет Морию. Вот так просто ошибется одним домом, одной улицей, и их пути навсегда разойдутся. Лорен не звал Канту. Понимал, что это бесполезно, Мория не обернется на зов, не выйдет на его голос. Никогда. И это никогда убивало, рвало душу на части. Казалось, ещё немного, и Лорен начнет плеваться кровью. Но этого не происходило, а минуты стали бесконечностью, которая исчезла, как только Лорен увидел впереди до боли знакомую фигуру. Он снова побежал за Кантой, параллельно с этим осознавая, что каким-то образом оказался в заброшенном районе города. Наверное, антиквэрума можно было понять: он был не в том состоянии, когда идут к людям. И поэтому бежал сюда.
Лорен догнал напарника у какого-то подъезда. Почти на ходу схватил за руку, уничтожая любые шансы освободиться.
— Канта, — Лорен задыхался от долгого бега, от эмоций, захлестывающих сознание. Именно сейчас, снова посмотрев в эти синие глаза, он понял, насколько соскучился по ним за такой короткий промежуток времени, — Ты в своём уме? — саэтэрус не долго думая впихнул своего напарника в дверь подъезда, которая, закрывшись за ними, отрезала их обоих от внешнего мира. Звуки как-то сразу исчезли, и Лорен мог бы поклясться, что на время оглох, но знакомое, почти родное дыхание, хорошо слышимое рядом, говорило об обратном. Штейлес крепко взял Канту за подбородок, притягивая к себе и заставляя смотреть прямо в единственный глаз.
— Я жду объяснений.

Отредактировано Лорен Штейлес (Вторник, 23 февраля 11:35:43)

+1

8

Бесконечные улицы, переулки заброшенные дома и автобусные остановки, заливаемые размеренно падающим дождем, казалось, стискивали сознание в своих гранитных тисках. Город словно заснул, словно вымер на короткий промежуток времени, словно выпал из реальности. Гонимый своими собственными монстрами и терзающими душу эмоциями, Канта, не останавливаясь, бежал и бежал по улицами. Шаги отдавались в глухих переулках и тупиках, утопали в воде и окончательно замирали где-то в темных окнах заброшенных домов. Нежилая зона - вот куда попал Мория, ведомый лишь желанием оказаться как можно дальше ото всех: от людей, от пестрящих светом квартир, от улиц, заполненных транспортом, и от своего напарника. От Лорена Канта хотел оказаться дальше всех остальных, но и одновременно что-то невыносимо надрывалось внутри, гранича с невыносимой тоской. "Ты совершил непростительную глупость, так опрометчиво убежав из квартиры", - пытался донести здравый рассудок, но Мория был недоступен. Ревность продолжала служить разрушительным механизмом в этом безумном беге по городу. Канта уже начал задыхаться, пульс, отголоском бьющийся в висках, уже сдавался, но антиквэрум и не думал останавливаться. Стена дождя превратилась в какое-то наваждение, струи воды, стекающие по лицу, забирающиеся за воротник и холодом пронзающие уставшее тело, казались чем-то необходимым, но им никогда не потушить внутренний пожар, огненным вихрем сжигающий сознание до тла. Канта злился, он задыхался, он умирал от бешеной ревности.
Шагов напарника за собой Мория не слышал, не слышал он и как тот догнал его, а только почувствовал, как чья-то сильная рука схватила над локтем, вырывая из потока мыслей и эмоций и заставляя остановиться. "Лорен", - Канта не смотрел на него. Собственное имя, произнесенное вслух до боли знакомым, насквозь прокуренным голосом, прозвучало словно чужое, но сознание вздрогнуло. Нет, не от осознания собственной опрометчивости, а от ощущения напарника слишком близко. Непозволительно близко. Канта не сопротивлялся, не пытался вырваться и убежать, хотя невыносимо хотелось освободить руку, оттолкнуть Лорена от себя, сорванным криком выплеснуть эмоции и вновь остаться одному среди этих бесконечных улиц. "Нет, нет, Лорен, я не в своём уме, я безумен, на всю голову безумен, и причина тому ты, понимаешь?" Но мысли не стали словами, Канта промолчал и только медленно поднял глаза на напарника, тут же пересекаясь с ним взглядом. Сознание вздрогнуло повторно.
Сильное движение, толкающее в пустоту подъезда, и Мория оказался отрезан от мира захлопнувшейся дверью и своим напарником, оттеснившим его к стене. Тусклый холодный отсвет с улицы едва заметно выхватывал из сумрака знакомые угловатые черты перечеркнутого повязкой лица, опускался ниже, на прямые сильные плечи и терялся дальше, в царящей темноте. Чужие пальцы на нижней челюсти под горлом заставили на долю секунды выпасть из реальности и потерять любые связующие нити разговора. Канта чувствовал, как расстояние между ним и Лореном резко сократилось, и горьких запах выкуренных сигарет теперь впился в самый мозг, заставляя дышать через раз. Мория подчинился, подняв на напарника взгляд и теперь смотря прямо в его единственный глаз. Чужой взгляд обжигал, отрезвляя действительностью, и вместе с тем заставлял в который раз забыться, теряясь в дрожи собственного тела. Даже не пытаясь выровнять дыхание, Мория протянул руку вперед, тут же почувствовав под ладонью плотную ткань верхней одежды напарника, холод застегнутых пуговиц, чужое, тяжелое дыхание. Собственная рука дрожала, не то от долгого и изнурительного бега, не то от ещё бушующих эмоций. Это заставило прижать ладонь сильнее и скользнуть вверх, к воротнику.
- Мне нечего объяснять тебе... Лорен, - собственный голос прозвучал тихо, немного хрипло, в конце предательски сорвавшись. "Ты и так сам всё понимаешь, да? Ведь так?" - это отразилось в потемневшем взгляде синих глаз. Ощущение напарника в опасной близости заставляло терять голову, задыхаясь в собственных эмоциях, заставляло терять себя в собственных ощущениях, а унять дрожь становилось уже невозможно. Как будто первый раз он ощущал Лорена настолько близко, как будто до этого никогда не чувствовал этого невыносимого запаха сигарет, так, как будто первый раз потерялся в своей собственной любви, толком не осознав, что это за чувство. Канта только сильнее сжал чужой воротник двумя руками, чувствуя промокшую от дождя ткань. Он хотел бы опустить взгляд, сказать, что оказался не прав и что подобное больше не повториться, но собственный голос больше не подчинялся ему. Мория молчал, даже не чувствуя, как холод подъезда пробирается под рубашку, не слыша, как с не до конца промокших волос скатываются капли воды и падают на бетонный пол, разрезая тишину. Его сознание, казалось, задыхалось между этими стенами, изредка вздрагивая в агонии эмоций.

Отредактировано Канта Мория (Вторник, 23 февраля 13:35:08)

+1

9

Тишина становилась невыносимой. Каждый вздох, свой и чужой, прожигал сознание, ускоряя пульс, смешивая все мысли, ощущения, эмоции и страхи воедино. Казалось, что время снова замедлило свой бесконечный бег, будто давая этим двоим привыкнуть друг к другу, давая им шанс не сойти с ума, не сорваться, найти здравое объяснение тому урагану, что медленно поднимался между ними. Но обратной дороги не было, ровно как и каких-либо бессмысленных объяснений. Они оба зашли слишком далеко, чтобы здравый рассудок восторжествовал. Слишком далеко, чтобы облагоразумиться и вернуться. Все запреты, принципы, мнения и догадки остались позади вместе с точкой не возврата. Казалось, что воздух густел с каждой секундой, густел до такой степени, что ещё немного и его можно будет пить, словно родниковую воду. Он становился невыносимо горячим, плавился и разлетался от каждого звука на миллионы осколков. Скупой свет вырывал из темноты очертания стоящего напротив, отражался в глазах Канты, искрился отголосками сильнейших чувств. Лорен зря задал этот вопрос. Зря заговорил. Да и к чему, если ответ он узнал, лишь взглянув в эти синие глаза? Тёмные, как ночное небо, такие же недосягаемые в своей глубине и такие же манящие. Лорен мог тысячу раз отрицать, что видел в них всё.
Лорен чувствовал, как чужая рука коснулась его груди. Прикосновение обожгло даже через ткань. Тысячи разрядов тока пробежали по телу, выворачивая мышцы и нервы, сплетаясь внутри позвоночника, заставляя тело предательски вздрогнуть. Нет, не от неожиданности, а от ощущения того, что ещё немного, и Лорен сорвётся. А если это произойдет, то контролировать себя он будет уже не в состоянии. Рука Канты скользнула вверх, вырывая из горла отчетливый рык, прервавшийся хриплым вздохом. Под ребрами резануло болью, когда чувства с новой силой попытались подчинить себе разум информатора. В глазу Лорена сверкнул огонь, тут же теряющийся в окружающем мраке. Слова, сказанные Кантой так и не дошли до сознания саэтэруса. Он слышал только интонацию, с которой они были произнесены, и больше ничего. Голос Канты дрогнул и разлетелся слабыми отголосками, отражаясь от стен и умирая где-то в совсем тёмных углах. Последние стоп-краны были сорваны, не оставляя здравых мыслей. Лорен хотел только одного. Он притянул Канту к себе ещё ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, вместе с этим отпуская его подбородок. На долю секунды задержал взгляд на глазах напротив и, наклонившись, жадно впился в чужие, податливые губы, бывшие сейчас холодными, как лёд. Перехватил чуть выше локтя чужую руку, которая была на его плече, закидывая её себе за шею, заставляя обнять. Обеими, теперь свободными руками, провел по бокам Канты сверху вниз, отчётливо чувствуя каждое ребро, каждый судорожный вздох. Задержавшись сбоку у пояса, руки скользнули ниже, по бедрам, сжимая через ткань и заставляя почувствовать пусть и не сильную, но боль. Лорен толкнул собою напарника на стену, прижимая своим телом к холодной поверхности.
— Ты только мой, — выдохнул вместе с рыком, разорвав поцелуй, и отстраняясь всего на пару миллиметров. Лорен никогда не говорил этого, но всегда подтверждал действиями, заступался ли за него, закрывал ли, помогал ли. Сейчас же эти слова сами собой сорвались с языка, и Лорен был готов убить любого, кто когда-либо посягал на мечника. На его мечника. То, что теперь не отпустит его, он прекрасно осознавал. Лорен прикусил нижнюю губу Канты, сжимая зубы сильнее, чувствуя, как чужая кровь начинает заполнять рот. Отпустил, скользнул языком по чужим зубам, заставляя приоткрыть рот и снова впился требовательным и жестким поцелуем в губы. Дышать было абсолютно нечем, но Лорен плевать на это хотел. Сейчас ему казалось намного важнее не прерывать поцелуя, а тело как-нибудь обойдется и без воздуха. Лорен взял Канту за воротник, сжал ткань до боли в суставах, коротко рванул в стороны, сразу же чувствуя, как пуговицы отлетают в стороны, обнажая совершенное тело. Таким же резким движением Лорен сорвал одежду с плеч, отбрасывая её куда-то в сторону. Сейчас ему было плевать абсолютно на всё. Он уже не мог остановится, и лишь продолжал топить весь вихрь чувств, срывающих крышу, в жестоком, ни разу не нежном, поцелуе. Что уж говорить, но нежность и ласка были чужды Лорену, даже если он оставался с тем, кто был ему по-настоящему дорог.

+1

10

Действительность, казалось, застыла в невесомости, время замедлило свой бег, а Канта продолжал смотреть снизу вверх в единственный глаз своего напарника, изумрудный взгляд которого становился невыносимым. Вдох-выход. Медленный вдох и снова выдох, срываясь в конце. Лёгкие словно сдавливало, и каждый последующий вдох мог стать последним. А потом Канта почувствовал, как, подчинившись резкому движению сильных рук, оказался совсем рядом с Лореном, прижимаясь к нему и чувствуя сильное тело совсем рядом. Разница в росте была ощутима, и Канта мог бы спрятать лицо у того на плече, но вместо этого почувствовал на своих губах чужие, отдающие резким запахом сигарет. Он податливо приоткрыл рот, впуская, и ответил тихим, вымученным вздохом. Одна его рука оказалась закинутой напарнику за шею, и Канта обнял его, чувствуя под рукой длинные жесткие волосы и окончательно сокращая расстояние между собой и Лореном. Чужие ладони скользнули по его беззащитному телу, подчиняя, приручая, а Канта и так готов был отдаться им без остатка. Грубое и властное прикосновение к бедрам заставило задрожать всем телом, подаваясь навстречу жестким рукам. Как он оказался прижат к стене, Канта не помнил, а только ощутил силу чужого, горячего тела, прижимающего его к холодной штукатурке. Расстояние между ними отсутствовало совершенно. Мория судорожно выдохнул и сжал в руке пряди чужих волос. Сказанные напарником слова ворвались в сознание, резко возвращая из эмоций и ощущений и заставляя распахнуть глаза. Пытаясь отдышаться от недавнего поцелуя, Мория поднял глаза на Лорена. Он хотел бы ему ответить, хотел сказать, что полностью признает его, что всё это время и не принадлежал никому другому, но слова и мысли отказались подчиняться. Да и уверенность напарника не нуждалась в подтверждении - Канта всегда был только его. Вкус собственной крови, глухая, едва ощутимая боль от прокушенных чужими зубами губ, и Мория задохнулся тихим стоном. Он вновь подчинился, вновь принял поцелуй, жадно отвечая на него, словно пытаясь запомнить терпкий вкус чужих губ. Грубость напарника сводила с ума, его уверенность в себе сносила голову, с корнем вырывая всякий здравый рассудок.  Канта был болен им, он слишком долго болел, а теперь податливо плавился в этих умелых руках. Короткий звук разрываемой одежды и тело охватил холод подъезда, повинуясь резкому движению, рубашка соскользнула с плеч, и Канта предстал перед напарником в полуобнаженном виде. От осознания этого внутри тугими кольцами стало сворачиваться ощущение собственной беззащитности, и сознание медленно, но размеренно захлестнуло желание отдаться, без остатка отдать всего себя. Запустив пальцы в чужие, жесткие волосы и сжав длинные пряди, Канта ненадолго перехватил инициативу в поцелуе, уже ожидая ответного желания подчинить, но опомниться напарнику не дал. Оперевшись ему в плечи и силой оттолкнув от себя, повалил тем самым на холодный бетон пола, оказываясь сверху. Оседлав его бедра и придавливая своим собственным весом, едва заметно довольно усмехнулся, чувствуя Лорена под собой. От этого ощущения и осознания мнимой власти кружило голову и потолок грозился поменяться с полом местами. Непослушными пальцами Канта стал расстегивать пуговицы на чужом плаще, но не дойдя до конца, коротко рванул, распахивая верхнюю одежду и окидывая лежащего под собой напарника жадным взглядом. Вид Лорена впечатлял, ощущение его горячего тела даже через ткань брюк заставляло заходиться внутренней дрожью, а взгляд его единственного глаза стоил многого в этот момент. В ответ Мория лишь сильнее сжал его коленями и бедрами, давая почувствовать настоящее положение вещей, и, с силой прижав обратно к полу, откинулся назад. Запустив руку себе в волосы, снял с хвоста завязку и распустил его, давая длинным, холодящим прядям упасть на плечи и скользнуть на одну сторону, повинуясь движению. Канта склонился над напарником и, смотря в его глаз, задрал на нем тонкую майку. Тёмная ткань обнажила сильное тело с выраженным рельефом мышц и отчетливой угловатостью выступающих костей, чтобы через секунду с треском разорваться, подчиняясь силе антиквэрума. Пытаясь совладать с дрожью, предательски подчинившей тело, Канта сократил расстояние между собой и Лореном, скользнув к нему и накрывая его губы своими, но вместо поцелуя кусая. Отстранившись, скользнул губами вниз по шее, чередуя поцелуи с жесткими укусами, и провел ладонями по чужому телу, чувствуя под кожей напряжение мышц. Спустившись до пояса, медленно облизал пряжку и запустил два пальца за неё, расстегивая. Та поддалась, звякнув в темноте, и Канта, оперевшись одной рукой о подвздошную кость напарника, поднял на него потемневший от желания взгляд.

Отредактировано Канта Мория (Вторник, 23 февраля 19:54:50)

+1

11

Он всегда считал Канту красивым. Хмурился ли он, злился ли, ругался ли или просто о чём-то спорил. Нет, не симпатичным, смазливым или каким-то ещё, а именно красивым. А ещё чертовски харизматичным. Канта был таким, что им хотелось гордиться, хотелось сказать: "Да, чёрт возьми, это мой напарник!" И Лорен был бы не прав, если б начал отрицать своё желание убить за него всех и вся. Нет, не просто убить, а порвать на части, на куски, чтобы кровью заливало все вокруг, чтобы в полной мере насладиться чужими предсмертными воплями, мольбами и просьбами. Думая об этом, Лорен обычно лишь усмехался и лениво затягивался, мысленно разрешая жить тем, кто оказался слишком близко от Канты. Нет, он не был ревнивым: его порой пожирало чувство собственничества, настолько сильное, что только выдержка, закаленная годами, могла удержать эту бурю эмоций. Но даже сейчас, в этом подъезде, эта самая выдержка нагло свалила, куда подальше, оставляя Лорена на растерзание собственным эмоциями. От них Штейлес задыхался, почему-то не думая, что причиной тому вполне могут быть сигареты, которые он почти никогда не выпускает изо рта. Не думал, что его просто подводят лёгкие. Не думал, банально отдавшись страсти, что сжигала его изнутри, страсти, ломающий всё на своем пути. Где-то глубоко внутри становилось совсем больно, а ребра, казалось, от каждого вздоха разлетались, как битое стекло, нещадно впиваясь в лёгкие и заставляя задерживать сорванное дыхание. Кровь разливалась под кожей, обжигая не хуже огня. Лорен терял голову, слыша лишь чужое дыхание и биение чужого сердца совсем рядом. Он поддался желанию Канты перехватить инициативу и не стал ему мешать, лишь уклончиво отвечая на поцелуй, чуть прикусывая и чувствуя под зубами чужие губы. Каждое движение казалось бесконечно медленным, тягучим, впивающимся в сознание раскаленными крюками, прожигающим до самых костей. Информатор тихо зарычал, когда Канта сжал его волосы, вызывая боль, мимолетным касанием пролетевшую по позвоночнику. Он чувствовал, как руки Канты скользнули по его плечам и не сразу понял, что тот собирается сделать. Удар о пол выбил из лёгких весь оставшийся воздух, заставив задохнуться и ненадолго потерять ощущение реальности. Лорен через секунду пришел в себя, медленно заглатывая воздух, чувствуя, как он раздирает лёгкие. Как Канта оказался сверху, Штейлес не увидел, лишь краем сознания понял, в какую ситуацию попал. После этого мозг отключился окончательно, полностью отдавая тело, измученное желанием, во власть ощущений. Лорен чувствовал, как сильные ноги сжали его ребра, заставляя глухо зарычать. Первым желанием было сбросить с себя обнаглевшего антиквэрума, подмять под себя и отыметь так, чтобы тот даже не помышлял о том, как оказываться сверху. Но когда руки властно прижали его к полу, заставляя полностью почувствовать его холод и хоть немного остыть, Лорен подчинился. Эти же руки скользнули под ряду пуговиц, расстегивая одежду саэтэруса, а потом просто разрывая. Пуговицы как-то сиротливо звякнули в темноте, ударяясь о бетонный пол и отскакивая совсем далеко. Штейлес вдохнул глубже, не отрывая взгляда от Канты, и пожирая его глазами, когда почти черные волосы, подчиняясь рукам своего хозяина, рассыпались по плечам Канты и упали на одну сторону, окрашиваясь в скупом свете подъезда в тёмно-синий. От осознания того, что Канта собственной персоной сидит у него на бедрах, пожираемый сильнейшим желанием, Лорену окончательно относило и так поехавшую крышу. Канта был хорош: растрепанный, дико сексуальный, развратный и возбуждающий. Он был такой только для него.
Треск разрываемой ткани и холодный воздух подъезда скользит по обнаженному телу вместе с чужими, до боли горячими губами. Укусы и поцелуи сводят с ума, заставляют глухо рычать, держась ещё на каких-то остатках самообладания. Где-то глубоко внутри Лорен даже успевает отметить, что выдержка у него даже лучше, чем он всегда думал. Но вид напарника, облизывающего пряжку его брюк, срывает все стоп-краны. Абсолюно все и подчистую. Лорен зарычал, запуская пальцы в чужие волосы и чувствуя, как по предплечью рассыпаются длинные пряди. Рывком поднял напарника на уровень своего лица, все так же держа, и резким, но не сильным, ударом в бок свободной рукой повалил на пол рядом с собой. Перехватил запястье, чувствуя под пальцами ускоряющееся биение чужого сердца. Поймал взгляд синих глаз, подминая Канту под себя и отпуская его волосы вместе с запястьем. Сейчас Лорен был сверху, придавливая Канту к полу собственным весом, прибивая к земле одним лишь взглядом, где не читалась страсть.
— Ты мне нравишься таким, — с этими словами, произнесенными срывающимся шепотом, Штейлес чуть отстранился назад. Провел руками по податливому телу, заставляя прогнуться в спине. Замедляя дыхание и ещё пытаясь сдержать себя, просто чтобы банально не сорваться, расстегнул пояс и брюки Канты, почти рывком снимая с него всю оставшуюся одежду и уже полностью обнажая. Провел руками по бедрам каким-то подчиняющим, но вместе с тем грубым и собственническим, движением, и взяв антиквэрума под колени, закинул его ноги себе на талию, позволяя сдавить себя коленями. Сейчас, когда Канта лежал перед ним на полу полностью обнаженный, с высоко вздымающейся от сбившегося дыхания грудью, с диким, необузданным желанием в глазах, Лорен понял, что никогда не отдаст его кому-либо. Никогда. Этот мечник только его и будет принадлежать только ему. В другой обстановке Лорен назвал бы эти мысли глупыми, ведь в голове, затуманенной желанием и страстью, они прозвучали слишком отчетливо. Но думать по-другому он сейчас просто не мог. Наклонившись к Канте, Лорен провёл языком по его шее, почти целуя и обжигая горячим дыханием, чувствуя, как под тёплой кожей пульсирует сонная артерия. Проведя по рукам антиквэрума, Лорен завел их ему за голову, перекрещивая в запястьях, и, держа уже одной рукой, прижал к холодному полу. Так он имел возможность полностью пресекать любой порыв напарника, и не дать ему шанс освободиться. Он взял его резко и грубо, запустив руку в длинные волосы, рассыпавшиеся по полу и сжимая их, заставил Канту откинуть голову назад. Впился грубым поцелуем в открытую шею, одновременно кусая и не заботясь о том, что тонкие струи крови быстро потекли куда-то за плечо. Он больше не сдерживал себя, не давая Канте привыкнуть и задавая грубый ритм. Он не отпускал запястья, чувствуя, как собственные пальцы скользят по бетону, срывая кожу, но боли он не чувствовал. Вообще никакой. Лишь глухо зарычал, снова кусая напарника в шею, борясь с почти животным желанием и одновременно подчиняясь ему.

+1

12

Наверное, было бы правильнее задаться вопросами, прежде чем как в омут с головой кидаться в собственные и в чужие эмоции. Но здравый рассудок Канты уже давно был не с ним, и покинул он его ровно тогда, когда Лорен разорвал неясность жадным и требовательным поцелуем. Их первым поцелуем. Почему он сделал это? Зачем? Почему не сбросил Канту с себя, когда тот непозволительно уселся на его коленях? Почему не оттолкнул от себя, когда Канта спускался по его телу поцелуями? Но Мория и не искал ответа. Сейчас границы сознания сузились до этого подъезда, до ощущения горячего тела под собой и непривычного, но завораживающего привкуса чужого желания. Такого непривычного, но сводящего с ума.
Ощущение чужих, жестких пальцев в своих волосах и короткий рывок вверх резко напомнили о настоящем положении вещей, возвращая Канту в реальность. Он поддался, ответив вздохом на это грубое движение, и не успел опомниться, как подчиняясь сильным рукам, оказался подмят под напарника. Крепкая хватка на собственном запястье, и без того скачущий пульс ускоряет свой бег, разгоняя ставшую невыносимо горячей кровь по венам и артериям. Взгляд глаза в глаза. Дыхание снова сбивается, становясь хриплым и вымученным. Вид Лорена заставляет содрогаться всем телом, ощущение его сверху вырывает из груди вздох, а взгляд единственного глаза подчиняет, гипнотизирует и заставляет задыхаться. От слов напарника Канта вздрагивает, смотря на него неверящим взглядом, но что-либо спрашивать бессмысленно, всё и так ясно. Собственные руки скользят по чужому телу, чувствуя под ладонями напряжение сильных мышц и их выраженный рельеф, поднимаются выше к плечам и замирают на ключицах.
- Ты... ты мне всегда нравился, - слова с толикой боли даются с трудом, а кислорода катастрофически не хватает. Канта хотел бы сто раз признаться ему в своей слепой и бессмысленной любви, в том, что всегда безумно хотел его, но вместо этого после произнесенных слов лишь молча пожирает глазами, не в силах отвести взгляд. Он уже давно не контролировал себя и теперь с каждым последующим действием Лорена всё больше и больше проваливался в пучину его сводящей с ума власти. Чужие ладони, коснувшиеся разгоряченного тела, заставили податливо выгнуться, подаваясь навстречу, а потом скользнули дальше, к поясу. Звякнула расстегиваемая пряжка, ткань брюк соскользнула с бедер, подчиняясь движению Штейлеса, и чуть задержавшись на лодыжках, вместе со снятыми сапогами оставила Канту полностью обнаженным. Он дрожал, не сдерживая себя и чувствуя как желание отдаться вкупе с осознанием собственной наготы диким сочетанием подчиняет разум. Да, Канта и Лорен были напарниками, и видели друг друга, пожалуй, во всех ситуациях, но именно так, именно таким Мория никогда не представал перед напарником: полностью обнаженный, с голодным взглядом и умирающий от дикого, почти животного желания. Никогда таким, как сейчас, Канта не видел и своего напарника: властного, дикого, как хищное животное, пугающего и вместе с тем невообразимо манящего, с бешеным огнём в единственном глазе. Объект мечтаний и его личная одержимость. От прикосновения чужих ладоней к бедрам Мория неосознанно вздрогнул и, подчиняясь движению, закинул ноги на чужой пояс, сжимая коленями сильное тело, чувствуя угловатость ребер и каждый вздох. Горячее дыхание обожгло шею, Канта податливо откинул голову назад, запуская руки в рыжие, жесткие волосы и сжимая их пряди между пальцами, но Лорен прервал его, и собственные запястья оказались прижаты к полу без возможности освободиться. Мория только вздрогнул в этом захвате и, выгнувшись, прижался к напарнику всем телом. А когда желание стало бритвенно-острым, Лорен взял его: жестоко, властно, глубоко, до слез в широко распахнутых глазах. До боли, до крика. Собственное тело напряженно выгнулось, содрогаясь, но Канта знал, так будет только хуже. Тут же накрыла новая волна боли, не позволяя толком выдохнуть. Он хотел бы схватить Лорена за плечо, останавливая, чтобы тот дал отдышаться, но не мог, поэтому бессильно откинул голову на холодный бетон, заставляя себя расслабиться. Шею обжег поцелуй, вырывая из груди тихий стон, по плечу тут же заструилась кровь. Останутся следы, но сейчас Канте было плевать на это. Он - собственность напарника, а расцветающие красным следы от грубых поцелуев лишнее тому доказательство. Ответная реакция тела не заставила себя ждать, распространяясь по телу волнами постепенно усиливающегося удовольствия. Канта глухо зарычал, отвечая на рык напарника, сильнее сжал его ногами, чувствуя под коленями грубую ткань плаща и двинувшись бедрами навстречу. Тело тут же отозвалось волной бешеного удовольствия, которое отразилось в потемневших глазах, и не могло не накрыть напарника. Он откинулся назад, прогибаясь и хватая воздух приоткрытом в беззвучном стоне ртом, тщетно пытаясь отдышаться и борясь с желанием вырваться из захвата. Он задыхался в пучине терпкого удовольствия, теряя голову от осознания себя в обществе напарника, полностью отдаваясь ему и срывая голос на каждом чужом резком движении.

Отредактировано Канта Мория (Суббота, 27 февраля 16:01:56)

+1

13

Чужое тяжёлое дыхание замирает, словно от нестерпимой боли, прерывается где-то на уровне горла, перехваченное судорогой нестерпимого удовольствия, которое Лорен читает в открытых тёмно-синих глазах напротив, таких дорогих и близких в то мгновение, когда взгляды пересекаются. Изумрудный режущий взгляд проникает в самую глубину синих глаз, где переливается палитра едва уловимых и сильных эмоций, подобных дрожащим отблескам серебристой чешуи рыбы, мелькнувшей в бездонной речной глубине. Ровное и сильное биение чужого сердца так близко и ощутимо, что сводит с ума. Лорен сокращает расстояние, наклоняясь ниже, опирается на локоть около головы Канты, чувствуя совсем рядом рассыпанные пряди мокрых от дождя волос, и прикусывает нижнюю губу Мории, больно проводит зубами, сжимая сильнее и чувствуя, как по губам скатываются терпкие и горячие капли. Он не в состоянии остановить этот порыв жестокости, лишь снова впивается в чужие губы, углубляя поцелуй и чувствуя во рту солоноватый привкус чужой крови. Вкус, пьянящий лучше вина, сносящий остатки самообладания прочь вкупе с податливостью чужого, до невозможности гибкого и желанного тела под собой. Где-то глубоко внутри начинает биться дикий зверь, тот самый монстр, который убивал всех любовников Лорена, но этот самый монстр сейчас хочет не этого. Сейчас он вторит желанию хозяина, желанию обладать, желанию подчинить, вырвать из чужого горла стоны и хрипы пьянящего экстаза, упиваясь ими, заставить захлебнуться в эмоциях и ощущениях. Монстр этого хочет, и он воет, раздирая череп изнутри, и перед глазами Лорена всё плывёт от этой дикой борьбы возможного и запрещенного, от ощущения чужих бедер, сжимающих его рёбра до глухого, почти утробного рыка, рвущегося прямо из горла. Нервы натягиваются до предела, дрожа от каждого ощущения, пронзающего их, словно разряды молний. Чувства обостряются до такой степени, что Лорен только сейчас чувствует боль в ободранных пальцах и отпускает руки Канты, давая ему мнимую свободу. Нет, он не даст ему перехватить инициативу, не позволит, и тихо рычит, рвано выдыхая в ритме собственных ускоряющихся движений — резче, быстрее и глубже, без намека на нежность, лишь чистое желание обладать и отдаться, рождающее дикий ритм двух тел, сплетенных воедино. Дыхание, разделенное на двоих, чувства, ставшие едиными, заставляют кровь стать горячей, почти кипящей, как магма в самом жерле вулкана. Волну жара сменяет холод, сворачиваясь внутри, через рваный выдох снова становясь горячей волной, оставляя память касания и желание повторения. Лорен жадно целует, почти кусает Канту в нижнюю скулу, спускается поцелуями ниже по шее, скользнув языком по пульсирующей артерии и выступающим, резко очерченным ключицам. Он дает возможность чужим рукам обнять его за шею, притягивая ближе к себе, скользит руками по чужим ребрам, чувствуя каждый вдох и выдох на пределе эмоций и ощущений. Они оба тонут в океане чувств, в океане, принадлежащем только им двоим. Это похоже на сумасшествие, на выброс за пределы ощущений и реальности. Мир вокруг исчезает, смазываясь, превращается в пёстрые осколки дикого удовольствия, прожигающего сознание, накрывающего с головой, скручивающегося где-то глубоко внутри и разлетающегося огнем по воспаленным венам. Дыхание тяжело замирает на доли секунды, а воздух сгущается до такой степени, что с трудом проникает в лёгкие, раздирая гортань и трахею, когда Лорен наконец-то наполняет им измученные лёгкие. Выматывающее чувство после вспышки удовольствия заставляет сейчас тяжело опуститься на локти, почти придавливая Канту собой к холодному полу. Рука мягко скользит по чужим волосам, пропуская через пальцы длинные, мокрые пряди. Сейчас Лорен хотел запомнить Канту навсегда, таким, принадлежащим только ему. Наклоняется ниже, аккуратно лизнув по щеке, намеренно уклоняясь от поцелуя, чуть выдыхает. Всё идет кругом, то ли от нехватки кислорода, то ли от тяжелого напряжения мышц, наливающего голову и тело словно свинцом. Лорен прижимает Канту к себе, легким движением убирая с его лица длинную челку. Останавливает взгляд на его синих, глубоких глазах. Находит рядом на полу его плащ и набрасывает его на плечи напарника, сильнее прижимая податливое тело к себе, согревая своим теплом. Теперь под Кантой не холодный пол подъезда, а теплая, плотная ткань. Лорен прижимает губы к виску Мории, прикрывая глаза, вдыхает его ни с чем несравнимый запах. Дыхание всё ещё сбито, но сердце уже замедляет свой бег, подстраиваясь под привычный, размеренный ритм.

+1

14

Ему было хорошо, ему было чертовски хорошо, когда терпкое удовольствие терзало тело, полностью подчиняя себе. С каждым чужим грубым и сильным движением позвоночник пробивала судорога, заставляя судорожно выгибаться, подаваясь навстречу. Хотелось до сорванных связок стонать, да нет, кричать даже, хотелось сломать ногти, в агонии царапая чужую спину и плечи, и Канта не сдерживал себя, в экстазе удовольствия страдая под Лореном. Чужое, горячее и рваное дыхание опалило губы, возвращая в реальность, боль от чужих зубов укусила, вырывая из горла вздох. Неизбежный вкус крови отпечатался прямо в памяти, ровно как и вид напарника, пьяняще грубого, сильного и дикого, с пламенно рыжим волосами и небрежно упавшими на лицо прядями. Жестокий и жесткий поцелуй последовал незамедлительно, и Канта отвечает так же - жадно, нетерпеливо и грубо, до потери кислорода в легких. Из горла вырывается глухой стон, граничащий с рыком, когда по телу распространяется новая волна удовольствия. Мория вздрагивает, прогибаясь под Лореном и сильнее сжимая его бедрами, чувствуя жар чужого разгоряченного тела. Ледяной воздух вместе с вдохом ворвавшийся в легкие опять возвращает чувство реальности, но ровно до того момента, как Канту не накрывает снова. Он бьется на грани истерики, задыхаясь от собственных стонов, от чужого рыка, от резкой нехватки кислорода, задыхаясь от прошивающего тело удовольствия. А когда руки оказались освобождены от крепкого и сильного захвата, судорожно обнял напарника за шею, запуская пальцы в его жесткие волосы, и сжимая их в кулаке. Инициативу перехватить невозможно, да Канта и не собирается, а вместо этого, опустив волосы напарника, скользит ладонями по его плечами, по телу, спускаясь вниз и замерев на уровне подвздошных костей, угловатость которых сводит с ума. Собственные ногти незамедлительно впиваются, до крови и чужого вздоха, оставляя кровоподтеки и следы. Под ладонями чувствуется ток горячей крови Лорена, прямо под его бледной кожей. На чужой рык Мория отвечает полурыком-полустоном и в темп чужим сильным движениям двигается бедрами навстречу. Снова с головой накрывает удушающее и терпкое удовольствие, волнами и экстазом накрывая снова и снова. Собственное тело податливо выгибается, тесно прижимаясь к Лорену, так, что ощутим каждый чужой рваный вздох. Неизбежный запах сигарет впивается в сознание, отпечатываясь в памяти и становясь ещё одной причиной агонии, ровно как и горячие губы, обжигающие шею, а потом и ключицы. Горло уже почти окончательно сорвано стонами, но молчать невозможно, и теперь каждый стон дается с ощутимой толикой хрипоты. На чужое желание обладать Канта отдается полностью, теряя самого себя от ошеломительного удовольствия, которое тугими кольцами сворачивается где-то внизу и бьет по позвоночнику экстазом. Тело незамедлительно прошивает судорогой дикого оргазма, и Мория мучительно прогибается до боли в позвоночнике, до крови расцарапав ногтями тело и плечи Лорена и окончательно сорвав голос в полустоне-полукрике, который вторит глухому рыку напарника. В расширенных зрачках тонет темнота подъезда, скупой свет вместе с образом Штейлеса отпечатывается на синей радужке, а собственное хриплое дыхание кажется каким-то чужим. Ощущения как-то разом отпустили, и их место заняла теперь уже слишком ощутимая усталость. Тяжелый вдох-выдох, взгляд глаза в глаза и ладони сами ложатся на чужие плечи, чувствуя их ни с чем не сравнимую силу и угловатость. Прикосновение ткани плаща к полностью обнаженному телу кажется каким-то отчужденным, и Канта непроизвольно прижимается к напарнику всем телом, скользнув руками ему за голову, обнимает за шею. Всего несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы прийти в себя, и вдруг разом осознать всю ситуацию. Тепло Лорена рядом с собой, кажущееся жаром, не обманет. Усталость и бессилие в собственном теле служат ещё одним подтверждением того безумства, которое они оба совершили. И Штейлес тоже должен это понять. Мория едва ощутимо вздрагивает в его объятьях. Он не верит, не может поверить, что только что переспал со своим напарником. Но это так, и поэтому кажется чем-то нереальным и призрачным.
- Лорен, - срывается с искусанных губ и звучит вместо "это же невозможно". Но теперь Канта знает, что всё возможно, если очень захотеть и попросить об этом. И что будет дальше, он не задумывался. Да и не нужно это: всё останется так, как было, а может, и нет, кто знает. Время покажется, а пока...
- Нам надо вернуться, - теперь Мория чувствует холод подъезда, теперь его бьет ощутимая дрожь, когда он натягивает брюки, пряча взгляд за длинными прядями распущенных волос и челкой. Пальцы становятся непослушными, когда Канта пытается застегнуть пуговицы на рубашке, и не сразу понимает, что пуговиц-то нет. Приходится запахнуться и скрестить руки на груди, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Он слышит, как тяжелая ткань плаща скользит по чужим плечам, как тихо звенят оставшиеся пуговицы и цепочки, и точно знает, что услышит металлический лязг зажигалки, выплевывающей огонек пламени. В горле комом застревает какое-то непонятное чувство, но Канта спихивает его на свое "не верю". Этого не может быть. Тяжелый лязг захлопнувшейся за спиной двери подъезда, и они снова на улице, но теперь Мория чувствует под плечом бок напарника, и ощущение грубой ткани плаща держит сознание в этом мире, не давая снова потерять себя, но уже в мыслях и эмоциях. А впереди их ждёт сложнейшая миссия.

Отредактировано Канта Мория (Вторник, 8 марта 14:29:56)

+1

15

То, что произошло между ними не поддавалось описанию. Все вопросы, которые были, которые возникли и родились из заплутавших в лабиринте подсознания двух душ, умерли в бесконечном потоке страсти, оставляющей после себя лишь пепел, спокойствие, порой именуемое "ничто." И это ничто сейчас размеренно бьется глубоко внутри, в артериях, жадно глотающих кровь, медленно растекается под кожей в сетке переплетенных вен, разливается вместе с плазмой, добираясь до каждой клетки уставшего тела. Это ничто имеет восхитительный, потрясающий вкус, вкус, не сравнимый ни с чем. Ему нельзя подражать, его нельзя повторить. Это ничто заставляет биться в экстазе, как бьется умирающий звук разорванной струны. Тело отчетливо помнит чужие горячие губы и холодные руки, в бесконтрольном порыве дарящие сумасшедшее наслаждение. Но куда дальше терять свой рассудок, чувствуя, как крышу сносит прочь? Куда дальше падать, зная, что не разбиться? Терять себя, зная, что больше не найти? Не найти в этом прочном союзе, возникшем между двумя. Теми, кто отдал себя друг другу.
А город расползается миллионами темнеющих улиц. Он пустой. Он один. Он брошен. И скоро заплачет, как маленький ребенок, наказанный матерью за пустяк. Он будет плакать, реветь в голос, размазывая по темно-серому, грязному асфальту и по истерзанным стенам домов потоки воды, льющиеся с неба. Воды, когда-то чистой, а теперь такой же грязной, как и этот покинутый всеми город. С неба, вторящего его горю и подвывающему не в такт, рождающего этим воем в душе такую тоску, что лучше спрятаться и, свернувшись в комочек, ждать, когда эта скорбь, сжавшая звериными когтями внутренности, отпустит и позволит нормально дышать. А вдох и выдох — он не насытен. Мокрый воздух от недавнего дождя, притихнувшего ненадолго, сейчас прилипает к горлу, застревает в измученных никотином лёгких. Этот воздух хочется пить. Да, именно пить и прижимать к себе напарника, идущего рядом, чувствовать, как его плечо прижимается к рёбрам, прямо под рукой. Обнять его ещё крепче, шепнуть, в силу разницы в росте чуть наклонившись: "Ты весь замёрз." И, остановившись, снять свой плащ, оставшись лишь в рваной майке, и, поймав слегка недоумевающий взгляд синих глаз, накинуть одежду на плечи напарника, сейчас такие обманчиво хрупкие. Плащ Канте велик — оно и понятно, но благодарный взгляд, ни разу не злой, а скорее растерянный, заставляет душу ещё раз потеплеть. "Ты потерян. Привык быть один в своем мире чувств. А теперь не знаешь, как себя вести. Боишься представить, что все вернется на свои места? Что все будет так же, как и раньше? А ведь не будет. Ни разу не будет, просто потому что забыть это все невозможно. Ты ж мне подарил не только себя, но и много бессонных ночей."
Лорен чуть усмехается, сжимая сигарету в зубах, бросает "пошли", и снова обняв Канту за плечи, продолжает путь. Напарник не любит сигареты, но Штейлес не в состоянии отказать себе в них. Ни сейчас, ни после. Никогда. Он курит, рвано выдыхая дым, смотря, как он расползается во влажном воздухе. Каждый шаг отражается от стен, будто за Лореном и Кантой кто-то идёт. А, может, и идет? Только вот этого кого-то совсем не видно. Он прячется, словно вор, теряется в тишине и в тени, притихает, чтобы его не заметили. А Лорену плевать. Ему потрясающе пофиг. Пусть за ним будет идти целая армия, ему будет так же все равно. Он отбрасывает с лица еще мокрые волосы, бросает сигарету, выкуренную до самого фильтра, прямо на землю, придавливая сверху тяжелым ботинком.
Главное здание "Гильотины", дверь, пропуск, открытый небрежной рукой на странице с фотографией и беглый взгляд охранника, сверяющего внешность. Усмешка кривит Лорену губы. "Что, еще не привык? А ведь уже месяц здесь работаешь." Потом еще одна дверь. Звук собственных шагов и шагов Канты. Коридоры, лестницы. Лорен идет туда, где хранится оружие. У них осталось мало времени. Скоро утро, а они без плана действий. Хотя плевать. По дороге что-нибудь придумают. Им не в первой. И этот раз не исключение. Ключ щёлкает в замке, и Лорен толкает плечом дверь, останавливаясь на пороге. Перед ними склад оружия, доступного им в любое время дня и ночи.
— Пока будем собирать оружие и экипировку, введи меня в курс дела, — хоть Лорен и просматривал информацию по заданию, но все-таки не разбирал ее. Сейчас он был уверен, что Канта скажет ему именно то, что надо и ничего лишнего. Штейлес снова поджигает сигарету и идет вдоль шкафов.

Отредактировано Лорен Штейлес (Суббота, 12 марта 19:54:55)

+1

16

Обычно за таким сумасшедшим и неожиданным сексом должны были последовать глупые разговоры, признания, удивленные и полные счастья глаза, но в случае напарников не было ни одного пункта из этой сопливой комедии, которая разыгрывается каждый раз при вышеуказанных обстоятельствах. Ну, или почти каждый раз. Вместо этого он шёл с ним бок о боком, не обмолвившись ни даже парой слов. И лишь молча вздрагивает, поднимает взгляд на Лорена, когда чужой шепот обжигает висок. Медленно кивает, а как только тяжелый и теплый плащ касается плеч, укрывая собой, в синих глазах отражается какое-то подобие благодарности. Наверное, со стороны Мория выглядит немного потерянным и даже беззащитным, но это пройдет. Это должно пройти. Напарник снова курит, горьковатый пьянящий запах сигарет снова дурманит разум, заставляя незаметно и неосознанно податься к Лорену. Но Канта всё-таки останавливает себя, ведь они подходят к зданию "Гильотины". Глупо, но оно находилось поблизости от квартиры Мории, и Лорен был чертовски прав, приведя сюда Канту. Они потеряли время в разборках, а значит, его осталось меньше, чем оба они рассчитывали ещё вечером. Впереди у них был ровно день на то, чтобы полностью подготовить план выполнения миссии и довести всё до боевой готовности. Это и много, и мало. Вдвоем они сработались настолько, что понимали друг друга с полуслова и в принципе им могло хватить и нескольких часов на подготовку, но ситуация отягощалась сложностью миссии. Но Канта был полностью уверен, что они справятся, ведь были миссии и намного-намного сложнее.
Немногим позже оба они оказываются в главном хранилище оружия. Здесь любое на выбор, начиная сильным магическим и заканчивая технологическим, вместе с злобным-огнестрельным. Канта идёт за напарником, и их шаги в полной тишине звучат как-то дико, но не привыкать. На слова Лорена кивает.
- Да, хорошо, - он следует за напарником, рука непроизвольно скользит по полкам. Пыль. Здесь везде пыльно, за исключением оружия. - Давай, как обычно: я остановлюсь только на паре пистолетов, а остальное всё холодное оружие. Ты - на огнестрельном. Думаю, с этим непосредственно на месте проблем возникнуть не должно, - "Мы так работали всегда, это наш по максимуму отточенный и выверенный до миллиметра план действий. В случае именно такого вооружения". Но Канта не сказал, а только поднял на напарника выразительный взгляд синих глаз. Он это подразумевал, и сложно было не понять его, тем более Лорену. Они понимали друг друга даже без слов.
Вот нужные шкафы - серьезное и по-настоящему страшное оружие именно здесь. Самое мощное и самое надежное. Пара коротких фраз, и Канта дергает тяжелый ящик на себя. Патроны, пули и снаряды выставлены аккуратными рядами по своим калибру и мощи. Они магические. Сильные магически, завалят любую магическую тварину. То, что надо. Далее выбор антиквэрума останавливается на двух пистолетах: не особо внушительных размеров, но с идеальной точностью, высокой скорострельностью и внушительной дальностью стрельбы. Канта всегда их брал с собой, возьмет и на этот раз. Ладонь привычно ложиться на рукоятку пистолета, тихий лязг вынутого из специальных подставок оружия, и оно привычной тяжестью оказывается в руке Канты.
- Подробнее о миссии, - взгляд в сторону напарника. - Наша цель, - обе руки оказываются на рукояти, Мория вскидывает пистолет привычным движением, прицеливается. Прицел отрегулирован идеально, остается только проверить на работоспособность непосредственно в деле, то бишь в специальном тире неподалеку. - Наша цель заполучить информацию о последней разработке компании, с которой та должна выступить на всемирной конференции. В результате этого компания-цель сойдет с дистанции. Это цель заказчика, - Канта развернулся к напарнику, держа пистолет теперь на расслабленной кисти и слегка наклонив голову набок. - Но у них есть и вторая цель - это та самая информация, но чёрт знает зачем, - фыркнул. - Пошли, нам надо проверить оружие.
Захватив с собой патроны к данной модели, Канта направился в сторону тира. Достав ключи и повернув их в замочной скважине, с усилием толкнул бедром дверь, открывая её - тяжелую из-за звукоизоляции и бронировки. Перед напарниками предстал большой зал, но стандартный для такого рода занятий. Хотя нет, не стандартный - здесь всё было, мягко говоря, на уровне. И Канте это всегда нравилось. Нравилось работать в такой качественной и спокойной обстановке вместе со своим единственным и лучшим напарником.

Отредактировано Канта Мория (Суббота, 12 марта 21:34:22)

+1

17

Лорен чуть обернулся к напарнику, когда тот заговорил об оружии. Чуть усмехнулся, выдыхая дым сквозь неплотно сомкнутые зубы.
— Зачем тебе огнестрельное? Ты каждый раз берешь его и каждый раз не пользуешься им, — смотрит в синие глаза. Вопрос, конечно, риторический, и Канта вряд ли будет на него отвечать. Лорен спросил просто так, чтобы ещё раз намекнуть, что в любой ситуации закроет своего напарника. Да, именно это он и имел в виду. Но страховка никогда не повредит, тем более когда они отправлялись на сложное задание. Нет, оно не было сверхсложным, как бывало порой, но и не было среднестатистическим. Свои проблемы и свои подвохи, несомненно, были, об этом Лорен догадывался, но вот, какие именно, ему должен был сказать напарник. Сейчас главное, задать правильные вопросы, но, как на зло, в голову ничего путного не лезло. Смотря, как точёные пальцы сжимают рукоять тяжелого пистолета, Лорен думал о чем-то совсем другом. Больше всего ему хотелось забрать у напарника это оружие, сказать, что оно не для него, сказать, чтобы вообще не брал с собой пистолет. Но он не сделал этого. Опять же — мысль о страховке, лишней, но необходимой, снова проскользнула в голове. Штейлес вздохнул и, развернувшись к шкафу, достал из верхнего ящика свои Ингрэмы, из ящика рядом — пули для них. Он был уверен на сто процентов, что пистолеты не подведут его, но проверить никогда не помешает. Думая об этом, Лорен краем уха слушал Канту. Мозг привычно фиксировал информацию, не упуская абсолютно ничего. Это важно, тем более он сам не читал первоисточник, и сейчас воспринимает всё только со слов напарника. Он верит каждому его слову. От того, что скажет Канта, от того, сколько нужной информации узнает Лорен будет зависеть благополучный исход операции. Если они что-то забудут — Канта сказать, Штейлес спросить — то могут провалить задание. А вероятность такого исхода всегда была, и её не стоило исключать, даже в тех случаях, когда они оба были уверены в свой победе. Что и говорить, Лорен доверял Канте больше, чем себе самому. Это было больше, чем просто позволить закрывать свою спину, это было больше, чем просто идти на задание вдвоем. Это было больше, чем просто доверие.
— Но ведь наша цель не только эта самая информация? — Лорен затушил сигарету, направляясь за Кантой. Мозг до сих пор не совсем адекватно воспринимал сказанное, что, мягко говоря, раздражало. Обычно Штейлес очень быстро приходил в норму и, чтобы с ним не случалось, мозг всегда работал хорошо. Лорена можно пытать, но его разум не перестанет четко и правильно раскладывать информацию в необходимом порядке. Что ж сказать — дело привычки, выработанной годами, когда жизнь зависит только от ясности и адекватности ума. Ни сила, ни ловкость, ни что-то другое не могло спасти, если потерять холодный рассудок. А вот, если он есть, то все остальное приложится. Хотя бывали и такие ситуации, когда Лорен терял этот самый рассудок, впадая в панику, но это обычно ничем хорошим не заканчивалось. Однако теперь всё иначе.
— Я так полагаю, пока мы будем проверять оружие, ты мне вряд ли сможешь что-то стоящее сказать? — снимая с предохранителя один из Ингрэмов, сказал Лорен, при этом бросая взгляд в сторону Канты. Сейчас они вдвоем находились в тире и их главная цель — проверить оружие, стреляя по мишеням. Так как стрелять приходилось в закрытом помещении, Лорен надел защитные наушники. Веса пистолета Штейлес почти не чувствовал: сейчас это оружие стало продолжением его самого. Цель была впереди на расстоянии 60 метров. Стойка — ноги по оси стрельбы. Тело само автоматически делает то, что необходимо, Лорен об этом даже не думает. Сейчас он не сосредоточен на мишени и знает, что попадет, знает, что с пистолетом всё в порядке. Это просто формальность, чтобы потом написать в отчете, что все сделано по правилам. Дыхание ровное, не сбивается. Лорен плавно поднимает руку с пистолетом чуть выше уровня мишени, совмещает целик и мушку, после чего, также плавно опуская руку, при совмещении с мишенью нажимает на курок. Пистолет знакомо вздрагивает в руке, немного откидывая её наверх. Пуля входит ровно туда, куда целился Лорен, оставляя после себя отверстие. Ещё несколько выстрелов, и Лорен берет второй Ингрэм. После пары выстрелов снимает наушники, откидывая назад и оставляя их на шее.
— С этими все в порядке. Только время зря тратим, — нет, Штейлес отлично знает, что пистолет необходимо проверять, необходимо ухаживать за ним, и тогда он отплатит хорошей службой. Но когда времени в обрез, всё кажется каким-то лишним и не нужным, — У тебя как?

+1

18

Подготовка и проверка оружия - стандартные действия при подготовке боевой операции, здесь у Канты и Лорена не должно было возникнуть проблем, но всё же пропустить эту по сути формальность Мория позволить не мог, ни себе, ни напарнику. Ведь пусть доступ к этому хранилищу только у них, но кто знает, может их собирается подставить та же Гильотина? Поэтому лишняя проверка никогда не помешает. Стреляли по целям они одновременно, и в центре цели каждого одновременно появлялись следы от сверхточного попадания. Перезарядка оружия, доля секунды на прицеливание и грохот выстрела. Потом смена пистолета, и снова оглушительный выстрел из-за замкнутого пространства. Канта стрелял, держа пистолет двумя руками, а вот Лорен с одной руки. Морию это всегда восхищало, восхитился он и на этот раз, но отвлекаться дольше положенного себе не позволил. Они и так потеряли слишком много времени, а это недопустимо. Наконец-то в помещении прогремел последний выстрел, и наступила звенящая тишина. Канта тоже, положив пистолет на место перед собой, снял наушники и, держа их в одной руке, другой поправил слегка растрепавшиеся волосы.
- Да, ты прав. У нас есть и вторая цель: мы должны провести террористический акт с целью уничтожения улик, - Мория положил наушники рядом с пистолетами и повернулся к напарнику, скрестив руки на груди. - Разумеется, жертв не будет - наша цель только улики. Ну, а там уж как получится, - пожал плечами. Бесспорно это было жестоко, но иного выбора у наёмников не было. Жалость - это точно не про них.
- Ага, у меня тоже всё в порядке, - кивнул Канта на вопрос напарника. В принципе, можно было и не проверять, но осторожность и тщательная подготовка не позволили Мории так поступить. Далее им следовало подготовить и собрать всё вооружение, которое они возьмут, и туда входит всё, что может потребоваться на задании. Сложная, чрезвычайно ответственная и кропотливая работа, которую Мория не особо-то любил. Он любил другую часть подготовки - разработка плана действий и пошаговый план. Точнее, несколько планов. Тогда-то Канта в полной мере мог ощутить, что оба они - прекрасные напарники, и что за всё время совместной работы смогли сработаться даже не на сто, а на двести процентов. Непосредственно сбор, подготовку и разработку планов в основном проводили в другом помещении, поэтому Мория, забрав свои пистолеты, вышёл из тира, предварительно бросив напарнику ключи, мол, сам закроешь двери. Почти рядом, за несколькими поворотами находится другое помещение, что-то наподобие конференц-зала, но в простой, военной обстановке. Здесь ряды железных столов, с лавками по обеим сторонам от каждого, центральный проход, ведущий к возвышающемуся подобию трибуны, откуда начальниками ведётся собрание или конференция. В остальное время здесь собираются элитные наёмники с целью обсуждения миссий. Вообще, место для этого не предназначенно, но так уж повелось. Но чаще здесь никого нет, как сейчас, например. Тихо и пусто. Пусть и близилось утро, но всё же. Хотя им обоим не привыкать - все миссии они обсуждали и прорабатывали в абсолютной тишине пустых помещений. Так и на этот раз. Подойдя к одному из столов, Канта положил на него пистолеты, патроны и катану, которую мысленно призвал. Её тоже стоило бы проверить перед заданием. Следом отправился плащ напарника, который Мория снял ещё в тире, стопка пустых листов и найденный в кармане карандаш. Сам Канта, перекинув ногу через скамью, сел на неё верхом, как на коня, и, подперев голову рукой, с несколько секунд наблюдал за Лореном.
- Давай по порядку: сначала мы разрабатываем план, а потом, ориентируясь на него, собираем вооружение, - заведя руку за голову и запустив пальцы в синие пряди, Мория собрал распущенные волосы на одну сторону, так просто было удобнее работать. Выудив из вещей карандаш и пару листов, положил их перед собой и сидящим рядом Лореном. На скамье, кстати, он так и остался сидеть в том же положении.
- Так вот, план здания, - на бумаге через пару минут появился этот самый план, с точностью воспроизведенный по фотографической памяти антиквэрума. Следом в схемах, сопровождаемым устным объяснением, стала появляться вся информация, касательно задания. Ну, почти вся, Мория, хоть и прочитал тогда весь документ, запомнить смог не всё, что и понятно. Прочитал-то он всего один раз. Но основная и самая важная информация у них была. В общем, самым сложным во всей этой миссии Мория видел проведение террористического акта и последующее отступление. Но подходящие и выигрышные варианты по-любому были.

Отредактировано Канта Мория (Воскресенье, 13 марта 22:16:08)

+1

19

Как и предполагал Штейлес, вопрос, касающийся состояния оружия Канты, можно было и не задавать. Было бы странно, если пистолет дал бы осечку или если прицел оказался бы плохо отрегулирован. Здесь, как никак, хранилось элитное оружие для сложных миссий. Доступ к нему напарники получили почти сразу, как только начали работать на Гильотину. Тогда ещё организация не закрутила гайки, а, когда это произошло, напарники уже успели зарекомендовать себя с лучшей стороны, поэтому им, в виде исключения и демонстрации доверия, оставили доступ к этому хранилищу. Подождав, пока Канта заберет своё оружие, Лорен направился к выходу. Задержавшись на пару секунд, он пропустил напарника вперед, почти не глядя поймал ключи, ловко брошенные Кантой ему прямо в руки. Ну, что за привычка? Хотя Мория всегда так делал: бросал ключи и первый проходил в дверь, типа ты сам всё закроешь, а мне не до этого, у меня дела поважнее. Это было настолько знакомо и повторялось так часто, что Штейлес даже не всегда обращал на это внимание, но сейчас почему-то его мысли зацепились за это, и Лорен чуть усмехнулся, закрывая дверь. Ключи приятно холодили пальцы. Замок тихо щёлкнул, извещая о том, что оружие, бережно хранящееся в железных шкафах, теперь в недосягаемости. Штейлес убрал ключи в карман и последовал за Морией, который уже успел уйти достаточно далеко, а именно: в соседний зал. Это было не слишком большое помещение, где напарники довольно часто проводили добрую часть времени за подготовкой к миссиям. Сидели там до тех пор, пока их не выгоняли: либо для проведения собрания начальников, так как это был и конференц-зал, либо, чтобы закрыть это крыло здания, когда оно не требовалось основным персонам Гильотины. Окон в зале не было, поэтому помещение было лишено естественного света, который последнее время напарники видели все реже. Что поделать: миссий, порученных им, становилось все больше, и каждый клиент истерично требовал, чтобы его заказ был выполнен в максимально короткие сроки, за умеренную плату и с максимально положительным результатом, без улик и свидетелей. Запросы, мягко говоря, те ещё, поэтому Гильотина, чтобы не подрывать свою репутацию, выезжала на наемниках, составляющих её основной костяк: тех, кто качественно выполнял среднестатистическую работу. Именно к этим наемникам и относились Лорен и Канта, несмотря на то, что уже давно перестали выполнять работу среднего уровня. Им давали миссии, которые были все сложнее и сложнее, но на бумаге напарники так и оставались средним звеном Гильотины. Организация таким образом оказывалась в выигрыше: зарплата наемников как была так и осталась, а, значит, деньги, полученные с заказчиков отправлялись либо прямиком в карманы начальников Гильотины, минуя прибавку к зарплате Штейлеса и Мории, либо на содержание ещё нескольких работников. Качество работы напарников неуклонно повышалось из-за опыта, способностей и того, что они слишком хорошо сработались. Начальники предпочитали молчать и том, что у них в организации есть эти два наёмника, боясь, что их могут переманить более хорошими условиями работы. Пару раз за них даже были стычки, но Гильотина отстояла свои права.
Помещение встретило наёмников холодом и белым светом электрических ламп, висящих под самым потолком. Лорен подошёл к длинному столу следом за Кантой и чуть задержал взгляд на напарнике, смотря, как тот кладет свои вещи и садится на скамью верхом.
— Неплохая поза. Мне нравится, — взгляд скользнул по ногам напарника, потом выше по сильному и гибкому телу, по шее с тёмным росчерком вен под алебастровой кожей, по точеным чертам лица. Остановился на синих глазах. Почему-то из всего образа Канты Лорена больше всего притягивали именно они. Наверное, это жестоко, но ему нравилось, когда зрачки Мории были расширены, что почти всегда было от боли. Тогда эти глаза становились совсем бездонными. И сейчас, смотря на них, Лорен представлял, как в них плещется боль. Но физическая, ни разу не душевная, хоть он и знал, что напарник способен её испытывать. Но Штейлес почти никогда не допускал, чтобы это случалось, кроме одного раза — позволил Мории полюбить себя. Нет, Лорен не был слеп, однако Канта слишком хорошо спрятал это чувство. Но сегодня, после всего, что произошло, Лорен был на тысячу процентов уверен, что Мория любит его. Мог ли он тоже самое сказать про своё отношение к нему? Скорее нет, чем да. Штейлес до сих пор не знал, чем он руководствовался, подпуская Канту к себе настолько близко и ломая последнее ограничение, обнажая не только чувства напарника, но и его тело. Зачем он это сделал? Но в сердце, ровно, как и в голове не было сомнений в правильности сделанного. Наверное, так и должно было быть. Лорен не мог ошибаться, потому что никогда не позволил бы себе играть чувствами Канты.
Лорен сел за стол рядом с напарником так, что угол стола оказался между ними. Находясь в таком положении, Штейлес мог без проблем видеть Канту, не отвлекаясь на слепую зону с правой стороны, обусловленную потерей глаза, при том, что расстояние между напарниками было минимальным. Когда они обсуждали каждую миссию, то именно так и садились: поближе друг к другу. Наверное, это было чисто психологически, потом стало привычкой, однако Лорен, ровно, как и Канта, всегда получал от этого удовольствие.
— Ага. Ты прав, — Лорен кивнул, раскуривая сигарету и смотря, как карандаш, ведомый рукой напарника, быстро перемещается над листом белой бумаги, где с такой же скоростью появлялся план здания, куда напарники должны были проникнуть грядущей ночью. Если быть точнее, это должно было случиться через семнадцать часов. Штейлес, подперев голову рукой и лениво затягиваясь, бросал взгляд сначала на бумагу, потом на лицо напарника, который не отрывая глаз от листа, рассказывал важную информацию, касающуюся предстоящей миссии. Цель их задания была весьма проста и достаточно стандартна: заполучить информацию о последней разработке компании-цели, с которой та должна выступить на конференции, с целью дальнейшего устранения этой самой компании с дистанции. После устранения у компании-соперника будут все основания быть выбранной на голосовании. Для того, чтобы замести следы, напарникам предстояло провести террористический акт. Так же была понятная установка: минимум жертв. И это усложняло выполнение миссии, которая, к слову говоря, на первый взгляд, мало чем отличалась, от тех, которые были успешно выполнены. Сложность также была в том, что компания-цель не должна догадаться раньше времени о том, что её информация оказалась похищена. Плюс ко всему, охрана здания, куда должны попасть напарники, была усилена в несколько раз, что сводило почти все шансы проникнуть туда, к минимуму.
Лорен курил сигарету за сигаретой, почти все время, пока Канта говорил информацию о задании, молчал, лишь изредка прищуривая глаза, на особо важных, по его мнению, моментах повествования. Иногда он отвлекался, но быстро возвращал свои мысли на место. Наверное, сказывалась усталость, но Лорен предпочел об этом не думать. К тому времени, когда Канта закончил говорить, в голове трансквэрума уже были несколько черновых планов, которые он быстро набросал на бумаге, не сопровождая появление записей никакими комментариями. Дописав последний пункт, он бросил листы бумаги на стол.
— Эта миссия только на первый взгляд не трудная, — затягивается, кашляя от переизбытка дыма, и выдыхает, стремясь вдохнуть обратно как можно больше. Бросает взгляд на напарника, снова берёт лист и, затушив сигарету в пепельнице, бросает несколько фраз, касательно первого плана. В голове логические цепочки потрясающе быстро выстраиваются одна за одной, зацепляются за факты, продолжают одна другую. Это похоже на решение задачи, где есть дано и условие, но вот ответ не так-то просто получить. Пару раз взгляды напарников пересекаются, Лорен прячет усмешку, снова поджигая сигарету. Наверное, он задал бы напарнику совсем другие вопросы, но времени нет. Хотя, кто ищет, тот найдет, не так ли? Штейлес убирает только что подожженную сигарету ото рта.
— Эй, — окликает антиквэрума, хотя всё, что он говорит сейчас, адресовано только ему. Других здесь нет, — Канта, — это имя он был готов повторять раз за разом, снова и снова, смакуя на языке, как дорогое вино. Мысли, касающиеся миссии, отходят на второй план, — Иди сюда, — проводит пальцами по синим волосам напарника, убирая их тому за ухо, ловит его взгляд. Пальцы запутываются в синем вихре волос, Лорен притягивает напарника ближе, касается его губ своими, вовлекая в долгий и медленный поцелуй. Терпкий и тягучий, наполненный страстью, но страстью, хорошо контролируемой и не выходящей за рамки дозволенного. Язык мягко скользит по чужим губам, проникает в рот, переплетаясь с чужим языком. Лорен мог бы сорваться, но он не позволяет себе этого. Он и так почти всегда был груб. Когда воздух в лёгких заканчивается, разрывает поцелуй, смотря в глаза напротив.
— Ты устал. Иди отдохни. У тебя есть час, пока я разберусь с оружием и подробно напишу то, что мы обсудили. Пара недочетов — не проблема, — Лорен проводит рукой вниз по шее Канты, чуть сжимает плечо напарника успокаивающим жестом, — Справимся. Первый раз что ли?

Отредактировано Лорен Штейлес (Вторник, 15 марта 19:34:46)

+1

20

На слова напарника, касательно положения Мории на скамейке, антиквэрум лишь усмехнулся, ведь он знал, что Лорен оценит. Можно даже сказать, специально так сел. Соответствующий взгляд Штейлеса заставил на секунду выпасть из реальности, а и без того скачущий пульс теперь стал отдаваться в висках. Однако внешне Мория остался таким же относительно непроницаемым.
- Уверен, что тебе нравится? - Канта опасно прищурился, недвусмысленно усмехаясь и окидывая взглядом садящегося рядом напарника. Ну, как рядом - их разделял угол стола. Воображение тут же услужливо подкинуло возможный исход событий, будь у них чуть больше времени: вот он поднимается со своего места, сокращает расстояние между собой и Лореном, скользнув по угловатым плечам ладонями, садится на чужие колени, с силой сжимает бедрами, чувствуя грубую ткань чужих брюк и силу гибкого тела напарника. А потом толкнул бы его на скамью, оседлал и отымел бы так, что горло сорвал бы не только он сам. В результате зрачки непроизвольно расширяются, в горле застревает вздох, а пульс подскакивает непозволительно высоко. Но Канта умеет держать себя в руках, поэтому спокойно, насколько это возможно в его ситуации, продолжил свой многословный, но логичный и упорядоченный рассказ о предстоящей миссии. Молчание со стороны напарника было привычным делом - Лорен сначала выслушает его от и до, а потом выскажет своё мнение. Стоит ли говорить, что из них двоих стратегом был именно Штейлес? Чрезвычайно острый ум, потрясающее логическое мышление и огромный жизненный опыт сделали своё дело - миссии по планам Лорена получались всегда блестяще выполнены. Канта же больше специализировался на сохранении контроля непосредственно во время выполнения задания, а также служил второй точкой зрения на все спорные и не очень моменты. Запасной вариант и страховка. Ну, и быстро запоминал гигантские объемы информации, которую потом мог выкладывать напарнику и во время подготовки к миссии, и во время самой миссии, то есть в любом положении и в любое время дня и ночи. И сейчас это буквально спасало положение, в которое они оба попали: банальная нехватка времени. А ещё Канта был радистом, ну и отчеты после тоже были всегда под его руководством.
Наконец, Мория закончил свой рассказ, и за работу взялся напарник: уверенно и четко, ни на йоту не сомневаясь в своих способностях и вообще возможностях. Это всегда поражало, потому что было именно так - Лорену нечего сомневаться в себе. В результате пара основных планов, пара запасных и ещё пара для непредвиденных случаев с множеством оговорок и замечаний в письменном виде. Потрясающе. Впечатляет. Канта даже вскинул брови, а потом поднял взгляд на Штейлеса.
- Да, ты чертовски прав, - кивнул. А ведь напарник и вправду верно говорит, эта миссия с множеством подводных камней и ещё слишком много недосказанностей, даже несмотря на обилие информации, предоставленной Гильотиной. Пересекаясь с Лореном взглядом, Мория вдруг отчего-то опускает глаза вниз, и взгляд падает на исписанные и исчерченные листы бумаги. Подчиняясь повысившейся концентрации адреналина в крови, сердце ускоряет бег. Напарник окликает его, Канта поднимает взгляд. Собственное имя, оно звучит так, так... так необычно, словно Лорен никогда не обращался к нему так. А впрочем это правда, именно так он не обращался к нему ни разу за всё время. Чужие пальцы скользят по линии распущенных волос и замирают в длинных прядях, прикосновение заставляет непроизвольно вздрогнуть и утонуть в вихре нахлынувших эмоций. Канта, подчиняясь движению чужой руки, подается навстречу. Терпкий привкус чужих губ отдает хорошей толикой горечи и совсем немного шоколадом, но это просто спутанные ощущения антиквэрума нещадно шалят в воображении. Ему всегда нравилось, что губы после недавно выкуренных сигарет отдают шоколадом, но только в случае с Лореном это поистине доводило до экстаза, заставляя стонать через поцелуй. Он отвечал ему жадно и ненасытно, задыхаясь в ощущениях и податливо принимая поцелуй. Кислород в легких стремительно опустился до отметки ноль, но Канта никак не мог оторваться от таких пьянящих и невыносимых губ. Но потом отстранился, повинуясь чужому движению. Почти сразу же в мозг ударило осознание ситуации: Лорен сам, сам только что поцеловал его! Дышать стало невозможно совершенно, и Мории даже показалось, что кровь непозволительно прилила к лицу. Поэтому на предложение Штейлеса он кивнул сразу и охотно. Почувствовав, как ладонь скользнула по горлу, судорожно сглотнул и непозволительно резко вдохнул. Но спустя мгновение Лорен сжимает уже его плечо уверенным жестом, и это заставляет сомнения и переживания по поводу миссии отойти на второй план. Да вообще любые сомнения.
- Конечно справимся, - "Не иначе да, Лорен?" - говорит взгляд. - Договорились. Я надеюсь на тебя, - поднялся со скамьи, чувствуя, как ноги подкашиваются и почти не слушаются, ну вот что за реакция на какой-то поцелуй? Канта даже разозлился на самого себя. Но это не просто поцелуй, ведь так? И не "какой-то". Лорен сделал это совершенно осознанно, но мысли, что он может играть его чувствами, не возникает совершенно. Штейлес не такой. Поэтому это повод задуматься и задать правильные вопросы. Но Канта, дабы не задавать эти самые вопросы, захватив с собой плащ Лорена, быстро покидает помещение. И плащ взял с собой, просто потому что спать-то придется в лучшем случае на диване, а ни о каких одеялах не может быть и речи, так что верхняя одежда напарника была бы очень кстати.
Оказавшись в соседнем помещении и закрыв за собой дверь, Канта подошел к изрядно потрепанному дивану, сел на него, оперевшись локтями об колени, запустил обе руки в волосы. А ведь Штейлес чертовски прав - Мория устал. И устал не только сейчас, устал вообще, но ни разу не устал любить. Можно сказать, именно любовь к напарнику и держала его на том уровне живого, на котором Мория сейчас находился. Безучастный взгляд синих глаз вдруг задержался на плаще, который лежал на коленях. Движимый своей личной слабостью, Канта взял его в области воротника и прижал к лицу, медленно и жадно вдыхая до боли знакомый запах: запах сигарет вкупе в неповторимым запахом самого Штейлеса. Лично для Канты умопомрачительное сочетание. Воспоминания сразу же унесли на свои далекие горизонты, и он смог оторвался далеко не сразу, а только когда от эмоций стало совершенно невозможно дышать. Отняв грубую ткань от лица, медленно вдохнул и выдохнул, приходя в себя, положил плащ на диван, снял сапоги и лег, накрывшись тяжелой тканью сверху. Даже несмотря на то, что Канта считал, что заснуть он не сможет, сон напал почти тут же, утянув Морию в мир грез и сновидений ровно на час. Спал он, в общем-то спокойно, если бы в конце очередного сна ему не показалось, что его душат. Словно чьи-то жесткие и непозволительно сильные руки сжимают горло, напрочь отрезав поступление кислорода и не давая даже пошевелиться. Канта проснулся тут же, буквально вырвавшись из чудовищного по своей реальности сна, и тяжело дыша, уставился расширенными зрачками в темноту. Ему казалось, что он кричал, но черт знает. Надо будет спросить у напарника. Откинув плащ в сторону, надел сапоги, застегнув их, и поднялся с дивана. Захватив с собой плащ, вышел из комнаты, направляясь в помещение, где находился Лорен. По пути сделал себе кофе, напарнику не стал, потому что тот точно не будет - у него сигареты. Толкнув дверь, зашёл в помещение, поставил чашку на стол и сел напротив Лорена. Тот проверял и собирал оружие. Курил. Потрясающий запах его сигарет снова увлек Канту на границы собственного сознания. Взяв чашку за края, Мория поднёс её к губам, отпил, горький напиток обжег горло, а в запах сигарет вплелся ещё один неповторимый запах - запах кофе. Голову дурманило от этого сочетания, где третьим, почти незаметным компонентом был запах железа и масла - от огнестрельного оружия. А Канту вело от угловатых, небрежных и точных движений напарника, в руках которого разобранное по частям оружие было живым произведением искусства. Страшным и притягательным одновременно. И ему не оставалось ничего, кроме как сидеть и зачарованно следить, как Лорен разбирает, проверяет и вновь собирает пистолеты, револьверы и, конечно же, свои Ингрэмы. Перехватив его взгляд, Канта кивнул на чашку кофе.
- Будешь? - Мягко усмехнулся, пододвигая блюдце с чашкой ближе к нему. Отчего-то, глядя на напарника, нестерпимо хотелось забрать у него подожженную сигарету и затянуться самому, выкурить в один затяг, чтобы в мозгах всё покачнулось, а потом вернулось на свои места. Чтобы дым сигарет наконец-то стал частью и его легких, и чтобы в памяти потрясающе ярко отпечаталась действительность, которая Канте чертовски нравилась. Он ощущал себя живым почти полностью.

Отредактировано Канта Мория (Среда, 16 марта 16:44:49)

+1

21

Вкус поцелуя ещё оставался на губах, даже когда Мория отстранился. От цепкого взгляда Штейлеса не укрылось то, как кровь прилила к лицу напарника, как быстро тот кивнул, как резче, чем обычно, вдохнул и поднялся со скамьи. Не беги, не беги от себя. Ни к чему. Не нужно. Уж лучше отдайся тому, что чувствуешь. Лорен подавил в себе желание перехватить уходящего напарника, прижать к себе и никуда не отпускать. Вообще никуда и никогда. Раньше информатор, может, и испытывал подобное, но сейчас эти чувства настолько остро пронзили его, что саэтэрус прикрыл глаз, пытаясь взять себя в руки. Этот неприступный антиквэрум был только его. И Лорен понимал, что пойдет на все, лишь бы в этих синих глазах никогда больше не видеть боль. Ведь они оба сейчас понимали, что отдались в плен самому опасному и сильному чувству, которое может и убить. И имя этому чувству "любовь." Да, вот так просто и банально они оба сломали эту стену, что так долго стояла между ними. Отдали себя друг другу, и теперь перед ними простирался весь мир, который принадлежит лишь им двоим. Как врали те, кто говорил, что любовь не окрыляет. Ещё как! Эти крылья проламывают спину через дикую боль. А кровь заливает пол под ногами, струится горячими потоками по телу, мерно плещется в глазах вместе с искрами счастья. А кто сказал, что будет легко? Эти крылья наполненные кровью, их можно отодрать вместе со всеми мышцами и сухожилиями, что засели глубоко в спине. Можно растоптать, превращая в кровавое месиво, которое будет напоминать о своём былом великолепии лишь парой сломанных перьев. Кто сказал, что эти крылья белые? Они чернее ночного неба. Сгоревшие в огне страсти и отчаяния. Кто сказал, что любить — это лететь? Любовь — это падение. Всё ниже и ниже, в бесконечность, в пустоту, в другой мир, в другое измерение. И Лорен падал каждый раз, когда останавливал взгляд на синих глазах Канты. Он любил эти глаза, с самой первой встречи. А сейчас он любил всего антиквэрума, но не давал себе отчёта в этом. Привыкший здраво оценивать ситуацию, смотреть на мир не через стекла очков, Лорен потерялся в собственных ощущениях, и не хотел принять то, о чем ему говорил не только его разум, но и сердце.
Смотря на уходящего напарника, Штейлес чуть усмехался. Улыбнуться не мог, потому что подсознание грызли мысли о предстоящей миссии. А вот теплая усмешка покинула его лицо совсем не скоро. Лорен словно заново увидел своего напарника. Нет, не увидел, а рассмотрел его до мелочей. Как он хмурится, как улыбается, как прячет глаза. И каждое это действие резонировало со словом "люблю", бившемуся в жилах саэтэруса вместе с током крови, ускоряющемся в такт сокращению сердца. А Лорен думал. Думал о том, что они вдвоём выполнят это задание. Напишут отчеты, отправив их на стол к начальнику. А следом оба напишут документ об увольнении. И плевать, что по собственному желанию. Лорен найдет другую работу, Канта тоже. А, может, даже они снова будут работать вместе. Будут снимать какой-нибудь угол на окраине города. И после трудного дня засыпать вдвоем в холодной комнате, в тёплой кровати, разделенной на двоих. И только вместе. Больше Штейлес не отпустит своего антиквэрума. Он знал, что сделает всё, лишь бы тот остался рядом. Всё, что угодно. А вместе. Вместе они выдержат любые испытания, даже самые сложные, также как и на миссиях закроют друг друга, подставят плечо, когда нужно, и не дадут упасть друг другу. Но в отличие от всех заданий их теперь связывает любовь. А она сильнее простой ответственности. Теперь она делает выбор и закаляет верность. Лорен никогда не был романтиком и прекрасно осознавал, что всё это повлечет за собой огромное количество трудностей, но это всё они смогут преодолеть, только если будут вместе. В этом он не сомневался. А сейчас. Сейчас надо подумать о предстоящей миссии.
Когда дверь за Кантой закрылась, Штейлесс ещё какое-то время сидел, облокотившись об стол. Смотрел, как дым от сигареты, тлеющей в руке, медленно расползается, принимая причудливые формы. Лорен настолько привык к этому дыму, что почти никогда не обращал на него внимания. Точнее внимания на то, что тот может быть так необычно-красив. Серый дым с оттенком синего из-за света лампы. Штейлес вздохнул, затягиваясь ещё раз, прикрыл глаз. Затушил сигарету в пепельнице. Взял чистый лист, выдыхая дым, и стал расписывать все планы, которые обсудил с напарником. За неимением компьютера пришлось писать прямо от руки. И всего лишь один вариант. На второй времени просто банально не было. Штейлес изредка бросал взгляд на часы, висящие на стене. На всё это ушло сорок минут. Сорок минут его драгоценного времени. За эти минуты он выкурил несколько сигарет, и сейчас почти задыхался, кашляя от количества дыма. Пора прекращать. Сигареты стали не только частью жизни, но и её смыслом, а это слишком много для какого-то яда, регулярно наполняющего кровь. Части разобранных пистолетов на короткие промежуток времени возвращают в реальность, заставляя думать о том, что надо делать. Но скоро Лорен начинает разбирать и собирать на автомате, погружаясь в пучину отвлечённых мыслей. Он уже устал постоянно отдергивать себя, чтобы думать об оружии. Подсознательно он, конечно, получал удовольствие от того, что делал, но мозг почти не фиксировал это. Двадцать минут пролетели слишком быстро. Собрать всё к тому времени, как Канта появился в дверях, Лорен не успел. Ну и ладно. Пусть напарник посидит, подождет. Придет в себя после сна. Штейлес бросил взгляд на Морию. С чашкой кофе в руках, тот садится за стол напротив. Лорен хмыкает, беря сигарету в другой угол рта.
— Я переписал наш план на чистовик, — говорит спустя минуту, вставляя пули в магазин, — Прочитай, пока есть время, — кивает на листы бумаги, лежащие рядом. Выпускает дым изо рта сквозь неплотно сомкнутые зубы, — Ага, давай, — утвердительно отвечает на предложение напарника отпить у него глоток кофе. Похоже, именно этого Лорену так не хватало всё это время. Напиток приятно обжигает горло, остается горьким привкусом на языке. Пьянит не хуже вина. В голове перестает шуметь и усталость отступает, — Спасибо.
Сложив все оставшееся оружие и взрывчатку со всеми приспособлениями, Лорен вымыл руки и, подойдя к столу, забрал листы у Канты.
— Всё, хватит этот роман читать. Пошли, нам надо переодеться, — да, привести себя в порядок следовало. И ещё как следовало. Прямо из зала одна дверь вела в раздевалку, где были также вещи напарников. Слишком уж много времени они проводили здесь, поэтому Гильотина и дала им ещё и это помещение. Лорен переоделся в форму, полностью закрывающую тело. Убрал в кобуру Ингрэмы и кинжалы в ножны на бедре. Сейчас необходимо было подумать о безопасности, поэтому пришлось изменить своей привычке не закрывать руки. Штейлес бросил взгляд на Канту, который тоже почти переоделся.
— Буду ждать тебя внизу в машине. План не забудь, — с этими словами покинул раздевалку и,захватив оружие, направился вниз, где их уже ожидал бронированный джип. Что уж говорить: люди Гильотины работали очень чётко. Все до единого. А дальше поездка по городу. Без спешки и суеты. Автомобиль не должен привлекать к себе внимание. Водитель молчит. Лорен тоже. Он курит. Сигарету за сигаретой, словно пытаясь отравить себя окончательно. Словно хочет потеряться в этом дыме, стать его частью. Смотрит на Морию. Аккуратно обнимает его за талию, прижимает к себе. Они и так сидят близко, поэтому подозрений возникнуть не может. Автомобиль останавливается не очень далеко от места назначения. Дальше приходится идти пешком, стараясь не привлекать внимание. Хотя ещё не вечер и людей не очень много. Проблем возникнуть не должно.

Отредактировано Лорен Штейлес (Пятница, 18 марта 07:47:30)

+1

22

Сидя напротив напарника, Канта молча смотрел, как тот справляется с огнестрельным оружием, как разобранные детали снова соединяются в одно целое, повинуясь отточенным движениям сильных рук. Помогать же Канта не спешил, потому что Лорен точно успевал, да и время сейчас не особо поджимало, хотя всё очень относительно. Собраться-то они точно успеют, даже несмотря на то, что ещё надо переодеться, вооружиться и не забыть погрузить взрывчатку, которая хоть и магическая, то есть намного мощнее, но места занимает тоже немало. Подперев голову рукой, Мория также молча наблюдал, как напарник отпивает горячий кофе, и едва заметно усмехнулся на его слова.
- Зачем на чистовик-то? - Чашка снова оказалась в руках и теперь приятно согревала руки. Оказывается, здесь было достаточно холодно, а Мория и не заметил, да и холод напал только теперь. - Хотя... эти планы и записи мы предоставим в отчёте, ты прав. Чистовик точно необходим, но позже, - медленно кивнул, не сводя глаз с Штейлеса, потом опустил глаза на аккуратно исписанные небрежным почерком листы с ровными, чёткими линиями схем. Не долго думая, забрал листы со стола, быстро пробегая глазами по строчкам и быстро фиксируя эту сжатую информацию в голове. Позже точно пригодится, а вот с собой брать планы совсем не стоит - времени не будет, к тому же Мория и так превосходно помнит любые объёмы любой информации, так что проблем возникнуть не должно. Но на одном прочтении Канта не остановился, а прочитал план ещё раз, но вот третий раз сделать этого не дал напарник, выхватив из рук Мории злополучные листы. Антиквэрум только хмыкнул, послушно отпуская стопку бумаг и поднимаясь из-за стола, попутно захватив с собой уже пустую чашку. Пошёл следом за Лореном в соседнее помещение, где находилась необходимая боевая одежда. Переодеваться пришлось друг при друге. Нет, Канта бы плевал на это, потому что за всё время совместной работы видел напарника, пожалуй, во всех ситуациях и видах. Но теперь он банально завис, как только тонкая майка, задираемая наверх, обнажила угловатое тело с выраженным рельефом сильных мышц. Мория, уставившись на Лорена с несколько секунд, почти сразу же спохватился и предпочел отвести глаза, пока его голодный и жадный взгляд не заметил напарник, хотя, кого он обманывает? Предпочел переключиться на то, чтобы собраться самому. Переодевался быстро и чётко, в общем, привычно отточенно, но напарник всё равно опередил его. Канта уже застегивал брюки, затягивая низкий пояс на последнюю дырку в силу своей природной худобы, когда Лорен обратился к нему. Канта забрал с вешалки свой тяжелый плащ, накидавая его на плечи.
- Нее, план не нужен. Некогда им пользоваться будет, - запустив пальцы под волосы, достал их из-под воротника, и только сейчас вспомнил, что-таки забыл в том подъезде тогда ленту для волос. Мысленно выругался, хотя, черт с этим. - Да, хорошо, я сейчас спущусь.
Лорен ушёл, а Канта, быстро найдя вторую ленту, чёрную, собрал волосы в высокий хвост и стянув их этой самой лентой, стал собирать оружие. Два пистолета с двух сторон на пояс под плащ, катана в ножнах с собой с левой стороны поверх плаща, пара ножей, кинжал за голенище высокого сапога и, разумеется, взрывчатка на поясе сбоков и сзади. Нет-нет, живых существ Мория взрывать не собирался, но если подвернутся охранники - это сугубо их проблемы. Спустился вниз, где уже ждал автомобиль, открыв дверь, сел рядом с Лореном и бросил на него беглый взгляд. Тот курил, как и всегда впрочем. Канта сидел близко от него, слишком близко, так, что чувствовал чужое бедро вплотную к своему, но старался не обращать на это внимания. Вдруг почувствовал, как напарник обнимает его. Обнимает, прижимая к себе. Сил да и желания сопротивляться нет совершенно, поэтому Мория подаётся к нему, прижимаясь и чувствуя тепло чужого тела. Не будь здесь водителя, Канта бы позволил себе слабость положить голову на плечо напарника, но нельзя. Ни в коем случае нельзя. И разговоривать тоже нельзя, потому что никто не знает, на кого на самом деле работает тот же водитель. Да Канта и привык вообще никому не доверять, кроме Штейлеса.
Автомобиль останавливается. Дальше пешком. Как только за Кантой захлопнулась дверь, машина трогается с места, исчезая на дорогах и оставляя напарников наедине. До здания добираются быстро и без проблем. Оно предстает перед глазами угрожающей махиной, но вдвоём им нечего бояться. Должно быть страшно вовсе не им, а тем, кто находится внутри этого сооружения. Как известно, не бывает ничего идеального, работающего без ошибок и осечек, а им вдвоём это только и надо. Поэтому чтобы попасть в здание, Канте пришлось вскрывать единственный магически не защищенный ход - через вентиляцию. Благо телосложение позволяло, поэтому Мория не без помощи Лорена аккуратно скользнул в темноту расстояния между стенами, даже не порвав свой плащ, потому что тот был сшит из прочной и плотной ткани, что в подобных случаях было очень кстати. Здесь было темно и тихо, но черт с тем, что темно. План здания Мория знал наизусть, поэтому проблем как не должно было возникнуть, так и не возникло. Вторая решётка вентиляции дальше по ходу стены вела в аккурат в необходимый блок, который напрямую сообщался со вторым блоком - главным. Оказавшись в помещении, Канта тут же засек двух охранников, которые пока не успели засеч его. Даже не доставая оружия, Мория бесшумно оказался прямо около них, и вот тут один обернулся...  Стремительным движением Канта вырубил одного охранника, судорожно потянувшегося к кнопке тревоги, отправив в глубочайший нокаут, и тут же молниеносно возник около второго. Напал сзади, но этот, тварь, оказался готов. Короткая схватка и здоровенный мужик успевает взять Канту в захват, вбивая лицом в какую-то железную панель, на что антиквэрум отзывается шипением и вздохом, но молчит, в противовес противнику, который уже успел обозвать. Из них двоих Канта по-любому быстрее, поэтому даже не паникует. Быстро уходит их захвата, выскользнув из ручищ, рассчитанных сугубо на силу. Охраннику не поспеть. Короткий замах и удар в скулу, по силе совсем не соизмеримый с телосложением Мории. Противник оказывается на полу, и тут Канта замечает третьего. Третьего гада, который ещё даже не обернулся! От поверженного охранника уходит перекатом через спину, оказываясь тем самым за спиной третьего. Тот также непонимающе оборачивается и, получив удар сапогом с разворота, отправляется вслед за остальными. Теперь чисто. В общем-то гладко сработано, что даже их проникновение замечено не было. Да и Лорен уже занялся камерами в помещениях, так что на запись Канта точно не попал. Связав охранников и вколов им хорошую долю снотворного, Мория встречается с напарником около входа в главный блок. Сейчас они редко перебрасывались необходимыми фразами, а в течении всего времени работали молча, зная, что каждый из них должен делать. Дверь перед ними оказывается открыта карточкой одного из недавних противников, и теперь наемники оказываются в помещении, где находится их цель. Охраны здесь пока нет, но это не повод не торопиться и растягивать миссию, а наоборот знак работать побыстрее. Ведь чем с меньшим количеством они столкнуться, тем, разумеется, лучше. Да, и тревоги пока нет, но самое сложное впереди - это захват секретной информации, и он в основном на Штейлесе. Мория в качестве прикрытия, он знал.

+1

23

Пока шли к зданию, бывшему их целью, Лорен ещё несколько раз прокрутил в голове план. Нигде никаких пробелов не было. Он ничего не упустил, всё принял во внимание. Решил все опасные вопросы. Всё гладко, если не сказать идеально. Порой Лорен поражался сам себе, что в состоянии за такой короткий промежуток времени придумать пару планов, да ещё таких, которые претворимы в жизнь и сводят проигрыш к минимуму. Конечно, от провалов никто не застрахован, но в случае Штейлеса и его напарника это случалось крайне редко. Настолько редко, что Лорен уже почти не помнил последний такой раз. Он касательно этого помнил, как начальники лишили их обоих зарплаты на пару месяцев. Это было жестоко, но пошло обоим наёмникам на пользу. Тогда Лорен брался за любую работу, благо на миссии его не сильно задели. А вот Мория в течение этого времени приходил в себя и залечивал раны. Сейчас же никаких осечек быть не должно. Всё выверено до мелочей. Лорен всегда составлял планы очень тщательно, зная, что от этого зависит не только выполнение миссии, но и его жизнь и жизнь напарника. Конечно, придумать и написать план — это ещё пол дела. Надо ещё его правильно и без последствий претворить в жизнь. А с этим немного труднее.
Серые, высокие и на первый взгляд неприступные стены здания выросли перед напарниками словно из-под земли. Что-то было в них пугающее, хотя про Лорена нельзя было сказать, чтобы он чего-то боялся. Это было скорее неприятное чувство, тянущее за душу, исчезающее, если как следует взять себя в руки, что Лорен и делает, подходя ближе. То, что они оба придумали сегодня, должно сработать безотказно. Ведь Гильотина предоставляет максимально правдивую информацию. Хм, здесь не стоит думать, что она заботится о своих наёмниках. Это просто дело выгоды, не более. Пробраться к вентиляционному ходу не составило труда. Когда преграда была убрана, Канта первым скрылся в темноте нутра здания. Лорен окинул взглядом местность, дабы убедиться, что никто их не видел, и проник следом за Морией. У каждого их них был свой план работы. И главное в этом было то, что Лорен без крайней надобности не вступал в бой. Его прикрывает Канта, пока он выполняет свою работу. Как-никак Штейлес был своего рода мозгом их пары при выполнении миссий. И все силы, как известно, бросаются на то, чтобы этот самый мозг жил наиболее возможное количество времени. Нет, не стоит думать, что Лорен не мог постоять за себя или постоянно прятался за своего напарника, а Канта выступал только в роли боевой единицы. Штейлес никогда не прятался, а Мория мог с успехом выполнить его работу. Но всё было рассчитано заранее, однако не исключало другого исхода при непредвиденных обстоятельствах. Но обычно: один прикрывает, второй выполняет работу. Так наиболее эффективно.
Пока Канта разбирался с охранниками, информатор смог пройти чуть дальше, туда, где были компьютеры, через которые происходил контроль за камерами этой части здания. Пока никто из наёмников не попал в поле зрения камер, но риск был высок, из-за этого Лорену в первую очередь следовало разобраться с ними. Глушить сигнал Лорен не стал, так как сразу же будет подан сигнал о пропаже картинки, выходе из строя системы видеонаблюдения. Тогда напарникам точно придется убираться, даже не выполнив задание. Поэтому пришлось вместо реальной записи на камерах поставить пленку с записью тех же помещений. Таким образом получалось, что происходящее в реальном времени видно не будет. Теперь оставалось лишь быстро действовать, пока их не засекли. Также у напарников были артефакты, благодаря которым они не могли быть засечены на магическом уровне, но лишь в течение какого-то промежутка времени.
Канта ждал Лорена у входа в главный блок, где хранилась информация, за которой они сюда пришли. Пока всё было гладко, без косяков и недочетов, что не могло не радовать. Чем позже узнают об их проникновении, тем лучше. Времени было в обрез. Дверь пропустила напарников внутрь помещения. Канта остался прикрывать Штейлеса. Сам саэтэрус без труда нашел компьютер, указанный в документах о миссии. Именно на нём хранится вся нужная информация. Пароль пришлось подбирать, благо необходимая аппаратура была с собой. Ведь знал же, что Гильотина не потрудится узнать пароль. Будто у напарников навалом времени, чтоб его узнавать. Компьютер включался долго, мучительно мигая огоньками, словно просыпался после столетнего сна. "Давай.. Давай.. У нас мало времени," — шепотом сквозь зубы. Сам себе. Смотрит на монитор, загоревшийся синим. Окно "введите пароль." Подключает аппаратуру для подбора пароля. Время тянется долго, будто с каждой секундой замедляя бег. Пальцы в кожаных перчатках пробежались по клавиатуре. "Ок." Картинка на мониторе сменяется. Через пару минут пароль подобран. Лорен быстро находит нужную папку. Файлы копируются так же долго, как и включался компьютер. Будто сговорились. Нервы неприятно перекручивает, кажется ещё немного и они лопнут, порвутся, как натянутая до предела струна. "Копирование завершено." Тихо выдыхает. Убирает всю аппаратуру обратно, очищает историю последних действий. Выключает компьютер. Всё, эта часть задания выполнена. Поворачивается к Канте, краем глаза замечая, как над дверью начинает мигать красный сигнал тревоги.
— Чёрт, нас засекли, — в доли секунды оказывается рядом с Кантой. Но времени даже на панику нет. Мозг поразительно точно и чётко отдает приказы, — По-хорошему, надо убираться, — но ведь они оба знают, что задание ещё не выполнено до конца.

+1

24

Необходимая информация, которая так нужна заказчикам Гильотины, наконец-то у них. Конечно, стоило отдать должное Лорену, который быстро справился со всеми системами защиты сервера, и смог быстро добыть именно то, что требовалось. А Канта в который раз почувствовал гордость своим напарником. Но как верно ранее сказал Штейлес, задание только с виду кажется совсем не сложным, ведь чего там - проникнуть таким профессиональным наемникам в здание, пусть и надежно защищенное? Но проблемы, оказывается, заявляют о себе, когда их совсем не ждешь. Ну, или почти не ждешь. Слова Лорена звучат приговором, но только в первую секунду, во вторую Канта уже знает, что им делать.
- Дай мне её, - не дожидаясь ответа, Канта выхватил у Штейлеса из рук флешку с секретными материалами и убрал её за голенище сапога. Это - самое важное, что у них есть, поэтому нужно всеми силами не попасться самим, чтобы носитель не оказался найден и перехвачен. - Сначала мы доведем миссию до конца, а потом уберёмся.
Другого выбора у них просто нет. Если провалят операцию, не доведя её до конца, то им можно даже не возвращаться. И пусть их и убьют в этом случае, но сначала будут пытать, стараясь выбить всю-всю информацию о проваленной миссии, ведь никто на слово не поверит, да и печатным страницам отчетов тоже. И будут допытываться ровно до тех пор, пока оба они не сдохнут, ведь рассказывать-то напарникам будет нечего, потому что им скрывать от Гильотины нечего. Поэтому наемникам по сути ничего не остается, как продолжить выполнение миссии. Пусть группа захвата и окажется под стенами здания с минуты на минуту, но время у них обоих по-любому ещё есть: ведь пока боевики доберутся до этого блока?
- Давай за мной, - а ведь Канта не зря тогда снова и снова повторял план этого чёртового здания, где от одних переходов и закоулков можно сойти с ума. Но Мория не только не сошёл, но ещё и запомнил все детали наизусть. И сейчас он точно знал, что ближайшая цель - это достичь коридора, который по периметру окружает весь соседний блок. Именно по этому периметру они должны взорвать соседнее помещение, внутренние стены которого просто не выдержат взрывной волны такой мощи. И не зря именно соседнее, потому что это поможет создать иллюзию того, что наемниками нужен был этот блок. И именно в нём находились всевозможные материалы и информация, которые многие организации собирались поднять на воздух, поэтому эта псевдо цель была идеальным вариантом, дабы пустить расследование по ложному следу. Бежать до соседнего блока пришлось через извилистые коридоры, так как прямые пути и двери оказались заблокированы системой безопасности. Дело дрянь, в общем. Но вот, наконец, необходимый коридор предстал перед напарниками. От того места, где они оказались, он отходил в две противоположные стороны, огибая блок по периметру и соединяясь в противоположной стороне. По идее, именно там напарники должны были встретиться, как рассчитывал Мория, а оттуда уже проще сбежать из здания.
- Лорен! - Окликнул напарника, поймав его за плечо. - Встречаемся в противоположном конце блока, минут через двадцать-тридцать, - по логике, этого должно было хватить, чтобы быстро обежать периметр, по пути подготавливая взрывчатку, ну и, разумеется, устраняя возможных противников. Самое главное, не налететь на на самом деле серьезную группу захвата, которая явно уже оцепила здание - свидетельство тому сирены на улице и попытка вести переговоры. Но Мория плевать хотел. У них с напарником совершенно другие цели, они, черт возьми, не могут сдаться! И Канта ещё не собирался умирать, не так быстро и так просто.
Отпустив плечо напарника, не оборачиваясь, побежал по своей стороне коридора. На всякий случай отстегнул от пояса катану и сбросил с плеч тяжелый плащ, оставшись в облегающей черной майке без рукавов. Так бежать стало легче. Через метров двести первая остановка - здесь в стене кроется заряд взрывчатого вещества, заботливо подготовленный работающей здесь до них группой подготовки. Слаженная работа, надо будет потом поблагодарить ребят Гильотины за такую чисто подготовленную базу для миссии. Опустившись на одно колено около небольшой вентиляции, Канта открывает её решетку и запустив руку вниз, достает провода, ведущие прямо к заряду ВВ. Отстегнув от пояса магическую взрывчатку с механизмом детонатора несколькими отточенными движениями прикрепляет её к проводам и отправляет её к заряду, вниз. В результате этого при взрыве ударная волна уничтожит и все магические предметы, находящиеся в помещении. Буквально вбив решетку вентиляции на место, забирает с пола катану и, поднявшись с корточек, легко срывается в быстрый бег на короткую дистанцию до следующего заряда. И так по всему периметру, но ровно до тех пор, пока не налетел на боевиков. Быстрое движение, и меч покидает ножны, чтобы в следующую долю секунды впиться в плоть самого ближайшего врага. Другие бросаются в атаку, пытаются взять в кольцо, но Канта знает - им не успеть, пусть среди них и достаточно сильные магические твари. Лязг клинка, бульканье крови, свист рассекаемого лезвием воздуха, снова лязг и на этот раз предсмертный хрип, следующий лязг сопровождается звуком прорубленного черепа. Пять трупов, но у Мории нет времени их считать. Стряхнув с катаны кровь и вытерев её об одежду одного из убитых, Канта снова продолжает свой путь по коридору. А потом снова взрывчатка, детонатор, провода, бесконечный коридор, выстрелы, противники и вражеская кровь, тяжелыми каплями стекающая по лицу. Канта вытирает щеку рукавом, смотрит на время. Десять минут. Он здесь всего десять чертовых минут, а это уже кажется бесконечным! Главное, успеть отбиться, не дать себя ранить, и не дать засечь, где кроется взрывчатка, и кроется ли вообще. Хотя у боевиков свои сведения и не менее точные. Через ещё пять минут бесконечной гонки по такому же бесконечному коридору Канта получает пулю в плечо. Ожигает боль, антиквэрум шипит, но его это сильно не останавливает. Почему-то больше беспокоит Лорен, хотя Мория уверен в нём даже не на сто, а на все двести процентов. Но всё равно переживает, и так каждый раз. Каждый, чертов раз. Почти не сбавляя скорости, Канта, наконец-то, на полном ходу врывается в небольшое помещение, соединяющее эти два злополучные коридора между собой. С минуты на минуту, если всё хорошо, должен появиться Лорен, но у Мории нет времени его ждать. Пол здесь покрыт плитками, под одной из которых находится искусно замаскированный механизм приведения в действие. Канта опускается на колени, попутно пытаясь выровнять дыхание. Необходимая плитка находится почти сразу же, а под ней готовый к наведению датчик цели. Теперь надо соединить все провода, а потом ещё те, со второго коридора. Потому что датчик запрограммирован: как только цепь замкнется, то взрыв прогремит ровно через четыре минуты. И найти этот самый датчик здесь невозможно - мощная маскирующая магия в помощь, хотя Мория был уверен, что среди боевиков найдутся опытные маги, но не найдется времени. "Ну где же ты, Лорен? Где?" - почти на грани истерики бьется в голове, но Канта умеет держать себя в руках, ещё как умеет. Толкнув плитку на место, быстро отступает куда-то за шкафы и, положив ладонь на рукоять катаны, замирает в относительной тишине. У него всего один вариант - если напарник не вернется через установленное время, то идти за ним. Не иначе. Но Мория слишком уверен в своем Лорене.

+1

25

Времени на размышления нет. Лорен даже не думает о том, почему Канта просит его отдать флэшку с информацией. Сейчас думать о причинах абсолютно нет ни времени, ни желания. Он привык доверять, значит будет доверять и сейчас. Флэшка оказывается в руках Мории, мелькая между точеными пальцами, потом скрывается за сапогом. Внутренне Штейлес отчетливо понимает, что теперь их задача сделать всё, чтобы информация не попала обратно, и это прямым текстом говорило о том, что в первую очередь нужно будет думать о безопасности Канты. Сделать так, чтобы выбрался он и прикрыть напарника, следуя за ним. Сейчас они резко поменялись местами. Теперь прикрывать будет Лорен.
— Мог бы этого и не говорить, — нет, Штейлес не собирался драть когти сейчас, как только обстановка изменилась. Им ещё многое надо сделать и убраться отсюда живыми и, желательно, невредимыми. Хотя в том, что удастся уйти без каких-либо травм, Лорен сомневался. Сюда бросят слишком много сил, чтобы остановить двух наёмников. Наверняка, у противников уже есть информация о том, кто они. А, значит, живыми или мертвыми, но их отсюда не выпустят просто так. И сейчас лучше было думать именно о плохом исходе. Также проблема была в том, что Лорен плохо помнил план здания, в отличие от своего напарника. Нет, у Штейлеса всегда была отличная память, но из-за усталости, перенапряжения, отсутствия нормального сна, она дала сбой. Саэтэрус банально не мог вспомнить даже тот участок пути, который был самым важным. Просто не мог. Каждый поворот, когда он следовал за Морией, сейчас казался ему неожиданностью, будто здание через какие-то равные промежутки времени меняет свою внутреннюю организацию. Но у Лорена есть Канта, а он всё помнит. Хуже, когда им придется разделиться. И Штейлес не сомневается, что придется. О чем-то хорошем мечтать не приходится. Порой наступают такие моменты, когда каждый сам за себя. Пункт назначения — соседний блок — достаточно большое помещение, по своим функциям близкое к архиву. У людей Гильотины сюда был доступ, а вот добраться до информации, заказанной напарникам, при помощи тех, кто здесь работал, Гильотина не могла. И главная проблема была в том, что эта самая информация, а, точнее, носитель, на котором она хранится, постоянно перемещался. Двое суток назад появилась информация о том, что он будет здесь, в том компьютере, откуда Лорен и скопировал документы. А пару недель назад почти все люди Гильотины, которые имели хоть какой-то доступ к этим блокам, были отстранены на время, лишь группа, заготовившая взрывчатку, смогла пробраться, прикрываясь необходимостью. Дальше их не пустили. Поэтому сюда и послали Лорена с Кантой.
Перед напарниками блок. Их цель. Рука Канты ложится на плечо, как бы останавливая и привлекая внимание. Лорен смотрит на Морию, ловит его взгляд. Кивает, соглашаясь. Он отлично знает, что надо делать, и сейчас почему-то думает о сигаретах. Да, времени, чтобы курить, у него точно не было. Раздражение прокатывается где-то глубоко в груди, и организм все настойчивее начинает требовать свою порцию никотина. Ещё этого для полного счастья не хватало. Но Лорен знает, что в ближайшие двадцать минут будет работать со взрывчаткой, поэтому ни о каких сигаретах не может быть и речи. Канта убегает в противоположную сторону коридора, Лорен следует в другую. Вот и разошлись. Но в паре поворотов Лорен точно не запутается. Не дошёл же он до такой крайности?
Взрывчатка была заготовлена заранее. Задача Штейлеса — прикрепить к каждому заряду детонатор. Вроде бы не такая уж трудная задача, но во всем есть свои сложности. И сложности появляются, даже, когда Лорен не успевает добежать до первой цели. Перед ним — группа захвата, состоящая из пяти человек. Это хорошо обученные противники и сейчас они застали его почти врасплох. Нет, подсознательно Лорен был готов к тому, что ему в ближайшем будущем придется иметь с ними дело, но он не предполагал, что это произойдёт так скоро. Единственное, наиболее эффективное оружие против них, которое есть у Штейлеса, — Ингрэмы. Пистолет в доли секунды оказывает в руке саэтэруса. Предохранитель почти неслышно щёлкает. Несколько выстрелов. Лорен целится в слабо защищенные места, в основном в шею. После короткой, но жестокой схватки противники лежат на земле. У Лорена лишь одна рука поцарапана пулей. Рана не очень-то глубокая, это не страшно. Лорен не убирает пистолет. Если он наткнулся на одну группа захвата, то где-то поблизости может быть другая. Конечно, отправляя сюда, информатор даже не думал, что противники будут настолько быстро действовать. Хотя, стоит отдать им должное, они наверняка всё это время были начеку, зная о важности информации. Но это бы их косяк — незащищенная вентиляция.
Штейлес следует по коридору, попутно подготавливая взрывчатку. Ни одного заряда он не пропустил. Дыхание предательски сбивается, когда он оказывается прямо около двери, где должен встретится с Кантой. Прямо около неё он практически налетает на ещё одну группу захвата. Но сейчас выигрыш у него. Он их увидел за несколько секунд раньше, поэтому несколько человек, истекая кровью, оказываются на полу почти сразу, зажимая раны от пуль руками. Не особо приятное зрелище. Но у Лорена нет времени о чем-то сожалеть. Разобравшись с остальными, он оказывается в нужной комнате. Канта ждет его там. Штейлес ждёт, пока Мория соединит провода, сам же следит, чтобы сюда никто не сунулся. Но пока что чисто. Никого нет.
— Пошли отсюда, — когда провода соединены, Лорен буквально тащит Канту к выходу, краем глаза замечая, что того ранили, — Проклятые твари, — рычит, зло ругаясь. Но быстро берет себя в руки. Не время давать волю эмоциям. Впереди напарников — коридоры, они кажутся выходом, путём, ведущим на свободу. Но не всё так прекрасно. Штейлес пропускает Канту вперёд, все-таки тот намного лучше ориентируется. Четыре минуты, через которые произойдёт взрыв. Всего четыре минуты. Они пролетают почти моментально, как мгновение ока. Взрыв разрывает реальность, впивается в сознание, больно бьёт прямо по мозгу. Казалось, что напарники отбежали достаточно далеко, но только казалось. Лорен успевает поразиться мощности взрыва за долю секунды до того, как стены сзади них разносит в щепки. Лорен видит Канту совсем рядом, практически сбивает его собою с ног, прижимая к земле и закрывая от осколков. Сознание будто даже на время покидает саэтэруса, но, как только,  звук взрыва стихает, он открывает глаз. Сразу встать он не в состоянии. Но как только поднимается на ноги, не сразу может понять, где земля, где небо, где правая сторона, а где левая. Его шатает. Потолок меняется с полом с поразительной частотой. Наконец-то, почувствовав под рукой, часть стены, Лорен начинает ориентироваться в пространстве. Возвращается к Канте. Тот в сознании, но также потерял чувство реальности. Штейлес практически тащит напарника за собой до тех пор, пока тот более менее не приходит в себя. Дальше они снова следуют к выходу. По пути попадаются ещё несколько групп захвата. Напарники разбираются с ними. Всё-таки вдвоем намного проще. Последняя группа намного больше предыдущих. Канта оказывается чуть впереди Лорена, как они и бежали, поэтому сейчас саэтэрус закрывает напарнику спину. Схватка не на жизнь, а на смерть. Кровь хлещет из чужих ран, пули кончаются поразительно быстро. Лорен вооружается кинжалом. Противники пытаются окружить наёмника, но Лорен упорно не дается, попутно закрывая Канту. Получается, что Мория разбирается с теми, кто спереди, а Штейлес — с теми, кто сзади. Время измеряется количеством вражеских выстрелов и количеством заблокированных ударов. Противники хороши, это ясно, но вот только у них нет дикого желания выжить. А у Лорена оно бьется вместе с током крови. Это бешеное желание жить. Последний противник падает на пол, захлебываясь собственной кровью, рефлекторно поднеся руки к горлу. Напрасно: через пару секунд он умрет. Информатор оборачивается к напарнику. Тот вроде неплохо справляется, но помочь не мешает. До Канты больше десяти метров. Лорен преодолевает это расстояние до половины, когда до него доносятся выстрелы сзади. Осознание того, что стреляют именно в него, приходит немного позже, когда поясницу разрывает от дикой, нереальной боли. Штейлес пытается развернуться к противникам. Ответом на это — словно удар по подвздошной кости и по ноге ниже, почти к колену. Сейчас Лорен видит того, кто стреляет. Такой же из группы захвата. Наверное, остался, чтобы контролировать ситуацию. Мысли как-то быстро стихают в голове, а стены меняют своё положение. Потолок оказывается прямо над Лореном. Удара о пол саэтэрус не чувствует. Кажется, что на эти секунды в коридоре повисла тишина. Словно нажали кнопку "выключить", вырубающую звук. Тишина. Поразительная. Вместе с привкусом крови во рту. Пол холодный, но ноге горячо. Бросив взгляд на пол, Лорен видит, что белые плитки стали алыми. Краем сознания понимает, что это его кровь.

Отредактировано Лорен Штейлес (Суббота, 19 марта 20:27:53)

+1

26

Натянутые до предела нервы отпускает, когда в проеме двери антиквэрум видит Лорена. Значит, правильно, что не сомневался в нём. И плевать, что всё-таки напарник задержался на минут пять - вина тому большее количество боевиков на его пути и больные лёгкие. Поэтому Мория ничего ему не говорит, понимая, а опустившись на корточки, замыкает два звена цепи между собой. Теперь коридор поднимется на воздух ровно через четыре минуты. Канта подчиняется, когда Лорен буквально тащит его к выходу из этой комнаты, потому что у них чертовски мало времени, которого, разумеется, нет, чтобы перевязать раненое плечо. Напарник отпускает, и Мория снова впереди, потому что только он помнит эти коридоры наизусть, пусть только один раз увидев на их план на бумаге, теперь он знает, как будто проводил здесь очень много времени. И его феноменальная память спасает их снова - ровно через четыре минуты они оказываются в других блоках, на значительном расстоянии, когда, кажется, прямо за спиной стены начинают складываться, как спичечный коробок, под давлением моментально полыхнувшего взрыва. Оглушительный грохот раскалывает голову напополам, а надвигающийся удар взрывной волны выбивает землю из-под ног, грозя со всего маху кинуть вперед прямо на пол. И Канта отчетливо чувствует, как напарник, оказавшийся сзади, сбивает его с ног и по инерции отправляет на пол, с силой прижимая и надежно закрывая собой. Ударная волна обрушивается следом, проходит прямо над ними, звон осколков впивается в мозг отголоском, и жар раскаленного воздуха опаляет своим смертоносным дыханием. И Мория теряет сознание, или ему только так кажется? Но кругом чернота, подтверждающая это и никак не собирающаяся отступать. Приходит Канта в себя ровно тогда, когда напарник оказывается рядом. Он не узнает его, а только чувствует, как сильные руки поднимают с пола. Хочет ему что-то сказать, но язык не слушается совершенно. Судорожно впивается пальцами в чужое плечо, чувствуя под ладонью грубую ткань плаща. Отдаленно чувствует, как оказался посажен на пол, и под лопатками чувствуется холод стены. Мория ровным счетом не понимает, как оказался здесь, что всё это значит, почему везде полыхает огонь, от жара которого нестерпимо хочется пить. Но вместо этого его буквально выворачивает наизнанку, и хорошо хоть желудок оказался пустым. Голова раскалывается напополам, во рту чувствуется железный привкус крови, а всё полуразрушенное помещение идёт кругом, так что Мория даже не понимает, в каком положении он находится. С трудом фокусирует в расширенных зрачках напарника, теперь он узнал его. Протянув руку вперед, впивается в чужой воротник, притягивая к себе.
- Сейчас... е... ещё пару... минут, - слова даются с трудом, последнее сопровождается кровью из носа. Мория утирает её рукавом, смотрит куда-то через Лорена. Свет прожекторов нещадно бьёт в глаза и из-за расширенных зрачков режет своей ослепительной яркостью. Канта приходит в себя через несколько минут, не без помощи Штейлеса поднимается с пола. Их пока ещё не нашли, но это лишь вопрос времени и бдительности. Дальше возможности, чтобы думать о своем скверном самочувствии, нет. Впереди их ожидают ещё несколько групп боевиков, которые также, как и предыдущие отправляются к праотцам. Теперь они вдвоем, а значит, работают настолько отточенно и слаженно, что можно только позавидовать. И даже несмотря на то, что Морию недавно контузило от взрыва, он не подставляет своего напарника, обеспечивая ему надежное прикрытие. "Только бы выбраться, только бы..." - вертится в голове, а ведь осталось совсем немного. Совсем. И вот на пути снова очередная группа захвата, и их количество намного больше. Они тоже работают слаженно, но напарникам нечего терять, в отличие от них, разве что друг друга. Теперь на кон поставлена не только собственная жизнь, но и успешность всей миссии - и чтобы её завершить, они должны вырваться из этого замыкающегося кольца. Мория прибегает к собственной магии, шипит призыв способности, яркий свет которой разрывает огненные всплески пламени. В бульканье крови тонут отчаянные крики противников, кто-то даже пытается сопротивляться, но Канта тут же оказывается рядом, подсекая врага прямо по горлу. Кровь тяжелыми каплями падает на лицо, Мория приземляется на пол на корточки, и собственное самочувствие как-то разом резко ухудшается. Чёрт. Магия точно была лишней, он же ещё совсем не отошёл от взрыва. Снова подташнивает, земля грозится поменяться с полом местами, но не время отдыхать. Снова противник, и Канта буквально бросается ему навстречу, краем глаза замечает Лорена, который уже вот-вот разобрался со своими противниками. Неплохо. Последний взмах катаны, и чей-то предсмертный хрип. Мория видит своего напарника, видит, как он сокращает расстояние. Они справились, они их всех уничтожили! Теперь осталось добраться до внешнего кольца, окружающего здание, найти там брешь и убрать окончательно. Но сознание прорезают раздавшиеся словно не откуда выстрелы. Здесь не может быть того, кто стреляет! Не... может... быть. Автоматная очередь. Прямо с противоположной стороны. И ни одна пуля не попала к Канту. А вот напарник, как на замедленной киносъемке, падает, словно подкошенный. Мория не успевает понять, куда именно его ранили, лишь запоздало понимает, что по-подлому - в спину. И он видит ту тварь, но убраться ей не успеть. Пистолет молниеносно оказывается в руке, щелчок предохранителя и грохот выстрела. Мерзавец с простреленной головой затихает за углом, но изменит ли это что-то? Расстояние, разделяющее Морию от напарника, кажется бесконечным, когда он срывается со своего места. Оказывается рядом, падает на колени и видит море крови, которое расползается по разбитой плитке. В глазах темнеет, в голове поднимается звон, а нервы стягивает в настолько тугой ком, что дышать невозможно совершенно, да и вообще кажется, что больше вдохнуть Мория не сможет. К горлу подступает истерика, когда он опускает глаза на тело и ногу напарника. Кровь, везде кровь, настолько много красного, что Мории кажется даже небо цвета крови напарника. Он стискивает зубы, чтобы не кричать, силой заставляет себя отключить все эмоции, и наконец-таки взять ситуацию под контроль. Дрожащими руками достает бинт, предназначенный для остановки сильных кровотечений, достает жгут, перетягивает им бедро напарника чуть выше места раны. Ну, как раны, если у него сбоку бедра и выше по пояснице одна сплошная рана. Руки моментально становятся скользкими от крови, а кровь горячая. Лорен ещё живой. В подтверждение тому и его сбитое, тяжёлое и хриплое дыхание. Да, он и не умрет! Канта ему не даст этого сделать. Отточенными и привычными движениями перетягивает бедро уже бинтами, как вдруг понимает - а кровь-то алая. Арктическим холодом бьёт по позвоночнику, от лица отливает кровь, концентрируясь тянущей болью прямо за грудиной.
- Лорен..., - срывается с искусанных губ. Нет-нет-нет! Он не даст ему умереть, не даст! Ни в коем случае! Ровные и тугие ряды бинта стягивают уже угловатое колено напарника. Мория прекрасно помнит эти слегка выступающие кости, вкупе с сильными мышцами бедра, но теперь они все разнесены автоматной очередью. Руки утопают в крови, она не собирается останавливаться, даже несмотря на жгуты и бинты. Отдаленным отголоском в сознание впивается рокот двигателя вертолета, короткие команды приближающихся сюда боевиков. И их много, настолько много, что справиться не предоставится возможным. Тем более в одиночку. Мория, бинтуя уже поясницу напарника, не смотрит ему в глаза, но потом всё-таки поднимает на него взгляд. Чужой, изумрудный цвет единственного глаза тонет в расширенных зрачках синих глаз. А Канте просто плохо, и самообладание держится на каких-то ещё оставшихся помостах, грозя вот-вот разразиться истерикой.

Отредактировано Канта Мория (Воскресенье, 20 марта 12:39:24)

+1

27

Разломанные стены и кусок бетона, бывшего когда-то потолком. Он отчаянно держится на опоре, пока что надежной, но такой хрупкой из-за взрыва. Лорен почему-то думает о том, что, если бы сработали все заложенные ими магические бомбы, то эти стены снесло бы напрочь. Под чистую так, что не было бы даже намека на то, что здесь раньше что-то стояло. Разве, что только обломки напоминали бы, но не оставшиеся стены и часть потолка. Штукатурка на этом обломке такая же потрескавшаяся, как и везде. Интересно, есть ли где-то совершенно гладкий потолок? Без трещин и отвалившихся кусков? Или это росчерк времени, что, как песок, утекает сквозь пальцы? Его не удержать. Никак. Оно утекает также, как и кровь из его раны, нанесенной подло со спины. Вместе с этой кровью из когда-то сильного тела вытекает жизнь. Заливает алым пол. Позвоночник разнесло на куски. Пули были магическими, не иначе. Почему-то эти мысли медленно проходят в голове, как будто Лорен думает не о себе, а о ком-то другом, таком же одноглазом и рыжем, как он сам, но о другом, истекающем кровью на холодном полу. Это не он, с ним не могло такое произойти. Он же доведет вместе с напарником миссию до конца, доставит информацию, они вдвоем напишут отчёты, потом уволятся, найдут другую работу. И будут вместе каждую ночь лежать на холодной кровати, обнявшись, где-то на окраине города, который будет дремать, вздыхая шумом магистралей. А небо будет над ними. Красивое, звездное небо. Высокое и чистой в своей недосягаемости, усыпанное холодным бисером звезд.. Одинокий звук выстрела моментально возвращает Лорена в реальность. Этот звук режет мозг не хуже ножа, в первую очередь осознанием того, что стреляют из пистолета Канты. Мысли, как дикие, обезумевшие животные, бросаются в эту сторону, но тонут в темноте, подступающей откуда-то сзади. Остается только привкус крови, отдающий металлом на языке. Штейлес с трудом открывает глаз, чувствуя напарника рядом. Взгляд фокусируется на Канте. И это лучше, чем что-либо. Его любимый и единственный напарник рядом. Потом опять чёрный провал, поражающий своей глубиной. Кажется, что дышать с каждым разом становится всё труднее, будто Лорен тонет и захлебывается водой. Боль нещадно дерёт ногу, упорно бьется где-то на уровне поясницы, замирая у самого позвоночника. Но на каждый вздох она прорезает всю спину, прямо до черепа, ввинчиваясь, словно штопором, в мозг. Дышать слишком трудно, мышцы с трудом сокращаются, втягивая в лёгкие воздух. Он горячий от огня, полыхающего где-то совсем рядом, от крови, быстро наполняющей рот, которую саэтэрус пытается выплюнуть, но она лишь стекает по щекам куда-то за шею. Волосы липкие и из рыжих постепенно становятся красными. Наверное, впечатляющая картина. Лорен смотрит единственным глазом на Канту. Боль, кажется, заполняет всё сознание саэтэруса, лишь в голове бьются пара более менее разумных мыслей, оставляющих наёмника в сознании. Но Лорен знает, что не отключится. Он чувствует, как бинты крепко и надежно стягивают его ногу и тело. Ощущение реальности дрожит, пытаясь сдержать темноту, заволакивающую взгляд. Перед глазами всё плывёт. Дышать все труднее. Лорен почти не чувствует своего тела. Лишь боль. Одна сплошная боль, рвущая его на части. К этой боли присоединяется другая, душевная. Мозг уже настолько плохо соображает, что места для размышлений нет. Мысли замирают также, как и каждый вздох на губах. Штейлес ещё пытается удержать взгляд на знакомых чертах, пытается их запомнить. Он хочет сказать, что не всё потеряно, что они выберутся, что они обязательно справятся со всеми трудностями. Ведь они же вместе. Как и всегда. Лорен замечает, что зрачки антиквэрума расширены. От боли, от дикой душевной боли. Понимает, что без него Канта будет никем. Они ведь должны быть вместе, только вдвоем, не иначе. Он ещё думает о жизни, отчаянно цепляется за неё, не веря во всё то, что с ним происходит. Это ошибка, какая-то глупая, совершенно нелепая ошибка. Ведь это не про них. Не про них. Но здравый рассудок, который был с Лореном всегда, не покинул его и сейчас. Он напоминает о себе вместе с совершенно спокойной мыслью — "Я умираю," — возникшей в голове, словно из ниоткуда. Вся жизнь, вся его поганая и тщетная жизнь пролетает в мгновение перед глазами, разделенная на отдельные кадры. Время замедляет свой ход и эта самая жизнь исчезает, утекает до конца, обрывая последнюю нить и разбиваясь, как бьется неповторимое произведение искусства. Осколки. Всего лишь. Как вспышка пролетевшей кометы. Больше ничего не остаётся. А что ещё она могла предложить?

Отредактировано Лорен Штейлес (Воскресенье, 20 марта 14:10:45)

+1

28

Есть потери, смириться с которыми невозможно.


Больно, слишком больно, просто невыносимо. Невыносимо смотреть, как умирает твой напарник. Невыносимо чувствовать его ещё горячую кровь на своих собственных руках, и понимать, что не сделаешь ровным счетом ничего. Лорену никак не помочь: его ранили автоматной очередью сильным магическим оружием. Отморозки. Хотя...? Они же выполняли свою работу - работу по устранению террористов-наемников. И почти выполнили её. Им надо отдать должное, свои отдадут, но только не Канта, на глазах которого был смертельно ранен его единственный и самый лучший напарник. Лорен. Это имя застревает в горле, чтобы толкнуть самообладание в омут истерики. Все эмоции, ощущения, чувства - всё это становится подмято под страшный вихрь психологического хаоса, который надвигается с пугающей неотвратимостью. Канта прекрасно чувствует чужую боль, да нет, она уже стала своей собственной, потому что с Лореном они одно целое не первый десяток лет. Ощущает и жуткий привкус отчаяния, вот только своего собственного. Следом по сознанию бьет резкая и острая, как клинок, душевная боль. Мория ощущает свою душу буквально распятой, почти физически чувствует холодное дыхание смерти. Вот она, совсем рядом, и её беспощадная тень находит отражение в невыносимо зеленом глазу. Руки перестают слушаться антиквэрума, он даже толком не может затянуть узел бинта, не может даже завязать его. Руки дрожат, предательски дрожат, а в сознание врывается отчаяние, сметая всё на своем пути. Прямо перед истерикой. Бросив попытки до конца перевязать Лорена, Канта запускает окровавленные пальцы в его привычно жесткие волосы, сжимает их в кулаке, до боли в собственных суставах. Утыкается лицом в чужое плечо, чувствуя грубую ткань плаща. Он пахнет гарью, пахнет сигаретами и Лореном. Больно. Слишком. Штейлес ещё живой, Мория чувствует его дыхание, которое становится совсем тихим, хриплым, пока не затихает на выдохе. Напарник больше не вдохнул. В этом неравном поединке выигрыш за Смертью. А Канта чувствует, как некогда сильное тело расслабляется в его руках, становясь каким-то безвольным, как алая кровь перестает течь из ран, как красивое и до боли знакомое лицо становится совсем бледным и безжизненным. Сознание разрывает напополам, распиливает на части, а из тела словно вырывают душу. Канта отстраняется от Штейлеса, чувствуя, как по лицу стекает холодная вода. Дождь? Поднимает глаза на темное небо, где прямо над головой медленным хороводом поднимаются тяжелые тучи, заволакивая собой всё небо до горизонта. Пожар недавнего взрыва отражается кроваво-красным на их непроницаемом тумане. Мория даже не сопротивляется, он понимает, что произошло, он осознает, что его Лорена больше нет. Он смотрит на вещи через невыносимую призму реальности, и сейчас эта самая реальность режет напополам. Да уже почти разрезала. Так и не отпустив напарника, Мория крепко прижимает его лицом себе к плечу, словно тот живой, стискивает в кулаке его рыжие волосы.
- ЛОРЕН!! Не-е-е-ет! - Легкие разрывает страшным, не-человеческим криком, который взмывает в пустое небо, и затихает там жутким воем. Да так даже животные не кричат. Горло стискивает приступом истерики, от которой Мория дрожит всем телом. Ему плохо, ему чертовски плохо, его выворачивает на изнанку в моральном плане, его души больше нет. Его Лорена больше нет!! Его напарника, с которым он пережил все лучшие моменты, и который был рядом, когда было совсем хреново. Тот, который подставлял своё надежное плечо, когда нужна была поддержка. Тот, с которым они выполнили не одну сотню миссий, и тот, кого Мория любил. Любил до потери сознания, любил, упиваясь этой любовью, этим чувством, и живя им. А теперь? Теперь стало пусто и холодно. Все цвета перед глазами разом потемнели, потухая и оставляя за собой только черно-белые оттенки. Невыносимо. Канта задыхается. Он уже не уверен, что когда-либо очнётся, что когда-либо сможет подняться и оставить Лорена здесь. Словно через множество слоев ваты до него доносится взрыв, земля тяжело содрогается и стонет, вторя ему. Соседние блоки полыхают огнем, которым боевики методично отрезают путь к возможному отступлению. У Мории нет выхода, абсолютно. Он поднимает глаза, в расширенных зрачках которых отражаются языки пламени, полыхающего всего в нескольких ста метрах. На синей радужке отпечатываются силуэты боевиков. Они идут прямо сюда, как на замедленной киносъемке, переступают тяжелыми сапогами. Несколько вскидывают автоматы, до Канты доносятся их голоса. Приказывают не двигаться с места. Мория медленно поднимает руку, движению вторит залп из автоматов. Пули впиваются в землю рядом, а в кроваво-красный отсвет вкупе с темнотой ночи вплетается ослепительный свет энергетики антиквэрума. Печать вспыхивает прямо под ним, чтобы в следующую секунду исчезнуть, забирая с собой.
Приходит в себя Мория, находясь на корточках на высоком холме, откуда открывается вид прямо на полуразрушенное здание. Отсюда же прекрасно видно, как гусеница военной техники окружает базу и как суетятся мелкие фигурки боевиков. Там остался и Лорен. Слабость накатывает новой волной, Канта падает на руки, опустив голову. Длинные волосы соскакивают с плеча. Ему плохо, очень плохо. Найдя всё-таки в себе силы, подносит руку к рации, включает её. Вызов начальству. Долгие гудки прерываются спокойным голосом босса, а Канта чувствует, что сейчас снова нахлынет истерика.
- Миссия успешно завершена, возвращаемся на базу, - да вот так - "возвращаемся". Вместе, пусть Лорен и погиб. Ни одну боевую операцию он не закончит без него. Сил на повторную телепортацию нет, поэтому Мория добирается до главного здания самостоятельно. Где-то на магистрали его подбирает водитель и, ничего не сказав, отвозит в Гильотину. Молча, без лишних вопросов. Да Мория, если б даже мог, не смог бы ответить ему. А дальше его ждёт короткий доклад начальнику, и такое знакомое и четкое "Отчет будет позже". Не помня как дошел, Канта оказывается в том помещении, где они с напарником готовили эту последнюю операцию. Здесь они же всегда составляли отчеты. Бросает листы на пустующий стол, останавливает взгляд на том месте, где когда-то сидел Лорен. Это кажется таким далеким, словно было очень и очень давно. Так и не сев за отчет, уходит в соседнее помещение. В руках отказывается до последней шитой строчки знакомый плащ, плащ напарника, который он когда-то накинул ему на плечи. Прижимает грубую ткань к лицу, медленно вдыхает запах. Запах выкуренных сигарет и самого Лорена. Такой знакомый и теплый. Снова воспоминания, но от них не радостно, от них невыносимо больно. Теперь.
Потом написанные от руки строчки отчета, почерк ровный и уверенный, даже там, где в буквах замирает смерть напарника. Мория словно заново переживает это. Бросает ручку и, запустив обе руки в волосы, до боли сжимает пряди, пытаясь отдышаться и не потерять себя. Если б мог, он бы плакал, навзрыд, взахлеб, надрывая душу, но слез нет. Канта не может плакать. Минутная стрелка огибает циферблат несколько раз, прежде чем перед начальником ложится стопка листов отчета. Одного отчета, но написанного за двоих. А начальник уже все решил, да и Мория тоже всё понял. Ему дают ровно сутки. Ровно сутки, что разобраться в себе, подвести итоги и окончательно прийти в себя. Или не прийти? Перед черным лимузином Мория предстает в полной амуниции Гильотины: в черном плаще с прямыми плечами, в брюках военного кроя, тяжелых сапогах, кожаных перчатках и волосами, собранными в высокий хвост и перевязанный черной лентой. Молча садится на заднее сиденье, захлопывается дверь и автомобиль трогается с места. Куда его везут, Канта не задумывается, не задумывается и над всем остальным. Мыслей у него нет. Никаких. Равнодушный взгляд через тонированное стекло, за которым проплывают серые и безликие пейзажи. Идёт дождь. Канта потерял напарника.
Автомобиль останавливается, и Мория покидает салон. Здесь уже ждут люди Гильотины, дальше иду молча. Перед глазами предстает кладбище, с холодными и мокрыми от дождя плитами. Чья-то рука ложится на плечо, останавливая. Канта подчиняется. Взгляд синих глаз скользит по надписям на памятнике черной могилы. Лорен Штейлес, двадцать пять лет. Он прожил всего двадцать пять лет. Его всё-таки похоронили, и Мория никогда не узнает, что за эти сутки Гильотина вела переговоры с пострадавшей компанией через своего очень сильного посредника и, не выдав себя, смогла получить труп напарника Мории. И теперь он здесь, в этой могиле, а Канта смотрит на гранитный постамент потемневшими от постоянной боли глазами. В тишине металлически щелкает взведенный курок, соскакивает пружина спускового крючка, и Мория чувствует, как холодное дуло касается затылка. Выстрел бьет прямо по сознанию. Навылет. Глаза застилает боль, а по лицу горячими потоками стекает кровь. Мория падает сначала на колени, боковым зрением замечает сапоги охраны и начищенные ботинки начальника. Перед глазами все переворачивается, меняя своё положение, и Мория чувствует под собой холод мрамора могилы напарника. Боль стискивает виски, но она ничто. Умирает он не сразу, а спустя долгие несколько минут, когда все люди Гильотины разошлись, оставив его наедине с могилой Лорена. По лицу, вместе с дождем, застилая глаза красным, стекает кровь, заволакивает сознание. В сознании с поразительной отчетливостью всплываю воспоминания. Лорен. Лорен... В легкие снова, по злой игре памяти, закрадывается невыносимый запах его сигарет. Его запах. Канта больше не может молчать и выносить эту боль. Не может. Тело сводит судорогой, из горла вырывается всхлип, чтобы через несколько секунд перерасти в одинокий вой и тут же прерваться. Из глаз, обжигая, текут слезы, только жаль рядом нет напарника, на плече которого Мория спрятал бы лицо. А потом становится холодно, до дрожи во всем теле, которая отпускает измученное тело ровно тогда, когда в свои права вступает смерть. И синие глаза закрываются, чтобы уже больше никогда не отразить в себе свет.


Пострадавшая от теракта компания будет считать, что удачно отразила нападение, ведь её люди смогли обезвредить часть взрывчатки и остановить дальнейшее проникновение террористов на территорию базы. Все боевики, участвующие в выполнении операции, будут награждены в соответствии с заслугами. Вся компания будет отмечать победу и удачное стечение обстоятельств. Так как свою миссию напарники выполнили, компания-заказчик в результате добьется того, чего требовала от "Гильотины" - временное ослабление соперника и его последующий проигрыш, но до поры до времени изящно завуалированный. А вот Канта, потеряв напарника, быть дальше наемником не смог и позже, по решению собрания Гильотины, был застрелен, как теперь уже ненужная, но представляющая опасность для организации личность. Был похоронен рядом со своим напарником.

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Романтический императив | Лорен/Канта