Всем отличного лета и благодушного настроения, пусть оно пройдет весело и позитивно. Не забывайте про перечень квестов, в которых ваши персонажи принимают участие, а в соседней вкладке «квесты» всегда можно узнать об активных играх на нашем форуме. К тому уже помните, что кристаллы всегда можно заработать с помощью рекламы нашего проекта, тем самым привлекая новых игроков!
Небольшие новости из жизни нашего форума! Надеемся, у Вас всё хорошо и первые месяцы 2019 года станут отличным началом для плодотворного игрового периода, а мы кратко пройдемся по последним событиям. Пожалуйста, загляните в раздел Объявлений, ко всему сказанному добавлю, что мы немного изменили мелкие детали дизайна, так что не пугайтесь. На рпг-топе все желающие могут оставлять положительные комментарии к нашему форуму, это, несомненно, поможет в его продвижении. В разделе «акции игроков» содержатся советы, как быстрее отыскать игрока на заявленную роль.
Пусть наступивший год кабанчика наполнит Ваше вечно длящееся настоящее чудесными открытиями, бодростью и желанием совершенствоваться, радуетесь жизни во всех её ипостасях: реальной и игровой! Не забывайте заглядывать в объявления, там отражается довольно много важных (и не очень) событий нашего форума!
Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Божественная комедия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Неосфера
Гильдия Вен Риер
Добавить свой




Ну, короче, дело было так. Мы от тебя улетели. Летим, летим, значит, над горами и тут от тебя смс-ка приходит. Ну, мы там, на горку присели, её прочитали и отправились искать этого вашего чокнутого дифинета. Летим мы это, кликаем, чтоб...
Отправляйся по следу, Реос, но будь осторожен. А я пока что попробую раздобыть немного информации. Мне почему-то кажется, что ребёнок как-то связан с этим местом. Следовательно, чем больше узнаю о нём, тем лучше. К тому же...
Удар пришелся вне-запно, один из тех, самую малость картин-ных ударов в стиле злобного шаржа, но климбату уж точно не по-казалось произошедшее смеш-ным. Ощущение свободного полета и шелеста собственных...


      
      

Девка, носившая внешность Арни, вцепилась в того самого рыжего, что распространялся про свою извращенную любовь к инсектам, тот задохнулся, но выучка ТИО – штука серьезная, своих убийц те натаскивают знатно, так что гомункул был выброшен в окно ударной волной магии, после чего рыжий вообще озверел...

Техника древняя, как ороговелость неолитского инсекта, обладающая специфическими преимуществами и такими же чудными недостатками. В цивилизованных научных кругах от подобных «изысков», как поговаривали, всегда веяло тем еще душком. Ученые мужи и натасканные на острый язычок девицы...

– Ну что же, с Астериумом есть возможность найти общие темы для разговора, – кивает Арек еще до прихода деоса. – Ах, Нонтергар. Помню, меня туда не пустили даже на туристический остров. Говорят, подозрительная личность, либо фэдэлесы-эделиры решили надо мной подшутить. Хотя, признаюсь...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieПарящие островки и небесные киты!Dark Tale ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Светлая сторона магии


Светлая сторона магии

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sd.uploads.ru/spN5l.png


Дата

Время суток на момент начала эпизода


10 число Эксалоса 3001 год

Утро


https://img-fotki.yandex.ru/get/4203/47529448.d7/0_ccbe0_43358211_S.png
Дизариас, здание Синдиката
https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/47529448.d7/0_ccbe5_d89a9945_S.png
Лорен Кёри-Штейлес, Канта Мория, НПС
https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/47529448.d7/0_ccbe3_acd99e18_S.png
Начальство организации пишет приказы и спускает их на подчиненных, они обязаны подчиняться и выполнять их. На этот раз напарникам предстоит пройти переподготовку и обучение по программе хилерства. Начальство считает, что владеть целительными пентаграммами обязан каждый охотник, что способно значительно повысить успешное выполнение миссий. Лорену и Канте назначают временного преподавателя по хилерству, от них требуется лишь прийти в назначенное время в тренировочный зал и потратить значительное количество времени и сил на постижение науки целительства.
https://img-fotki.yandex.ru/get/3109/47529448.d7/0_ccbdc_d4bceeff_S.png
Бой по официальной системе. Мастеринг беру на себя.

+1

2

— Просто прекрасно! Отлично! Я только об этом и мечтал, — с этими словами, в которых отчетливо чувствовалась едва скрываемая злость, граничащая с сарказмом, Лорен пересекал огромный холл левого крыла главного здания Синдиката, прямиком направляясь в сторону, где располагалась комната его напарника. Быстрые шаги информатора глухо отдавались под высоким потолком, который, если поднять голову и всмотреться в него, мог показаться недосягаемым. Вообще само здание было исполнено величия, как снаружи, так и внутри, но Лорену было все равно до окружающей его обстановки: была ли она красива, великолепна, или же являлась явным уродством, ему не было до этого дела. Хотя, уродством он мог бы заинтересоваться, однако только тем, что касалось внутреннего мира человекоподобных существ, населяющих Энтерос, и ни коем образом не было связано со зданиями, ставшими порождением неверной или неопытной руки архитектора-самоучки. Хотя, к самоучкам у саэтэруса было определенное отношение, о котором, пожалуй, можно говорить бесконечно долго, дабы попытаться обозначить хоть какие-то грани его весьма туманных и в некотором роде странных представлений об этом. Может, здесь был замешан его прошлый опыт и количество личностей, видимых им за всё время, ограничиваемое рамками в пятьсот с небольшим лет. Как бы то ни было, сейчас Штейлеса занимали совсем другие проблемы, которые не были связаны с вечной нехваткой денег и сигарет. Вообще за последнее время как раз-таки эти проблемы, если их можно таковыми считать, практически исчезли из его жизни, так как "Чёрный Трибунал" стремился полностью обеспечить своих охотников, которые неустанно трудились, добывая артефакты и оттачивая свои боевые навыки, что, в конечном счете, являлось неоспоримой основой и опорой самой организации. Чем лучше условия, тем больше отдача и количество успешно выполненных миссий, а это и было конечной и необходимой целью этой полулегальной организации, прячущей в темноте своих кабинетов много секретов и пока нереализованных целей, далеких от благородных.
По сдержанным и быстрым шагам информатора можно было догадаться, что он им овладевала крайняя степень раздражения, которая, правда, была успешно скрыта до поры до времени, словно приложение усилий для преодоления расстояния, разделяющего его и конечную цель, в какой-то мере уничтожало силу его эмоций и удерживало внутренне равновесие на грани. Его эмоции так же, как и мысли, спотыкались о количество ступеней, которые он пропускал с уверенностью поднимаясь наверх. Они спотыкались и о повороты, которые он отсчитывал, параллельно повторяя в уме: "Направо, направо, налево," и так далее, пока не начинала кружиться голова, и не возникало острое желание остановить или выругаться, матеря весь Синдикат и количество каждый раз преодолеваемых метров до комнаты Канты, ведь до собственного угла, заботливо предоставленного организацией, ему было гораздо ближе идти.
Проходя по маленькому коридору, который заканчивается последним поворотом, Лорен проводит рукой по стене, и перед тем, как повернуть, несильно бьет по ней рукой, словно утверждая свою победу над этой длинной дорогой. Он дошёл, и последнее, что ему теперь осталось, это известить Канту о цели своего визита. Остановившись перед дверью, ведущей в комнату напарника, Лорен не сразу стучит, а перед этим поправляет свой чёрный китель формы Синдиката, снимает перчатки, убирает их во внутренний карман, после чего поджигает сигарету и пару раз затягивается. Никотин наполняет кровь, бегущую по венам от лёгких, и теперь самое время постучаться, но Штейлес медлит, словно, как только он откроет дверь, на него кто-то нападет. Но ведь он не в таких взаимоотношениях с Кантой, чтобы тот его сразу зарубил своим мечом, хотя информатор уверен: напарник не будет в восторге от нового приказа начальства.
Коротко постучав, Штейлес ждет, когда она откроется, но говорить о приказе прямо с порога он не хочет. Гораздо важнее узнать, как обстоят дела у его напарника, в каком он расположении духа, ведь Лорен его достаточно долго не видел, из-за того, что Синдикат не давал им совместных миссий. Что ж, теперешний приказ — возможность снова отточить свои навыки вместе, а ещё научиться новому. Кажется, Канте не хватало навыков хилерства, несмотря на то, что у него в наличии был артефакт, позволяющий залечивать раны.

+1

3

Начинающийся день не задался ещё с ночи, когда антиквэруму не удалось нормально выспаться. Слишком много мыслей занимали его голову, и теперь ранним утром он приходил в себя под струями ледяной воды. Он мог поклясться, что выглядит, мягко говоря, неважно: и без того бледная кожа сейчас была совсем неестественно бледной, темные глаза с расширенными зрачками и почти что синяки под глазами. Что так вымотало его, Канта был без понятия, но тошнотворное ощущение не покидало мысли и ощущения уже который день. Как будто приближалось что-то ужасное, как будто на него кто-то давил извне, в то время как сам антиквэрум инстинктивно сопротивлялся этому давлению. Если причины кроются в прошлом, то его Мория разобрал вдоль и поперек, возвращаясь даже к тем моментам, о которых вспоминать не хотел. Но нигде не было ни единой зацепки, ничто не было похоже на то, что он ощущал. К тому же хреновость бытия успешно дополнялась домогательствами со стороны одного из охотников. Подонок был капитаном, что на ранг выше офицера, поэтому дать соответствующий физический отпор Мория не мог, каждый раз отправляя ублюдка куда подальше в грубой форме. Тот иногда сохранял дистанцию, а иногда совсем наглел. Вчера это повторилось. Сцепив зубы от нахлынувшего бешенства, Канта со злостью двинул кулаком в стену, на что та покрылась мелкими трещинками.
- Чтоб тебя побрало, недомерок, - хотя как раз "недомерок" был на пол головы выше самого Канты, но для антиквэрума этот ублюдок был законченным неудачником. И как только таких держат в Синдикате? Ах да, он же выслуживается перед начальством, чего Мория никогда не делал. От этого становилось мерзко и противно, но такова природа некоторых личностей. Собрав насквозь мокрые волосы в хвост, Канта пропускает их скользкие пряди через пальцы, снова позволяя им рассыпаться по плечам. Медленно выдохнув, закрывает глаза и вдыхает воздух, насыщенный паром. Он мелкими каплями оседает на мокрых ресницах и с каждым вдохом приносит всё меньше и меньше кислорода, но Канта не собирается покидать ванную. Быстрые потоки воды обнимают ледяными объятиями уставшего синеволосого, держа на какой-то призрачной грани между бредом и ясным сознанием. Вакуум в голове заполняет собой всё пространство темного разума, а время, кажется, настолько замедлило свой ход, что падающие вниз капли замирают в бесконечном полёте, впиваясь в самый мозг звуком падения. Действительность также замирает. Будь Мория в абсолютной тишине, он бы сошел с ума. Но внезапно раздается настойчивый стук в дверь. Канта распахивает глаза, а в расширенные зрачки бьет искусственный свет ламп.
"Кому я нужен в такую рань?" - всплывает первая мысль, и антиквэрум осознает себя в ванной комнате под душем леденящей воды. Протянув руку, выключает воду и, привычно собрав волосы, отжимает их. Затем вылезает из ванны и, найдя длинный плащ, накидывает его на плечи и запахивает на талии.
- Сейчас, сейчас. Иду я, - поправляя свободной рукой мокрые и ставшие почти черными волосы, направляется к двери. "И кого это принесло, мать вашу", - мрачно и раздраженно думает. Он никого не ждал сегодня, а любые распоряжения Синдиката, были они или нет, сейчас точно временно покинули мозг антиквэрума. Прижав дверь бедром и последовательно повернув пару замков, Мория распахивает дверь, бросая взгляд на нарушителя спокойствия. Лорен. И как только Канта мог забыть, что у него есть рыжий напарник, которого невесть что и невесть зачем может принести на порог его комнат?
- Заходи давай, - спустя пару секунд молчания Канта-таки начинает диалог. Отойдя немного в сторону, пропускает Штейлеса, а затем закрывает за ним дверь. - Что принесло?
Слегка откидывает голову назад, скрещивая руки на груди и прищуривая темно-синие глаза. Напарник снова курит, и знакомый запах сигаретного дыма начинает заполнять собой комнату антиквэрума. Но Канта ничего не говорит, только слегка усмехается. Лорена уже не переубедить, да и Мория, хотел он того или нет, начинал привыкать к вечной привычке рыжего. Бросив на одноглазого выразительный взгляд, Канта проходит вперед. Не разговаривать же им в прихожей, в конце концов?

+1

4

Ожидая, пока откроется дверь, Лорен нетерпеливо постучал каблуком высокого сапога по полу, несколько раз быстро затянулся, словно его не впустят в комнаты с сигаретой, а докурить надо, и окинул взглядом обе стороны пустынного коридора, который был не слишком широким, но и не узким. Информатор умел ждать, но сейчас разговор о приказе Синдиката не должен был откладываться надолго, а ещё лучше: состояться сейчас же, ведь при другом раскладе у напарников могли возникнуть проблемы. К тому же Штейлесу хотелось как можно быстрее приступить к выполнению возложенной на него и Канту задачи. По его собственным подсчетам это не должно было занять слишком много времени, но несколько часов потратиться всё же придётся. Вздохнув и откинув назад упавшие на лицо волосы, Лорен остановил свой взгляд на двери напротив, за которой услышал шаги напарника. Без сомнений тот был чем-то занят, когда информатор пожаловал к нему, так что открыл не сразу.
Когда дверь наконец-то распахивается, у Лорена перехватывает дыхание. Взгляд зацепляется за плащ, накинутый на плечи антиквэрума и запахнутый на талии, задерживается дольше, чем того требуют приличия, на складках чёрной ткани, очерчивающих гибкое, но сильное тело. У Штейлеса нет сомнений в том, что Канта облачен только в этот предмет одежды, и мысли предательски покидают голову с такой скоростью, будто почуяли нечто неизбежное, которое их уничтожит. Лорен в первые пару секунд тщетно пытается вспомнить, зачем вообще сюда пришёл. И вместо того, чтобы хоть что-то сказать, так и смотрит на напарника. Нет, он ведь всё-таки помнит, как явился к Гиталу по его же приказу, помнит, как получил задание. Но вот какое? Ах, да, точно: им надо изучить хилерство, а также пентаграммы и руны с ним связанные. Им дадут какого-то наставника. Он уже ждёт их. Мысли нехотя возвращаются назад. Но о каком наставнике и приказе может идти речь, когда перед Лореном стоит полуодетый синеволосый красавец? Но приказ ведь есть приказ, а между самим трансквэрумом и Кантой взаимоотношения, которые не позволят себя как-то иначе повести, кроме, как после приглашения пройти в комнату и отвечать на вопросы, стараясь не обращать внимания на закипающую кровь. Лорен всегда понимал, причём слишком отчетливо, что Канта красив, притягателен и харизматичен, но ему также стоило признать, что он никогда не рассматривал своего напарника в качестве того, с кем он может оказаться в одной постели. И главной причиной этому было то, что по своей сути Штейлес был наблюдателем, а профессия его в качестве фотографа очень этому соответствовала. Он любил красоту, восхищался ею, и тем более тогда, когда она оставалась на фотоплёнке, но во всех остальных случаях она не значила для него ровным счетом ничего, также, как и любовь.
Пройдя в комнату, Лорен на секунду задумался, пропуская вопрос Канты мимо своего сознания, а также несколько запоздало понимая, что первое, что он хотел бы сделать со своим напарником — это сфотографировать его вот таким: уставшим после бессонной ночи, стоящим перед дверью со скрещенными руками, удерживающими края наспех запахнутого плаща, накинутого на обнаженное тело, с тёмными, почти чёрными волосами, которые мокрыми прядями рассыпались по плечам, несмотря на то, что совсем недавно были убраны назад. Он хотел бы запечатлеть на плёнке этот образ и пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. Обойдя небольшой диван, стоящий не совсем вплотную к стене, Лорен остановился рядом, привалившись к нему бедром и скрестив руки на груди, при этом одну поднеся ко рту и проложив к губам в каком-то задумчивом жесте. В другой руке он держал сигарету, которая теперь тлела около его бока. Лорену отсюда было очень хорошо видно своего мечника, выхваченного из полумрака несколько скудным светом. Информатор безо всякого зазрения совести рассматривал его, как шикарный и бесподобный экспонат, достойный внимания по крайней мере целой толпы истинных ценителей искусства.
— Я тебе говорил, что ты красивый? — спустя минуту несколько задумчиво проговорил Лорен, склонив голову чуть набок, так и не выходя из состояния некого оцепенения и созецания. Потом посмотрел Канте прямо в глаза, — Я пришёл сказать о приказе начальства. Требуют улучшить навыки владения хилерством. Тебе надо этому научиться, — Пожалуй, Штейлес слишком резко сменил тему, но иначе не мог, ведь то, что он сказал изначально, ни коем образом не укладывалось в рамки их взаимоотношений, установившихся за немалый срок, пока они были рядом.

Отредактировано Лорен Штейлес (10.02.2017 07:40:40)

+1

5

Канта всегда был небрежен со своим напарником, но сегодня, пожалуй, его вечно кусачий настрой тонул в бесконечном омуте усталости. Разумеется, он заметил, как Лорен смотрел на него, но сам антиквэрум бросил на рыжего колкий, но сравнительно безэмоциональный взгляд. Они оба знали, что им не оказаться в одной постели. Канта никогда не задумывался насчет этого, он никогда не думал, что Штейлес может стать кем-то кроме надежного напарника, кем-то больше, чем просто другом. Безусловно, вместе они прошли через многое, ещё столько же, да наверное, и большее их ждёт впереди, но они не сближались. Пропасть между ними так и оставалась: эмоциональная, психическая, личностная, состоящая из бездонной разницы во взглядах. К тому же Мория мало кого рассматривал, как кандидатуру, чтобы переспать. Он признавал напарника, как харизматичную и яркую личность, даже признавал его равным себе, видел в нём соперника, который при желании может составить антиквэруму достойную конкуренцию. Он также не скрывал от себя того факта, что ревнует Лорена, что порой терзается излишне эгоистичными и собственническими чувствами. Но Канта прекрасно знал, что его рыжий проводит ночи не с ним, и никогда не будет. Мория этого не позволит, он не поддастся на уговоры своего тела, уничтожив гордость и болезненную заносчивость. Он выберет кого-то другого, под кем в агонии будет умирать ночами. Все эти мрачные мысли разом всплыли в почти полном вакууме мозга, на что антиквэрум лишь закусил губу и, словно ему было холодно, обнял себя руками. Наверное, не надо было открывать дверь в таком виде, тогда бы не было этого взгляда со стороны напарника, и тогда бы мысли антиквэрума остались бы в покое. Теперь же они попали в то русло, в которое попадать им не следует. Во всяком случае не в присутствии напарника.
Пройдя вперед рыжего в свою комнату, Канта остановился напротив окна, занавешенного длинными шторами. Их тяжелая ткань не смыкалась до конца, предоставляя утреннему свету возможность забираться в помещение и скользить тонкими, золотистыми линиями по предметам интерьера. Первым воцарившуюся тишину нарушил Лорен. Мория обернулся к нему.
- Хмм, - несколько задумчиво протянул в ответ. - Я знаю об этом. Но спасибо.
Лёгкая усмешка затронула губы антиквэрума, а в темных глазах проскользнули странные искры. Он иногда не понимал, как Лорен к нему относится. Сближаться не сближается, а иногда выдает такие странные фразы, неясно чем и кем спровоцированные. Конечно, Канта мог спросить в лоб, что это значит, но разве Штейлес ответит? Нет, такие, как рыжий, не дают однозначных ответов. Так и не исчезнувшая усмешка с несколько равнодушной сменилась на грустную. Антиквэрум отвел взгляд и отвернулся, не дав Лорену посмотреть ему в глаза.
- Ясно, - Канта кивнул. От него не укрылось, что Штейлес слишком резко сменил тему, словно пытался уйти от начатого разговора, но и Мория не собирался продолжать эту неоднозначную тему. Он не был уверен, что сможет сдержать себя, если слово за слово дело дойдет до тех, кто ночует с рыжим в одной постели. Прикрыв глаза, Канта сцепил зубы.
- Да, я в курсе. Сейчас переоденусь, - уже через силу ответил напарнику и направился в соседнюю комнату. Почему именно сейчас он так странно реагировал на слова Лорена? Канта и сам не знал, предпочитая пока не давать однозначных ответов на свои же вопросы. Впереди их ждёт очередная тренировка, которая заберет много сил и времени, так что после неё Мория спокойно сможет подумать о произошедшем сейчас. Наедине с самим собой и своими демонами, которые вылезали в самые неподходящие моменты. Канта почему-то надеялся, что одноглазый не станет задавать лишних вопросов, да и когда Лорена волновали сугубо личные проблемы его напарника? У них у каждого была своя личная жизнь, лезть в которую не следовало. Что ж, со своей стороны Канта это давно понял, и старался держать дистанцию. Но иногда даже его характер допускал мимолетные слабости.

+1

6

— Давай, буду ждать тебя здесь, — лениво пожимает плечами в ответ на слова уходящего в соседнюю комнату напарника, прекрасно понимая, что иного выбора у него нет. Канта скоро вернётся — это не подлежит сомнению, но какое-то время Лорену придётся провести один на один с собой. Вряд ли будет необходимо ждать слишком долго, может, минут десять-пятнадцать. А, возможно, и меньше. Насчет количества времени, которое проведёт в стенах этой комнаты, информатор сильно сомневался. Всё также оставаясь у дивана, Штейлес поднёс тлеющую сигарету ко рту, затянулся, на пару секунд задержал дыхание и выдохнул. Белый дым повис в воздухе, принимая причудливые формы, а, когда на мгновения застыл, Лорен отмахнулся от него, словно от надоедливого видения. Даже, если информатор и проведёт в комнате напарника пару минут, все равно в ней останется отчетливый запах курева. И Штейлес знал, что Канта не терпит этого, но не мог отказать себе в удовольствии ещё пару раз затянуться, выкуривая сигарету до самого фильтра. Тот факт, что у напарника нету пепельницы, не сразу дошёл до сознания информатора, так что какое-то время он просто смотрел, как сигарета догорала в руке, превращаясь в пепел. А, когда пальцам стало совсем горячо, Лорен бросил её прямо на пол, затушил под подошвой тяжелого ботинка, и, понимая, что так оставлять нельзя, ибо влетит от хозяина комнаты, поднял затушенный окурок с пола, открыл окно и быстро выбросил его туда. Вернулся к дивану и сел на его край, откинувшись на спинку так, что оказался в полулежащем положении. Руки закинул за голову, переплетая пальцы, после чего устремил взгляд наверх, прямо в потолок. Могло создаться ощущение, что, смотря на него, Лорен найдёт ответы на свои вопросы. Вообще ему было о чём подумать, но, пока он курил, в голове не было никаких мыслей, лишь ощущение легкой эйфории наполняло его тело. Сейчас же мозг начинал сосредотачиваться на важных фактах, выдергивая их из вереницы событий, произошедших за последнее время. Однако этот более менее слаженный процесс, для протекания которого Лорен не тратил слишком много сил, оказывался нарушен картинкой, которая имела место быть совсем недавно. Напарник. Его образ, когда он открыл дверь. Сейчас информатор позволял себе ещё раз прокрутить в голове этот момент, а в груди от этого разлился огонь, и дыхание предательски перехватило. То, что он почувствовал тогда и сейчас, пока вспоминал, кардинально отличалось от тех ощущений, которые возникали, если он видел какое-то доступное существо, явно намеревающееся провести ближайшую ночь не в одиночестве. Он любил таких, но по-особенному, ему нравилась их доступность, и он знал, где таких найти. Что же касательно чего-то отличающегося, то к такому Лорен был не то, чтобы равнодушен, но считал себя не достойным чего-то другого, кроме секса без обязательств, когда используют тебя, в то время как ты используешь его. Взаимовыгодно, но пусто. Да, Лорен и не знал о чем-то другом, так что то, что он испытывал сейчас шло вразрез с его представлениями о близости. У него не было животного желания просто переспать, пока он смотрел на Канту, он чувствовал что-то иное, если не брать во внимание желание сфотографировать напарника, а разбираться сугубо с чувствами Штейлеса, касающимися личностных взаимоотношений. Что он чувствовал кроме этого?
Когда Канта ушёл, было проще думать, так что информатор, откинув другие мысли, сам себе задал этот вопрос. "Что ты почувствовал?" Но мозг молчал, не в силах сформулировать что-то, что хотя бы приблизительно могло охарактеризовать его ощущения.  Сфотографировать его он хотел уже потом, когда вник в ситуацию, когда оценил с точки зрения своей профессии, но ведь было что-то, что не было связано с этим? Мимолетное ощущение, которое он не мог поймать даже сейчас, в своих воспоминаниях. К тому же его мучил вопрос, касающийся того, почему Канта так поступил, ведь он не отличался легкомыслием и желанием кого-либо соблазнить. Этому антику это было чуждо, хотя, может, в этом и причина. Но, если он считает, что открывать дверь таком виде кому бы то ни было, нельзя, ведь на месте Штейлеса мог оказаться, кто угодно, а Канта не знал, что информатор придёт.
"Кошмар какой-то," — думает саэтэрус, проводит одной рукой по лицу в какой-то бессмысленной попытке отогнать приставучие мысли, а стойкое ощущение страха за напарника наполняет душу, потому что информатор прекрасно знает, что не все такие, как он сам, и тот, кто мог прийти вместо него, мог безо всякого зазрения совести воспользоваться положением антиквэрума. Нет, тот не слаб, но физически с ним справиться можно, если у него в руках нету меча. Эти мысли разрывают голову с такой силой и наваливаются на его сознание, что Лорену кажется, что он сойдёт с ума.
Когда Канта возвращается, информатор бросает на него поистине тяжелый взгляд, который не предвещает ничего хорошего. Со стороны могло показаться, что за время отсутствия напарника, в сознании Штейлеса прошли необъяснимые изменения.
— Прежде, чем мы пойдем на тренировку, — снова первым нарушает короткий период молчания, во время которого Мория переступает через порог комнаты, — Хочу задать тебе один вопрос. Знаю, он тебе может не понравится, но я не буду спрашивать разрешения задать его тебе и ты ответишь на него, — звучало по-настоящему жестко, но Лорен не был намерен церемониться. Если Канта в попытке избежать разговора замкнется в себе, Штейлес надавит на него, иначе потом будет только хуже. Да и последствия, они такие, а сейчас он хотел адекватного разговора. Возможно, сейчас в его душе было некое подобие злости, но она не была направлена на напарника, и Лорен держал себя в тех же стальных тисках самоконтроля, оставаясь равнодушным и холодным, но с той лишь разницей, что это было крайне трудно, ведь ему не было всё равно. Собственно, по этой причине и состоялся разговор.
— Ты намеренно открыл дверь в таком виде? О чём ты думал, когда это делал? — Лорен всё также оставался сидеть на диване, но сейчас уже опирался локтями обеих рук о колени.

Отредактировано Лорен Штейлес (12.05.2017 19:43:30)

+1

7

Он вернулся через несколько минут, чем почти не заставил напарника ждать, хотя здесь всё относительно. Антиквэрум был одет в классическую форму Синдиката абсолютно черного цвета без каких-либо опознавательных знаков, разве что только эта одежда несколько отличалась от той формы, которую следовало одевать, отправляясь на миссии. Чёрные брюки в отличие от привычного военного кроя были более обтягивающие, подогнанные по фигуре и заправленные в высокие военные сапоги до колен. Плащ, по длине достающий до щиколоток Канты, был небрежно расстегнут, а под ним виднелась чёрная майка без рукавов. В правой руке синеволосый держал своё неизменное оружие - катану Муген, убранную в черные ножны. Длинные, ещё темные от воды волосы собраны в высокий хвост, а прямая челка падала на глаза. Во всём внешнем виде была заметна небрежность и некое равнодушие, как будто Канте была абсолютно всё равно до того, куда он тащится на этот раз.
Остановившись на пороге комнаты, он сразу почувствовал на себе взгляд Лорена, тяжелый и прибивающий к полу. Немного поколебавшись, Канта переступил порог и, сделав несколько шагов, остановился поблизости от рыжего. Тот сидел на диване, но несмотря на расслабленную и уверенную позу, от него волнами исходила подавляющая жесткость и бескомпромиссность. Мория прикрыл глаза, подавляя непривычное желание подойти и сесть рыжему на колени. Просто подойти, наклониться и, положив ладони на чужие плечи, сесть верхом. Он не отбрасывает это желание куда подальше, но давит его под натиском привычного самоконтроля, оставляя на его месте лишь пыль.
- Да, отвечу. Что за вопрос? - Несколько устало роняет, словно ему без разницы. Собственное спокойствие даже пугает вечно взрывоопасного Канту. Единственное, что едва заметной рябью прокатывает по ровной глади отсутствия эмоций, так это то самое - непреодолимое. Он не смотрит на напарника, и лишь когда тот задает вопрос, распахивает глаза, впиваясь пронзительным взглядом в фигуру, сидящую на диване. Вакуум разума моментально заполняют множество мыслей, но ни одна не задерживается надолго, чтобы быть взвешенной и произнесенной. Сначала он молчит, словно Лорен затронул ту самую тему, о которой говорить не следует, а потом медленно отводит взгляд.
- Хм...  - неопределенно тянет, словно подбирает слова, хотя на самом деле просто пытается понять проблему. Почему Лорен об этом спрашивает? Что такого в том, что Канта открыл дверь в "таком виде"? Да и в каком это - таком? Мория нахмуривается, сдвигая прямые брови к переносице, а спокойный взгляд становится более жестким. Он начинает понимать этого чокнутого, который, как в шахматах, высчитывает каждый и свой, и чужой ход на несколько десятков действий вперед. Открывать невесть кому дверь в полуодетом виде это, как минимум, опрометчиво, и как максимум - глупо. Канта не был всесильным, да и его физические возможности легко перекрывались возможностями рангов повыше. Разумеется, антиквэрум был уверен в том, что никакая здешняя тварь ему не опасна, однако список участников Синдиката полнился теми, кто был не прочь как следует отыметь синеволосого. Осознание реального положения вещей и того, чем опрометчивость Канты могла закончится, окажись на месте Лорена кто-то другой, неприятно пробежало по нервам. Мория поморщился.
- Нет, не намеренно, - это была чистая правда. Канта, накидывая халат поверх голого тела и открывая дверь, даже не собирался никого соблазнять или ставить под удар чужую выдержку. Он просто поступил так, как хотел, даже не задумываясь, чем может грозить подобная опрометчивость в стенах сурового Синдиката.
- Ни о чем не думал, - и это тоже правда. В голове Мории в этот момент был полный вакуум, как и, впрочем, сейчас. - А почему ты спрашиваешь?
Конечно, Канта и так уже догадался, "зачем", однако услышать версию Лорена был не прочь. Он всегда хотел знать, что твориться в голове этой рыжей бестии, которая так надолго засела у него в напарниках и временами не выходила из головы.

+1

8

Слова напарника звучат лишь подтверждением собственных догадок информатора. Он не ошибся, предполагая, что Канта даже понятия не имел, что сделал не так. Если честно, то догадаться об этом было не трудно. Даже за то недолгое время, в течение которого он знал этого антиквэрума, понять принципы его поступков не так уж сложно. Конечно, это ни коем образом не касалось логики его поведения или же причин, по которым он иногда ведет себя совершенно неожиданно. Полностью его знать Лорен не мог, но сделать выводы о некоторых вещах, пожалуй, не сложно. Для информатора, для которого самым важным является умение наблюдать, это так. Может, кто-то, проведя всю жизнь или многие годы около Канты, не сможет дать точного объяснения его поступкам. Но Штейлес не брал во внимание остальных. Это дело, ровно как и эта проблема, касалось только его и его собственного напарника. Поведение Мории было ошибочным и могло повлечь за собой наихудшие последствия. А Лорен всегда боялся тех ситуаций, когда может пострадать близкая и дорогая ему личность. Отрицать тот факт, что до Канты ему не всё равно, было бессмысленно. Это стало понятно в первый же день их знакомства. И, если тогда это была своего рода взаимная неприязнь, то сейчас, наверное, она сменилась на нечто более терпеливое. Лорен ценил своего напарника, и не мог не сказать о том, что было неприемлемо. В стенах Синдиката, так точно.
Пока Мория говорил, Лорен сидел с закрытым глазом. В его голове всплывали не лучшие картинки, связанные с тем, что могло бы быть, но дыхание оставалось ровным и размеренным, хоть уровень адреналина в крови зашкаливал. Казалось, что, если бы Штейлес не сжимал до боли в суставах переплетенные пальцы рук, то давно бы сорвался, накричал бы на Канту, но ему следовало всё объяснить. Спокойным и уверенным голосом, чтобы этот разговор отпечатался в голове напарника четким сводом указаний и предупреждений и мог в нужную минуту подсказать верное решение. Сейчас не стоило даже повышать голос, и Штейлес, перед тем, как всё-таки хоть что-то произнести, продолжал смотреть прямо перед собой, не поворачиваясь к Канте, все также сжимая руки, словно держался за край незримой пропасти, словно, если он разожмёт пальцы, то упадёт вниз, туда, откуда не возвращаются.
— Я понял, — сейчас эти слова, как возможность дать понять своему напарнику, что он его услышал. И попытка прервать молчание, которое начало затягиваться. Собственный голос звучит как-то глухо и жёстко, он будто чужой. Словно Лорен очень давно не говорил ни слова, и вот теперь, когда наконец-то смог это сделать, то не сумел совладать с собственными голосовыми связками. Ему хочется закурить, затянуться, снять напряжение. Раскуривая сигарету, он сможет выиграть время для того, чтобы подумать, всё взвесить, привести мысли и чувства в порядок. Но он не делает этого, лишь с какой-то долей отрешенности слушает, как быстро бьется собственное сердце. Кислорода уже не хватает, и дыхание становится более частым. Вдохи глубже, а мысленными образами пролетают возможные варианты развития событий, если бы на месте Лорена был бы кто-то другой. Это не отпускает его, не даёт нормально подумать. Вдох. Выдох. С Кантой нужно поговорить. Время словно замедлило свой бег, но, бросив мимолетный взгляд на часы, Лорен понимает, что прошло не больше пары минут.
— Никогда. Никогда, слышишь, не делай так, — прямой взгляд прямо в глаза напарника. Слова припечатывают своей силой, а в тоне информатора отчетливо сквозят сдерживаемые эмоции, но какие они, понять трудно. Сцепленные руки, которые опираются локтями на колени, Лорен подносит к подбородку. Отводит взгляд. Ему нужно всё объяснить.
— Я спрашиваю, потому что не хочу, чтобы ты повторял эту ошибку ещё раз. Подобный внешний вид — это как красная тряпка для быка. Тебя могут не правильно понять, а виноват будешь ты. Больше так не делай, — С этими словами Лорен достает пачку сигарет из заднего кармана брюк и, не спрашивая разрешения у владельца комнаты, закуривает. Дым расползается белым облаком, поднимается к потолку. Надо многое сказать, но информатор молчит просто потому, что не знает, как это сделать. Он знает, что его собственные мысли ровно, как и вырвавшиеся из-под контроля эмоции, указывают на то, что ему не плевать на напарника, но во всём этом есть то, что он назвал бы не только боязнью, что Канте могут сделать плохо. Это было чувство собственничества. Стойкая мысль, что Канта только его. И именно эта мысль породила в его душе последующий ураган. Два ощущения слились воедино, но последнее настолько искусно стало продолжением страха за напарника, что Лорен смог его идентифицировать только сейчас. И от этого ему стало как-то не по себе. Внутри поднималось бешенство и желание убить любого, кто даже посмотрит в сторону Канты. Его душу раздирала на части ревность, и её острые когти оставляли кровавые следы, которые пока что были призрачны, так как напарник не давал повода для настоящей ревности.
Лорен затянулся ещё пару раз. Говорить он не мог, так как голос сразу бы выдал, но и смотреть на Канту саэтэрус был не в силах. Что-то в нём мучительно ломалось, бескомпромиссно подминало под себя его устоявшееся отношение к напарнику, крошило в пыль его чувства, а в железных тисках самоконтроля бушевал целый ураган чувств.

Отредактировано Лорен Штейлес (22.03.2017 11:13:22)

+2

9

Антиквэрум стоял прямо перед напарником, смотря в его единственный глаз изумрудного цвета. Во взгляде рыжего было что-то такое, что не давало вечно строптивому и гордому Канте отвести глаз и уйти. Он понимал, что со своим поведением зашел слишком далеко, раз Лорен отреагировал на его поступок настолько несдержанно и жестко. Канта медленно кивает на его слова. Рыжий сам разрывает зрительный контакт, а синеволосому ничего не остается, как рассматривать своего напарника несколько колким взглядом. Канта нахмуривается, выдавая тем самым легкую степень раздражения, когда Лорен продолжает. От чужих слов веет запретом, не подлежащим никакому обсуждению.
"Почему?" - В разум закрадывается логичный вопрос. - "Почему ты запрещаешь?"
Разумеется, Канта догадывается, что именно служит тому причиной, а после объяснения Лорена и вовсе всё становится на свои места, но у запрета есть другая сторона. Скрытая от невнимательных глаз, запрятанная в тени мыслей и чувств. Эта сторона - собственничество, в случае Лорена не слишком явное, но агрессивное. И уже потом - беспокойство за напарника, за его безопасность и сохранность. В принципе для них обоих не было секретом, что любая миссия - это в первую очередь риск, но на общих операциях по наблюдениям Канты Лорен не испытывал подобных чувств. Неужели ревнует? Неужели ему настолько важно, чтобы его напарника никто не поимел? По соображениям Мории это самое настоящее собственничество, и, что ж, Штейлес имеет на это полное право. Канта сугубо его напарник, только рыжему антиквэрум доверяет, как никому более, только они могут рассчитывать друг на друга. Да, Канту и не тянуло никогда на кого-то другого. Все остальные - безжизненная серая масса презираемых существ. Слабаки. Идиоты. Неудачники. Таковыми будут, таковыми и останутся, как бы перед синеволосым не выслуживались - специально или ненамеренно, Канта всегда будет слать их подальше. К черту чужую харизму, к черту особенности, к черту индивидуальность каждой личности. Мория давно плевал на это всё и, как показывало случающееся по жизни, не зря. И это ещё более укрепляло уверенность антиквэрума в правильности своих суждений и выводов.
После паузы напарник продолжает свою речь, на что Канта вскидывает на него взгляд. Отпечатываясь в мозгу, коротко щелкает зажигалка, но чужие слова застревают в вакууме восприятия гораздо сильнее. Мория едва заметно прищуривается, скрывая колкость взгляда за тенью ресниц. Вот оно что - рыжему не плевать на своего напарника. Не плевать на его участь, которая может настигнуть опрометчивого антика, открой он дверь кому-нибудь ещё в таком виде. Знал ли Канта об этом? Пожалуй, нет. Его гордость и самоуверенность иногда затмевала здравый рассудок. Он был уверен в правильности своих действий до того момента, пока Лорен не указал на ошибку, которая могла стоить антиквэруму очень дорого. И в первую очередь, пострадала бы его и так исковерканная психика.
- Хорошо, - медленно кивает, но несмотря на однозначность ситуации, Канта не чувствует себя провинившимся учеником, которому только и остается, что признать свою вину. Эмоции и доводы Лорена слишком очевидны, чтобы им не верить.
Он делает пару шагов в сторону напарника и останавливается напротив, в метре от рыжего. Тихим лязгом отзывается поставленный рядом с диваном меч, а Канта поднимает на Лорена взгляд. Выразительный, глубокий, способный утопить в своем непроницаемом омуте.
- Успокойся, Лорен, - имя звучит непривычно мягко даже для самого Мории. Он протягивает к рыжему руку, ладонь которой почти сразу же ложиться на чужое плечо и сжимает в тисках тонких пальцев. - Ты же знаешь, мне плевать на всех остальных.
И это чистая правда. Абсолютно. Плевать.
Вторая рука ложиться на другое плечо и мягко, но с силой надавливает, заставляя Штейлеса откинуться назад. Под ладонями чувствуется крепкое сопротивление ключиц и ощутимая сила напряженных мышц. Канта переносит свой вес на руки и, нависнув над напарником, садится верхом ему на колени. Ощущения вышибают самообладание к чертям, и Мории плевать, что причиной этому может быть банальная усталость тела, вот и отзывается столь сильно на любое опрометчивое действие. Ему плевать, что на тренировку они явно опаздывают, ему плевать, что за приказы отдавало начальство. Единственное, что вытесняет здравомыслие  - это Лорен напротив, угловатость и сила тела которого ощущается под прикосновением ладоней. Но не второй ли это опрометчивый поступок за сегодняшнее утро? Сам Канта вряд ли даст ответы на эти вопросы.

+2

10

С того самого момента, как Лорен получил приказ начальства о необходимой тренировке, включающей в себя так же обучение целительной магии, он был зол и раздражен. Ему не нравилось такое положение вещей, так как в данный момент своей жизни он не собирался тратить своё время на выполнение приказов Синдиката, которые не являлись миссиями, но поспорить с этим он не мог. Возмущаться тоже не имело смысла: проще смириться и сделать так, как надо, нежели пытаться что-то доказать. С другой стороны у предстоящей тренировки были свои плюсы: умение исцелять всегда полезно, а тем более для охотников Трибунала, ведь их порой отправляют в такие места, откуда мало, кто возвращается. От умения лечить и эффективности хилерских пентаграмм может многое зависеть, из-за этого может даже кардинально измениться исход миссий. Но охотники всё же были боевыми машинами, приспособленными для идеального выполнения миссий и для устранения случайных свидетелей или же владельцев артефактов, которые стали целью Синдиката, поэтому должного внимания обучению магии лечения не особо уделялось. В этот раз Лорен и Канта оказались в числе случайно выбранных напарников, которых Синдикат отправлял на обучение. Таких счастливчиков было немного, из-за чего ценность обучения возрастала в разы. Но вместо того, чтобы безропотно отправиться на занятие они оба совершенно бессовестно опаздывали. Их наставник, который будет им помогать в улучшении хилерской магии, наверное, будет очень недоволен, если они не явятся вовремя. Но что информатор мог поделать с самим собой, когда в его собственной голове не осталось места для здравых мыслей о предстоящей тренировке? До захваченного сильными и противоречивыми эмоциями сознания полукровки не сразу доходило то, что являлось на самом деле важным. Его восприятие реальности сузилось до эгоистичной ревности и чувства собственничества. Эти негативные эмоции скручивались в тугой комок хаоса прямо под рёбрами и разносили на осколки любое проявление адекватной реакции на происходящее. Они превращали в ничто все мысли, которые отличались от тех, которые терзали разум информатора, и не давали ему прийти в себя. Лорен в один миг потерял внутреннюю​ опору в виде холодного рассудка, потерялся в этом внутреннем хаосе, моментально возникшем с невероятной силой, в хаосе, который никогда настолько сильно не влиял на него. И, если информатору казалось, что всё​ сошлось лишь на этих эмоциях, то со стороны его терзания оставались не заметны для того, кто не знает Штейлеса достаточно близко. Он так и продолжал сидеть на диване, пытаясь выровнять дыхание, пытаясь справиться с собой. Он точно знал, что через пару минут придет в норму, но лишь ценой больших усилий. Ему было трудно обуздать те эмоции, что рвали его душу на части, но трудно — не значит, невозможно. Он должен был справиться с собой, чтобы не ставить под удар выполнение приказа, и ведь, если разобраться, ничего такого, что могло бы по-настоящему вывести из строя уравновешенного Лорена, не случилось. Но он стал заложником своих же страхов, а тот факт, что он может быть непредсказуем был не слишком известен тем, кто знал Лорена после того, как он попал в Синдикат.
Штейлес сидел на диване, опираясь локтями на колени, и курил. Его руки предательски дрожали, когда он подносил сигарету ко рту для очередной короткой затяжки.
"Черт, прийди же в себя, Лорен," — старается спокойно сказать сам себе, но всё не так просто, как кажется. Со стороны информатор недвижим и абсолютно непроницаем. Кажется, что он закрылся в себе, а в его единственном глазу не видно ничего, кроме отсвета наступающего дня. Никотин помогает хоть немного прийти в себя. Но причина не только в нём. Из состояния внутреннего хаоса Лорена медленно вытаскивает доведенная до автоматизма привычка курить: держать сигарету во рту или между пальцев, затягиваться, смакуя вкус дыма, сбивать нагоревший пепел, тушить оставшийся окурок, безжалостно ломая его о толстое стекло пепельницы. Этот механизм заставляет снова почувствовать то, что происходит с ним в реальности, а не в душе. Он смотрит куда-то мимо напарника и не понимает, почему Канта ведет себя не так, как обычно. Почему Мория слишком безропотно соглашается с тем, что сказал ему Лорен, ведь по сути информатор просто запретил ему вести себя так, как антиквэрум хотел? Почему он не ушёл, хлопнув дверью? Почему не сделал так, как ему свойственно? Он же мог смерить Лорена презрительным взглядом, который, тем не менее, информатор вряд ли заметил бы, он мог назвать его очередным обидным словом, на которое Лорен никак не отреагировал бы. Всё могло быть, как обычно, но этот раз становился исключением.
В подкорку моментально впивается тихий лязг катаны в ножнах, стукнувших о пол рядом с диваном.
— Я спокоен, — холодно и сдержанно отрезает в ответ на слова напарника. Лорен говорит жёстко, а в его словах нет ни капли эмоций, словно он ничего не чувствует, —  Тебе-то все равно до других, но другим на тебя не плевать, — И Штейлес уже собирается встать, словно любое действие сможет отвлечь его от тяжёлых мыслей, с новой силой накатывающихся на мозг, но вместо этого он остается на месте и смотрит прямо в синие глаза Канты. Он не прерывает этого зрительного контакта, не отворачивается. Почему-то тот факт, что Мория оставил свой меч рядом с диваном, то есть освободил руки с какой-то определенной целью, не доходит до Лорена, и он просто смотрит, как напарник сокращает расстояние. Прикосновение чужой руки к плечу обжигает даже через плотную ткань чёрного кителя, но в ответ рыжий лишь прикрывает единственный глаз и, поддаваясь ощутимому, но вместе с тем аккуратному нажиму на собственные плечи, откидывается назад, почти сразу же чувствуя под спиной кожу дивана. Он чувствует, как напарник садиться ему на колени, но почему-то мозг не воспринимает это, как что-то неприемлемое. Наоборот, то, что Канта вдруг оказался так близко, кажется вполне естественным и нормальным, но это лишь иллюзия, и Лорен это понимает только в тот момент, когда берет Канту обеими руками за подздошные кости. Он тяжело вздыхает,  а в памяти предательски всплывает то, что было между ними в космолёте, когда они отправлялись в Мёртвую зону. Тогда — так же, как сейчас, по приказу начальства. Тот поцелуй Лорен не мог забыть очень долго, и он помнил о нём и сейчас, а от желания снова почувствовать вкус губ этого строптивого антика начинает кружиться голова. Он чувствует под ладонями чужое горячее тело, он сжимает его чуть сильнее, притягивает к себе и, скользнув одной рукой по телу антиквэрума наверх, вплетает пальцы в водопад его синих волос. На мгновение останавливает на синих глазах своего офицера более осмысленный взгляд.
— Ты хоть понимаешь, что мы и так опаздываем? — Дыхание снова сбито, но на этот раз причины этому другие. Лорен последний раз затягиваться, не прерывая зрительного контакта, и после, задержав дыхание, протягивает руку в сторону, к тумбочке, стоящей возле дивана. Тушит сигарету  в пепельнице, а сизый дым покидает лёгкие полукровки вместе с тяжёлым вздохом. Он хотел бы переспать с Кантой прямо сейчас, на этом диване и плевать на то, что они опоздают. Свой вопрос Лорен задал не по этой причине. Хоть первый шаг сделал Канта, это не значило, что он готов разделить с Штейлесом постель. В этом действии было другое: Канта хотел вытащить Лорена из  того хаоса липких и мрачных эмоций, он подсознательно хотел подтвердить, что на других, кроме саэтэруса, ему плевать, а информатор не мог воспользоваться этим доверием только для того, чтобы удовлетворить желание своего тела. Не смотря на выдержку информатора, чувствовать Канту рядом и каждый раз запрещать себе переходить определенную черту, чтобы оставить все, как есть, ему было всё сложнее, но что было Лорену дороже? Мимолетные, пусть и новые впечатления, или по-настоящему преданный друг?

Отредактировано Лорен Штейлес (05.04.2017 10:07:58)

+1

11

Что такое эмоциональная близость? Это единение разума и чувств. Гармония между собой и другим существом. Состояние, к которому многие стремятся, не смысля жизни в одиночку. Но Канте это было чуждо. Он привык быть один, у него даже не было постоянного напарника, которого он мог бы назвать настоящим напарником. Кому он мог бы довериться. Так было всегда и, Мория полагал, так и останется. Но правила с завидным упорством стали натыкаться на исключения, в лице одного-единственного существа: Лорена Штейлеса. Преодолев презрение и ненависть со стороны Канты, из головы синеволосого он более не выходил. И дело совсем не во внешних данных рыжего, хотя, стоит признаться, внешностью он обладал незаурядной. Всё дело было в эмоциях, в поступках, в действиях, которые говорили гораздо больше, нежели слова, коими бросались все предыдущие напарники Канты. И предавали. А Лорену можно было доверять. Незнакомые и чуждые чувства испытывал рядом с ним Мория, отчего-то даже не пытаясь отправить их подальше. Было ли это ошибкой или лишь фатальным стечением обстоятельств? Антиквэрум терялся среди бесчисленного множества вариантов ответов, но одно он не мог отрицать: Штейлес, со всеми своими раздражающими факторами, не воспринимался Кантой, как тот, от кого хочется отдалиться. По своей природе Мория всегда отдалялся или же вообще предпочел не приближаться, отталкивая ещё на подходе. Он не боялся ответственности, но лишняя головная боль ему не нужна. Он так считал, до настоящего момента.
Что такое физическая близость? Понятие для синеволосого ещё более далекое. Где нет эмоционального единства, нет и близости. Любое другое - просто блажь тела, подстрекаемая инстинктами, требующих удовлетворения. Несдержанность. Порок. Грехопадение. У Канты было тонкое и чуткое восприятие личных взаимоотношений. Он считал, что таковые невозможны, если отсутствуют эмоции, чувства, привязанности, в конце концов. Также отрицал он и возможность переспать с кем-либо, если разумом правит страсть, несдержанность и порывы тела. Моральные установки, столь сложные и строгие для общества, для Канты были нормой, поэтому он отправлял куда подальше любых желающих оказаться с ним в одной постели, считая их недостойными и слишком мерзкими. Отрицательной стороной подобного мировоззрения являлось то, что Канта на самом деле не рассматривал себя, как объект вожделения. Он не считал, что для кого-то может служить красной тряпкой, и уж тем более, что кто-то, наплевав на моральные устои, может изнасиловать его. И дело было совсем не в наивности Мории, а опять же, в его виденье сугубо личных взаимоотношений. Хотя Лорена он всё же постарался понять. Во всяком случае он точно больше не будет открывать дверь в одном халате, не будучи уверенным, кто стоит за дверью. То, что понял напарника, Канта подтверждает легким кивком. Смотрит в один-единственный глаз, изумрудная глубина которого гипнотически затягивает. Но антиквэрум не пытается отвести взгляд, не предпринимает ни малейшей попытки разорвать зрительный контакт.
От прикосновения чужих рук к собственному телу пробивает электрическим током даже сквозь одежду, стягивающую непослушное и своевольное тело. Канта сдерживает резкий вздох, закусывает губу, но едва ощутимую дрожь в ответ на прикосновение он сдержать уже не в силах. Он никогда не испытывал подобных этому ощущений. Он никогда никого не пускал далее порога своего сознания, предпочитая гордое и надменное одиночество, а не пустив в душу и в эмоции, он не мог подпустить к себе. Непослушные пальцы сминают чужой воротник, под ладонями чувствуется тепло чужого тела, обжигающее, словно раскаленное железо. Воздух с каждым вдохом всё труднее пробирается в легкие, стиснутые резким выбросом адреналина. Канта не поднимает взгляда на Лорена, пряча синеву глаз за ровной чертой чёлки. Нет, не сейчас, не здесь. Вздох срывается с приоткрытых губ, когда чужая рука касается его тела, плавным движением скользя наверх. По нервам снова пробивает электричеством. Продолжением движения, чужие пальцы пьяняще запутываются в синих волосах. Канта, словно подчиняясь этому, слегка откидывает голову назад, открывая изящный изгиб шеи. Опрометчиво. Доверительно. Словно разрешая.
Зрительный контакт, которому Мория снова подчиняется, распаляет ещё больше, хотя слова Лорена призваны остудить и разум, и чувства. Замедлить бег разогнанной по сосудам крови, призвать к осознанию действительности, но Канта лишь молча, даже завороженно наблюдает, как напарник затягивается: небрежно и лениво, как хищник, готовый в любой момент наброситься и пережать податливое сопротивление трахеи. Переломить, как ломает сейчас самообладание синеволосого. Не странно ли это? Ситуация повторяется, как и тогда, в космолёте, но как далеко они зайдут на этот раз? Не желая отказывать себе в искушении, Канта касается рукой горла напарника, несильно, но ощутимо стискивая пальцами под челюстью, а затем перемещает руку выше, заставляя рыжего смотреть в глаза и держа его за нижнюю челюсть. Указательный палец касается чужих приоткрытых губ, призывая молчать. Выдыхаемый Лореном дым касается лица антиквэрума, бьёт в нос горьким запахом никотина. Канта только усмехается, сокращая разделяющее расстояние на десяток сантиметров. Теперь он чувствует чужое, сбитое дыхание на своих губах. Обжигающее. Многообещающее. Выдающее степень желания, терзающего ощущения и разум рыжего. Канта не желает сдерживать себя, но внезапно по собственным нервам проползает холод, замораживая всё существо. Заставляя замереть, а взгляд - стать пустым. И без того расширенные чёрные зрачки на фоне потемневших глаз приобретают вид бездонных омутов. Омутов, где звенящим железом замыкается блок. Блок на сознании, та бездонная пропасть, куда Канта провалился тогда, в космолёте, целуя своего напарника, и проваливается сейчас. Чувство реальности возвращается к Канте также быстро, как и покинуло его несколько мгновений назад. Он отпускает Лорена, ценой неимоверных усилий сдерживая себя, чтоб не слететь с его колен. Стиснув угловатые, сильные плечи, переносит вес на руки и поднимается с рыжего. В глаза ему не смотрит, боясь, что мгновения прервутся резким замечанием или словами. Штейлес в полном праве так поступить. А ещё он может перехватить антиквэрума за волосы и развернуть лицом к себе, заставляя посмотреть в глаза. И тогда во взгляде он увидит страх. Животную агонию инстинктов, чьи настройки оказались сбиты чьими-то неаккуратными и грубыми руками.
- Да, ты прав... мы... мы опаздываем, - еле давит из себя слова, понимая, что лучше б молчал. Интонации предательски подводят Канту, сила голоса куда-то пропала, как будто ему в лоб задали какой-то страшный вопрос, которого Мория старался избегать всю жизнь. Может, так и есть? Вот только вопросы не озвучены, но их суть поднимается к самой поверхности бездонного омута сознания Канты, в котором обитают одни лишь демоны.

+1

12

Чужие эмоции тонут в синеве глаз. Сбивают отлаженные до идеального состояния настройки. Резко и грубо сводят с ума, не давая даже очнуться. Вдохнуть глубже и прийти в себя. Их терпкий привкус пьянит не хуже вина и ощутимо щекочет нервы предвкушением. Обманчивым, лживым и порочным. Тяжелое дыхание на двоих, как короткая затяжка от одной сигареты. Наверное, кто-то все же сойдет с ума. Ставки сделаны. Огонь скребет раскаленной пылью по артериям, вторя усиливающемуся биению сердца. Адреналин рвет кровяное русло. Взгляд глаза в глаза перед тем, как Канта откидывает голову назад, поддаваясь движению руки информатора. Пальцы информатора очерчивают изгиб точеной шеи, крепкий выступающий кадык и скользят вдоль нижней челюсти, словно Лорен хочет запомнить своего напарника таким. Прекрасным в освещении бледного света ещё не поднявшегося на небо солнца. Мистически красивым, томно прикрывающим свои синие глаза и прячущим взгляд под длинными ресницами. Черты его приобретают большую резкость на фоне темноты комнаты, и в этом есть что-то поистине красивое. Гладкая алебастровая кожа притягивает, распаляя желанием. Лорен подается чуть вперед, собираясь приникнуть губами к податливо подставленной шее, но чужая хватка на горле останавливает его и пережимает трахею. Желание, убитое в зародыше, смолкает, коротким неудовлетворением черкнув по нервам. Вдох, как попытка сопротивляться. Но это не противостояние. Дым заполнивший легкие, остается в них, впитываясь в кровь, бегущую по легочным венам. Лорен замирает, ожидая, что будет делать напарник. Ощущение чужих пальцев под челюстью. Он не сопротивляется и смотрит в глаза Канты. Позволяет ему решать и молчит, повинуясь жесту. Дым покидает легкие вместе с выдохом и обволакивает белой завесой пространство между офицерами. Их разделяет совсем немного. Обе руки информатора снова оказываются на подвздошных костях напарника, как вдруг тот резко отстраняется с вполне очевидной целью. Чужой вес исчезает с колен, а Лорен растерянно смотрит на оставшееся пустое пространство перед собой. Ощущения, что его обломали, как ни странно, нет. Скорее непонимание случившегося и пустота в голове. Штейлес всегда давал Канте право выбирать, и сейчас не собирается осуждать принятое им решение, но ситуация вдруг оказалась слишком неоднозначна и напряженна, что просто промолчать будет глупо. Но, может, это все же единственно правильное решение?
Взгляд фиксирует положение Канты относительно дивана. Лорена и напарника разделяет два метра, не более. Штейлес быстро, но плавно поднимается с дивана и резким движением сокращает разделяющее расстояние до пары десятков сантиметров. Лишь частично нарушает границы чужого личного пространства, но в свете недавних событий это Канта вряд ли воспримет, как вторжение. Оказавшись рядом, информатор быстро перехватывает руку своего офицера выше локтя, крепко сжимая, не давая освободиться, и притягивает Канту к себе. В этом жесте — ощущение контроля над напарником, над ситуацией, над тем, что он сам собирается делать. Через мгновение притесняет Канту собою к стене, не давая никуда уйти. В движениях Лорена жесткость, но в них нету того, что можно воспринять, как принуждение к определенному алгоритму действий. Если Канта покажет, что не хочет говорить или же не хочет находиться так близко, то Лорен без лишних вопросов отпустит. Не будет навязываться, уйдет сам, оставит антиквэрума один на один с собой. Возможно, даже отменит тренировку. Но сейчас Лорен не хочет такого развития событий. Ему сейчас не нужны объятия, поцелуи, тот ожидаемый кайф от близости неприступного напарника. Сейчас ему нужно достать Канту из капкана его собственных эмоций, а это не так просто, как кажется. Лорен никогда не был психологом, плохо понимал тонкую организацию чужой души. Он был специалистом по чужим порокам и грешным порывам души, но никогда не касался того, что было намного более личным для каждого существа, которое не потеряло себя в суматохе бегущей вперед жизни.
— Канта, — мягким и не быстрым движением Лорен подносит свободную руку к лицу напарника, легко сжимает его лоб и, чуть скользнув по шелковой бледной коже, погружает пальцы в синие волосы, под челку, убирая её назад, — Посмотри мне в глаза, — в голосе нет жёсткости и намека на недосказанности и упреки, — Всё хорошо. Не зацикливайся на этом. Всё хорошо. Я рядом, — информатор не собирается копаться в причинах, которые заставили Канту себя так повести: он хочет лишь отвлечь его, показать ему, что он может доверять своему напарнику. Хочет показать ему, что Канта не один, и отстраняться не обязательно. Больше всего Лорен всегда боялся потерять Канту, и сейчас он чувствовал, что находится на грани, ведь Канта вполне может решить, что всё, что Лорену нужно от него, — это постель и удовлетворение собственных потребностей. Но как бы антиквэрум ошибался, если б так считал! А в едва прищуренном зеленом глазу можно увидеть хорошо контролируемые чувства. Внимание полностью обращено на малейшие изменения в поведении напарника. Лорен не прочитает его, как раскрытую книгу, но понять, что тот испытывает, всё же сможет. Он хотел бы в это верить.

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Светлая сторона магии