Всем отличного лета и благодушного настроения, пусть оно пройдет весело и позитивно. Не забывайте про перечень квестов, в которых ваши персонажи принимают участие, а в соседней вкладке «квесты» всегда можно узнать об активных играх на нашем форуме. К тому уже помните, что кристаллы всегда можно заработать с помощью рекламы нашего проекта, тем самым привлекая новых игроков!
Небольшие новости из жизни нашего форума! Надеемся, у Вас всё хорошо и первые месяцы 2019 года станут отличным началом для плодотворного игрового периода, а мы кратко пройдемся по последним событиям. Пожалуйста, загляните в раздел Объявлений, ко всему сказанному добавлю, что мы немного изменили мелкие детали дизайна, так что не пугайтесь. На рпг-топе все желающие могут оставлять положительные комментарии к нашему форуму, это, несомненно, поможет в его продвижении. В разделе «акции игроков» содержатся советы, как быстрее отыскать игрока на заявленную роль.
Пусть наступивший год кабанчика наполнит Ваше вечно длящееся настоящее чудесными открытиями, бодростью и желанием совершенствоваться, радуетесь жизни во всех её ипостасях: реальной и игровой! Не забывайте заглядывать в объявления, там отражается довольно много важных (и не очень) событий нашего форума!
Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Божественная комедия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Неосфера
Гильдия Вен Риер
Добавить свой




Ну, короче, дело было так. Мы от тебя улетели. Летим, летим, значит, над горами и тут от тебя смс-ка приходит. Ну, мы там, на горку присели, её прочитали и отправились искать этого вашего чокнутого дифинета. Летим мы это, кликаем, чтоб...
Отправляйся по следу, Реос, но будь осторожен. А я пока что попробую раздобыть немного информации. Мне почему-то кажется, что ребёнок как-то связан с этим местом. Следовательно, чем больше узнаю о нём, тем лучше. К тому же...
Удар пришелся вне-запно, один из тех, самую малость картин-ных ударов в стиле злобного шаржа, но климбату уж точно не по-казалось произошедшее смеш-ным. Ощущение свободного полета и шелеста собственных...


      
      

Девка, носившая внешность Арни, вцепилась в того самого рыжего, что распространялся про свою извращенную любовь к инсектам, тот задохнулся, но выучка ТИО – штука серьезная, своих убийц те натаскивают знатно, так что гомункул был выброшен в окно ударной волной магии, после чего рыжий вообще озверел...

Техника древняя, как ороговелость неолитского инсекта, обладающая специфическими преимуществами и такими же чудными недостатками. В цивилизованных научных кругах от подобных «изысков», как поговаривали, всегда веяло тем еще душком. Ученые мужи и натасканные на острый язычок девицы...

– Ну что же, с Астериумом есть возможность найти общие темы для разговора, – кивает Арек еще до прихода деоса. – Ах, Нонтергар. Помню, меня туда не пустили даже на туристический остров. Говорят, подозрительная личность, либо фэдэлесы-эделиры решили надо мной подшутить. Хотя, признаюсь...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieПарящие островки и небесные киты!Dark Tale ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



На грани

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://s7.uploads.ru/GDI2R.png


Дата

Время суток на момент начала эпизода


28.01.3001

Полдень


https://img-fotki.yandex.ru/get/4605/47529448.d7/0_ccbdd_9580cb2b_orig.png
Планета Либертэйм, побережье около города Гая. Далее — планета Сиверика, квартира Лорена в городе Фрэнчер.
https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/47529448.d7/0_ccbe4_4f93efef_orig.png
Канта Мория, Лорен Кёри-Штейлес
https://img-fotki.yandex.ru/get/2713/47529448.d7/0_ccbe2_2fef2076_orig.png
Первая совместная миссия напарников оказалась провалена, а ведь ни для кого не является новостью, что Синдикат ошибок не прощает. Тем более таких. У офицеров слишком мало времени, чтобы что-то решить и придумать, как выбраться из сложившейся ситуации. Мало того, что они не знают, что стало с девушками, которые были вместе с ними, теперь ещё и украденный прямо из-под носа артефакт, ради которого они проделали этот сложный путь. Ситуация слишком запутана, а Лорен и Канта очень мало времени были вместе, чтобы доверять друг другу. Что они будут делать? Оставят выяснения отношений в стороне, либо сначала расставят все точки над "i"?
https://img-fotki.yandex.ru/get/15587/47529448.d7/0_ccbdb_b9c35479_orig.pngЕсли будет бой, то по официальной системе. Последствия предсказуемы только с учетом того, что в последующих отыгрышах напарники живы.
Данный отыгрыш напрямую связан с двумя частями эпизода "Один на один с отражением."

+1

2

И без того дерьмовая миссия, грозящаяся с каждым шагом провалиться, в конечном итоге всё равно потерпела полный провал. Охотники тем не менее потратили мало времени на выяснение отношений, ибо сцепились зло и яростно, как бешеные псы, а такой поединок просто не мог длится слишком долгое время. Если бы они согласовано решили сбежать отсюда, то вряд ли успели скрыться. В общем, дерьмовость ситуации проявилась слишком неожиданно, а потом что-либо изменять было уже поздно. Сложно сказать, что почувствовал Канта первым делом, когда объятья бессознательного состояния отпустили его. Артефакта не было, его и след простыл. Вероятно, ублюдки, напавшие исподтишка и группой, именно за ним и охотились.
- Блять, что за нахрен?! - Выплюнул Мория ругательства, поднимаясь с земли и одергивая запыленный плащ. Сначала разум захлестнула ярость, а потом по позвоночнику прополз холод, концентрируясь на затылке и сжимая мозг ледяными тисками. Наверное, никакие матерные слова не были способны выразить всю жесть, что разом свалилась на напарников. Теперь им точно конец. На выполнение миссии давалась только одна попытка, а что теперь? Артефакта не было, и где его искать, черт знает. Логично, что надо возвращаться в Синдикат, но как - с пустыми руками? Тогда именно эти руки начальство и оторвет первым делом, а потом отправит в подземелья на опыты и пытки. Нет, Канта не боялся подобной перспективы, но само осознание проваленной миссии и ожидающего их позора просто не укладывалось в голове. Конечно, это первая миссия с новым напарником, и что же в итоге?! Ни артефакта, ни девушек, ни шанса на нормальное будущее. Канта как никто другой знал, что начальство не прощает таких ошибок. Никакие оправдания не способны исправить ситуацию и хоть как-то смягчить наказание. Оставалось только молиться, чтобы первым об этом узнал Гитал и чтобы дело на них завел именно он.
- Ну и что теперь? - Канта набрасывается на напарника, хватая за воротник и с силой встряхивая. - Что, блять, теперь?! Мы же сдохнем.
Но не это пугает антиквэрума. Он смерти не боялся. Пугала перспектива мерзкой и бесславной смерти, а начальство об этом позаботится, устроив знатное шоу, которое запомнится остальным охотникам надолго. Начальство любило показательные наказания, это помогало держать подчиненных на коротком поводке, заставляло молчать и по возможности не проваливать операции. И каждый раз Канта думал о том, каково это оказаться на месте провинившихся. Самая ужасная участь, самая бесславная и подлая. Так наказывали тех, кто навредил или собирался навредить Синдикату. Так наказывали предателей и других крыс, пытающихся перегрызть корни организации. Теперь такое клеймо поставят на них, и ничто не спасет. Что ж, теперь Мория с чистой совестью испытает это на себе. Конечно, можно было попытаться сбежать. Именно "попытаться", ибо долго скрываться не получится. У Синдиката связи по всем планетам, множество подкупленных и просто присягнувших на верность. Удариться в бега просто бессмысленно, если только не хочется ещё худшей участи. Сначала Синдикат вдоволь позабавится, гоняясь за беглецами по всему Энтеросу, уничтожит их морально и психически перед тем, как уничтожить физически. Такой участи Канта тоже не хотел, да и не был он тем, кто по любому поводу готов предать и спасать целостность сугубо своей шкуры. Они были виноваты только косвенно, но начальство не будет разбираться. Не выполнили миссию, будьте добры ответить по всем параметрам.
- Нам нельзя возвращаться в Синдикат, ты понимаешь? Вот черт, и на что мне такой гребанный напарник?! Да тебя напарником назвать нельзя, - будь они знакомы чуть ближе, Канта непременно влепил бы пощечину, но теперь всё бесполезно. Бесполезна и бессмысленна злость, что терзает разум и сознание антиквэрума, бессмысленно что-либо предпринимать и куда-либо дергаться. Приговор уже подписан, осталось только явиться за наказанием, и надежды на будущее нет. У провинившихся перед "Черным Трибуналом" нет будущего.

+2

3

Получить ответ на свой вопрос, заданный Канте, Лорен не успел, потому что то, что произошло дальше, не оставляло для этого ни единого шанса. Странным было даже то, что напарники остались в числе живых, а не отправились к праотцам, так что смогли очнуться после атаки пятерых неизвестных. Лорен желал бы знать, кто столь подло ударил со спины да ещё в таком количестве, но, о чем бы он ни думал после того, как открыл глаз, это никак не влияло на исход событий. А итог оказывался весьма плачевным: кристалла, на добычу которого офицеры потратили так много времени, бесследно исчез, а это напрямую значило, что смерть Штейлеса и Канты является теперь лишь вопросом времени.
Как только темнота отпустила сознание информатора, он попытался привести свои мысли в порядок, но внутренний голос отчаянно кричал о том, что конец обоих напарников очень и очень близок. По факту он был прав, но вот так ли это на самом деле? Штейлес не собирался так просто сдаваться и, если бы знал, где искать кристалл, то немедленно отправился бы туда. Ну, или, если бы знал хотя бы расу тех, кто напал. А так в его распоряжении было ничтожно мало информации, так мало, что злость, всё ещё предназначающаяся Канте, немедленно выплеснулась на совершенно другое. Но в этом всём Лорен винил себя. Не полностью, но большей частью, а слова напарника, наполненные ужасом и ясно намекающие на то, что тот не знает, что им делать, вообще разрывали мозг на части. В конце концов, когда Канта схватил информатора за воротник, он был готов накричать на антиквэрума, но вместо этого лишь отпихнул его руки прочь, мол, не смей. Мрачное расположение духа, причиной которого было отсутствие информации о судьбе трёх девушек, теперь стало ещё мрачнее. И теперь ещё он понимал, что ни его, ни Морию практически ничего не спасет. От осознания этого становилось не по себе, но по собственному опыту саэтэрус знал, что из самых, на первый взгляд, безвыходных ситуаций есть выход, правда, его надо найти и отличить от других, ложных. И сейчас перед Штейлесом стояла именно эта задача, но в первую очередь неё надо было успокоить напарника. Лорен бросил на антиквэрума мрачный взгляд, когда тот имел неосторожность рассуждать о том, подходит информатор ему в напарники или же нет.
— Эй, ты, чучело синеволосое, слушай сюда, — тон саэтэруса ясно давал понять серьезность его настроя, а также то, что слышать что-то подобное в свой адрес ещё раз он не намерен, — Ляпнешь что-то подобное снова, пожалеешь, а пока заткнись нахрен. Достал. И без твоих комментариев тошно, — С этими словами Лорен достал из пачки сигарету, поджёг её и несколько раз затянулся. Этот способ привести свои мысли в порядок никогда не давал сбоя. Ещё пара затяжек, и он почти готов решать, что делать. Но информация.. Её слишком мало, чтобы прийти к хоть каким-то выводы. Будь её чуть больше, можно было хотя бы не с пустыми руками в Синдикат возвращаться. Конечно, в этом случае им бы всё равно не поздоровилось, но последствия были бы не такими печальными, какие ждут их сейчас.
Помолчав ещё какое-то время и отряхнув одежду от пыли, Лорен наконец-то изрёк свои мысли, которые хоть немного структурировал у себя в голове, пока смотрел куда-то в сторону [только не на напарника] и на горизонт, часть которого была неплохо заметна.
— Есть два варианта, касающиеся того, что мы можем сделать. Первое — сразу вернуться в Синдикат. Но тогда у нас нет шансов выжить, ибо нас сразу убьют без суда и следствия. Это тебе известно, — Саэтэрус затянулся, потом достал сигарету изо рта и несколько секунд смотрел на неё, словно хотел убедиться в чем-то, известном только ему самому, — Второе — отправиться ко мне на квартиру, но для этого надо будет телепортироваться на Северику, в город Фрэнчер. Улицу я назову. Это даст нам возможность прийти в себе, немного отдохнуть и окончательно решить, что делать. Однако в итоге нам всё равно придется вернуться в Синдикат, даже, если мы проведем два-три дня у меня. Но к этому моменту мы должны знать, что делать и что говорить. Твоё мнение? — Развернувшись к напарнику на каблуках, Лорен остановил на нём внимательный взгляд.
— Мне больше не с кем это решить, — усмешка скользнула по губам саэтэруса, и было трудно понять, какая она и что означала, — А вечно прятаться мы не сможем: нас найдут. Не та это организация, чтобы с ней это прокатило.

+2

4

Ненависть многое значила, именно она была тем спусковым крючком, который управлял характером Канты, именно её ощущение, давящее на разум, заставляло принимать однозначность решений. Ненависть не была определяющим фактором, но определенно именно она входила в список тех чувств, которые посещали синеволосого слишком часто. Она была частью его характера, обрушиваясь на неприятных антиквэруму личностей бесконечным потоком безразличия и морального уничтожения. Также стирала в порошок она и неприятные ситуации. Но иногда она была бессильна. Иногда она не имела смысла, прекращая своё существование в вакууме полного провала, как и многие другие чувства. Кого сейчас ненавидеть? Кого ругать, кого убивать? Смысла это не имело. Ненависть не вернёт время назад, ссора не вернёт кристалл, взаимные обвинения не оживят пострадавших девушек. Канта определенно был импульсивен, выплевывая ругательства прямо в лицо тому, кто прошёл с ним невзгоды подземелья и теперь ещё не послал после явно продемонстрированной ненависти со стороны синеволосого. Лорена надо было послушать, и Мории пришлось заткнуться, предварительно бросив на нового напарника выразительный взгляд.
- Ну, хорошо-хорошо, босс, молчу, - и демонстративно повёл плечом, предварительно сделав акцент интонацией на неоднозначном слове "босс". Похоже, ненависть и правда взаимна, вот только теперешняя ситуация никак не располагала, чтобы эту ненависть демонстрировать. Пару раз бросив на Лорена взгляд и наблюдая за тем, как рыжий прикуривает и затягивается, Канта тоже, против своей воли, погрузился в мрачные размышления о произошедшем, анализируя случившееся. А анализировать и правда было что. Первое и неизменное - они не выполнили миссию, позволив каким-то ублюдкам отбить у них артефакт. Синдикат этого точно не простит и этого никак не избежать. Второе - это уже смягчающие факторы, или "как сразу не сдохнуть, переступив порог организации". Таковых факторов, увы, было не слишком много, и они были неутешительными. Единственное - напарники могли давить на то, что миссию они ещё не завершили и, так как столкнулись с превосходящими силами, то вернулись за подкреплением и разработкой операции. Такое, в принципе, редко прокатывало, Синдикат не давал поблажек, но попробовать стоило. То есть по сути, стоило просить отсрочки выполнения миссии. Именно к этому однозначному и не перспективному решению пришёл Мория, когда напарник отвлек его своими доводами. Канта вскинул на него взгляд, смотря несколько исподлобья и скрестив руки на груди.
- Да, как ни странно, но ты прав, - несмотря на смысл, сказанное прозвучало без сарказма и желания задеть. - Нам придётся вернуться в этот гребанный Синдикат, потому что отчитываться придётся в любом случае. Если же потянем время, Трибунал объявит нас в розыск, и тогда мы точно в заднице.
Канта, ненадолго задержав дыхание, вздохнул и снова глянул на рыжего. Тот продолжал курить. Ну, ладно, раз ему это помогает настроиться, то пусть курит. Сейчас у них были проблемы в разы важнее, нежели личная неприязнь к личностям или привычкам.
- Моё мнение, что нам нужно всё обдумать, а значит, потребуется время, а значит, просто торчать здесь мы не можем, - антиквэрум пожал плечами. - Идём к тебе на квартиру, раз так. У меня как раз есть мнение насчёт того, что делать. Стоит это обсудить.
Усмехнувшись в ответ на усмешку Штейлеса, Канта отвёл от него взгляд, глянув куда-то в сторону. Перспектива тащиться к малознакомому полукровке на квартиру не особо радовала, но иного выхода не было. У Канты тоже была квартира, но являть её напарнику по первому зову обстоятельств он не собирался. Может, позже, когда отношения более-менее наладятся, в чем синеволосый не был уверен. У него ни с кем не было нормальных взаимоотношений, и вряд ли этот рыжий полукровка исключение.

Отредактировано Канта Мория (14.01.2017 22:32:09)

+2

5

[Автор пожимает плечами]

— Как ни странно, прав? — Лорен чуть встряхивает волосами и щурится на один единственный глаз, при этом в его слегка повышенном тоне отчетливо чувствуется угроза, — Блин, ты иногда похож на придурка. Хотя, твои синие волосы на это намекают, — Хмыкает, но тем не менее задерживает взгляд на тёмно-синем оттенке, который  в принципе встречается ну очень редко, вот всяком случае, Штейлес видит что-то подобное впервые. Красивый цвет. Очень красивый. Наверное, эти длинные волосы становятся совсем чёрными, когда намокнут. Почему-то такие мысли, которые никак не сочетаются с той проблемой, что имела место быть у напарников, возникают в голове, но тем не менее нисколько не сбивают с настроя. Вообще Лорен свой этой фразой не хотел Канту обидеть, но антик будет прав, если захочет его зарубить за это. Хотя, у каждого свой выбор.
— Так, ладно, — уверенным жестом Лорен словно отгораживается от напарника или же призывает того к спокойствию. Возможно, и себя берёт в руки, концентрирует внимание на том, что на самом деле важно для них двоих, — Отставим это в сторону, — Под словом "это" подразумевает замечание о цвете волос Канты и возможную кару со стороны оскорблённого, — Если злишься на меня, можешь потом зарубить, но не сейчас, пока мы не разобрались со всем этим дерьмом, — До того, как Лорен попал в Синдикат, его жизнь не была сладкой, но сейчас проблемы наступили так скоро, что он вообще начинал сомневаться хоть в каком-то намёке на стабильность и безопасность где бы то ни было. Всё-таки стоило поподробнее узнать, что же "Чёрный Трибунал" делает с неугодными. От этой мысли Штейлес усмехается, но не от того, что ему реально смешно, а скорее от осознания дерьмовости и абсурда ситуации. А ведь всё реально плохо.
Погрузив обе руки в волосы, на какое-то время снова замолкает. Между пальцев всё также держит подожженную сигарету, которая тлеет едва заметным огнём. Надо телепортироваться туда, куда он сам сказал, но почему-то мысли о том, что он едва знает своего напарника, чтобы приводить его в квартиру, нет. Конечно, нет, ведь у Лорена определенное отношение к этому всему. Он приводил к себе всевозможных личностей, но только в том случае, если был уверен в том, что они никому не сольют информацию о нём. А это только в нескольких случаях: либо надежные люди, либо фотомодели, либо те, кого он видит в первый и последний раз в своей жизни. Последние большей частью проститутки, либо случайные знакомства в клубе, которые вообще ни к чему не приведут. У каждого свои цели. Но их обычно Лорен редко приводил к себе, предпочитая другие места для более близкого знакомства, однако, если это и случалось, он стремился к тому, чтобы они не узнали о наличии у него фотостудии, а также комнаты, где он хранит оружие. Но это детали, так сказать. Сейчас, всё, что у него было — это отсутствие хоть сколько-то определенного будущего, полуадекватный напарник, находящийся в непонятном состоянии, а также дерьмовая ситуация. Романтично? Весьма.
Когда Канта соглашается с ним ещё раз, Лорен молча убирает руки от своей головы, и смотрит на напарника также молча. Минуту. Или две. После чего затягивается пару раз, бросает сигарету на землю и тушит ей подошвой тяжелого ботинка. Выдыхает дым в сторону, и снова молчит.
— Ну, раз согласен, тогда пошли, — Как-то неожиданно подытоживает, берёт напарника под локоть [не думая о том, за он или против такого обращения со свой персоной], и телепортируется с ним на Северику, прямиком в город Фрэнчер, так что спустя какие-то мгновения времени, они появляются на весьма оживленной улице, находящейся близ дома, где живёт Штейлес. Его дом на окраине, в бедном районе, где не особо можно похвастаться роскошью и тому подобными вещами. Но информатора это нисколько не колышет. Им же нужно убежище, а про эту квартиру мало, кто знает.
Завернув за угол дома, Лорен идёт по узкому переулку, периодически отбрасывая ногой в сторону какой-нибудь обломок ненужной вещи, выкинутой прямо на улицу нерадивым хозяином.
— Вот, чёрт, давно я тут не был, — комментирует свои действия и шаги, при этом не забывая поглядывать за тем, следует ли за ним Канта, — Моя квартира на четвёртом этаже, — коротко указывает на небольшой дом, который не очень-то вписывался в ряд ровно стоящих домов, — Один из первых построенных, — И это тут же объясняет такое странное, несколько вычурное положение дома относительно остальных, построенных после него. Явно, что его сносить не стали, но по каким причинам, неизвестно.
При входе в подъезд придерживает дверь после себя, но вперёд напарника не пропускает по причине того, что не знает, вдруг самого Лорена ждёт какой-нибудь старый знакомый, обманутый или недовольный заказом. Ну мало ли. Есть такие упёртые. Хотя сейчас прошло достаточно времени, чтобы даже эти упёртые отбросили свои намерения в сторону. Лифта в доме нет, поэтому Лорен поднимается пешком на названный ранее этаж и, остановившись перед нужной дверью, достаточно долго ищет ключи по всем карманам, периодически матерясь.
— А, вот, нашёл, — движением, в котором чувствуется некий оттенок только что одержанной победы, показывает найденный ключ напарнику, после чего открывает дверь и, пройдя в глубь  квартиры, не закрывает её за собой, оставляя за Кантой полную свободу выбора.
— Не хоромы, конечно, но сойдёт, — Возвращаясь из кухни в прихожую в руке с бутылкой какого-то спиртного [только что открытой], останавливается в небольшом коридорчике и, облокотившись плечом о стену, смотрит на Канту. В произнесенных словах, как ни странно, нет извинения и неловкости. Лорену все равно. В них скорее сарказм и ирония по отношению к ситуации, — Будешь что-нибудь пить? — в подтверждение своих слов делает несколько глотков прямо из горла бутылки, которую держит в одной руке.

Отредактировано Лорен Штейлес (21.02.2017 11:27:58)

+2

6

Канта не успел даже возразить, когда ощущение сжимающей локоть руки сменилось на поглотившую пустоту портала. Антиквэрум был без понятия, куда именно его тащит одноглазый, волею случая оказавшийся у него в напарниках. Но ни эмоционально, ни физически Канта не сопротивлялся, позволяя телепортации, призванной трансквэрумом, перенести его вместе с рыжим на Северику. Город, где им посчастливилось оказаться, встретил оживленными улицами и изобилием народа, который Мория так ненавидел. Нахмурившись, антиквэрум окинул взглядом улицу и невысокие здания, поражающие общим унынием картины. Типичный фэнтэзи городок, где можно идеально скрыться от преследователей и также успешно спрятать концы в воду. Видимо, именно поэтому у полукровки здесь и находилось логово.
- Чёрт, вот так городишко, - мрачно и устало роняет Канта, следуя за рыжим и легко огибая медленно идущих или зазевавшихся жителей.  Опущенный взгляд то и дело натыкается на трещины в асфальте, небольшие мутные лужи и разбросанную брусчатку. То-то же - район бедный, это видно невооруженным глазом и сразу бросается Мории в глаза, привыкшему к строгости и порядку. Благо в городе, на планете эделиров, где располагалась личная квартира синеволосого, было чисто и опрятно. А здесь? Северика, чего с неё взять?
Бросив взгляд на дом, на который указал Лорен, Канта хмыкает.
- Ага, твой дом не вписывается в общую гармонию, как и ты не вписываешься в общество. И как тебя ещё не прибили? - Несмотря на смысл, слова звучат устало и даже безэмоционально. Скорее Канта просто констатирует факт, частично признавая безбашенность полукровки. Только вот на кой черт она сдалась сейчас? Хороший конец их миссии всё равно безвозвратно утерян.
Перешагнув порог придержанной напарником двери, Мория оказывается в мрачноватом и темном подъезде, обстановка которого далека от тонких идеалов привередливого антика. На четвёртый этаж приходится подниматься пешком. Идут молча, вероятно, каждый в своих мыслях, давление которых в случае Канты было слишком сильным. В какой-то степени он был идеалистом, поэтому произошедшая неудача здорово выводила Морию из состояния равновесия. Нет, он не сдался, просто его перфекционизм пострадал.
Он останавливается около двери квартиры рыжего, приваливаясь к холодной и шершавой стене плечом и следя за попытками напарника найти затерявшиеся ключи. Слегка усмехается, когда свет замирает на железках, оказавшихся в руках Лорена. На поворот ключей нутро замка, отпирающего дверь, отзывается тихим щелчком. Канта следом за рыжим переступает порог мрачной и незнакомой квартиры и, поймав дверь за ручку, закрывает её за собой. Обстановка квартиры, также как и атмосфера городка, проста и незатейлива. Быстрого взгляда вполне хватило бы, чтобы понять, что квартира далека до более-менее богатых хором, но Мория останавливает на предметах интерьера более внимательный и изучающий взгляд. Эта квартира отражает то, чем живёт напарник помимо Синдиката, эта квартира - крошечная частичка того мира, который от Канты скрыт. Интересуйся Мория окружающими его личностями чуть больше, он бы непременно заинтересовался бы Лореном, но в его равнодушной душе слишком мало причин, чтобы западать даже на такую харизму, как его одноглазый напарник.
Лорен возвращается также быстро и незаметно, как и уходит, и Канта слегка хмурится, ловя в поле зрения бутылку какого-то спиртного у того в руках.
- Нет, спасибо, - отмахивается и несколько небрежно ведет плечом, а потом нахмуривается. Но в интонациях лишь усталость. - Мы же на миссии. Хотя, не плевать ли?
Он смотрит, как напарник пьет прямо из горла, небрежно и расслабленно, словно это не они совсем недавно провалили миссию. Но совсем не об этом думает антиквэрум. Почему-то именно сейчас он чувствует ту тонкую нить, имя которой "пофигизм и небрежность". Именно они вторично обещают, что всё будет нормально, и именно надежностью веет от небрежных и несколько угловатых движений рыжего. Мория отводит взгляд ровно тогда, когда продолжать смотреть дальше становится неприличным.
- Я в душ, если позволишь, - несколько небрежно фыркает и проходит мимо Лорена, бросая на него короткий, но выразительный взгляд. Безусловно, они разберутся с ситуацией, но сначала надо привести себя в порядок. Недавняя миссия отдавалась усталостью во всем теле, а встречи с монстрами подземелья просто не могли быть бесследными.

+2

7

Тот факт, что они оба смертельно устали, отрицать было бессмысленно. Сам же Лорен еле стоял на ногах, однако со стороны этого было не заметно. Расслабленный и спокойный, будто не с ним случился полный провал, будто не его жизнь сейчас находилась под угрозой. Объяснением этому могла быть и привычка, ведь ему не в первой от кого-то прятаться и скрываться. Он слишком много раз не спал, ожидая, когда его найдут. Он привык просыпаться от любого шороха. У него была бессонница из-за этого. Но, когда количество заказов на какое-то время уменьшалось, Штейлес приходил в норму, а после, если ему что-то начинало угрожать, без труда переходил в режим повышенной осторожности. Тогда его мозг начинал генерировать миллионы вариантов возможного развития событий, он начинал просчитывать вероятности и дальнейший план действий. Вообще в большинстве случаев Лорен старался сначала всё продумать наперёд, а потом уже делать, но далеко не всегда так получалось. События диктовали свои очень жёсткие условия, и им приходилось подчиняться, чтобы не сделать себе ещё хуже.
То, что случилось с ними в этот раз, наверное, было ожидаемо, ведь это была их первая совместная миссия, на которую их отправили через пару дней после того, как они увидели друг друга. Ну какая тут может быть эффективность? Хорошо хоть, что живы остались и сработали они для первого раза, кстати, очень даже неплохо, и это, если учесть, что вместе с ними были ещё и девушки, которых нужно было защищать. Так что результат был хорошим, но не для Синдиката. Этой организации важно было только то, достали подчиненные артефакт или нет, и по-своему начальники были правы, ведь, чтобы держать такую мощную структуру, состоящую из сильных подчиненных, надо поддерживать железную дисциплину и обладать поистине впечатляющей способностью держать на коротком поводке.
Когда Канта закрыл за собой дверь в квартиру Лорена, оба они оказались словно изолированными от течения обычной жизни, которая кипела в этом городе. Это тихое убежище информатора было лучшим местом для принятия важных решений. Напарниками надо будет отдохнуть, прийти в себя, все решить, а после отправляться в Синдикат за заслуженным наказанием. И самым важным в решении проблемы, связанной с проваленной миссией было то, что они должны были умолчать о тех свидетелях, что были с ними. Проблема касалась сугубо напарников, а впутывать в это девушек было бы неправильно.
— Наша миссия закончилась, когда мы упустили кристалл. Дальнейший этап развития событий, на котором мы, собственно, находимся, называется "выживание с минимальной вероятностью благополучного исхода," — Лорен лениво усмехнулся, продолжать смотреть на напарника, — Да можешь и не спрашивать разрешения, делай, что хочешь, — В этих словах чувствовалось то, что Лорену на самом деле все равно, что будет напарник делать в его квартире. Он отличался небрежностью в вещах, касающихся его лично. Единственное, к чему он никого не подпускал, это фотоаппараты и оружие, которые у него тут хранились. Сейчас они были убраны, так что Канта вряд ли мог узнать о своём напарнике что-то новое.
Когда антиквэрум ушёл в ванную, информатор перебрался на кухню. Там допил бутылку спиртного, после чего обошел собственную квартиру, внимательно осмотрев ее на предмет наличия какой-либо вещи, которая могла выдать его настоящую деятельность. На самом деле, если бы Штейлесу не выпал случай все осмотреть, он бы все равно не особо переживал бы, если б Канта вдруг догадался о его работе. Просто Лорен слишком хорошо умел врать и выкручиваться из ситуаций, когда всё кажется заведомо решенным и не в его пользу. Так же и сейчас он намеревался применить эту свою способность.
В ожидании напарника он сел на диван, стоящий в углу небольшой комнаты, выкурил еще пару сигарет, после чего открыл окно, разумно полагая, что Канта, когда вернётся, будет не в восторге от запаха сигаретного дыма, стоящего в комнате. Лорен намеревался сходить в душ после антиквэрума, а потом они смогут решить, что делать дальше и как быть. А сейчас саэтэрусу оставалось только ждать.

Отредактировано Лорен Штейлес (06.03.2017 13:00:33)

+2

8

После разрешения Лорена, Канта оказался в небольшой комнатке, именуемой ванной. Обшарпанные стены, небольшая раковина с ржавыми полосами от труб, полуразбитое зеркало и не внушающая доверия душевая - вот что первым делом бросилось в глаза антиквэруму, как только дверь ванной за ним закрылось. Но сейчас ему было настолько плевать на условия, что беднейшая квартирка напарника на окраине города казалась чуть ли не хоромами, ведь здесь можно привести себя в порядок, более-менее отдохнуть, всё обдумать, а не ползать по грязным подземельям в поисках неуловимого артефакта. Первым делом Канта стянул с себя пропахшую пылью, дорогой и пустыней одежду. Сапоги бросил на пол, на что они отозвались глухим и тяжелым звуком падения. Керамическая плитка пола коснулась ног кусачим холодом, на что синеволосый только немного поморщился. Сделав пару шагов к раковине, распустил длинные волосы и бросил завязку на полку под зеркалом. Из отражения на антиквэрума смотрел уставший синеволосый красавчик, хищный прищур узких глаз которого выдавал в нём напряженность и раздражение по отношению к проваленной миссии. Конечно, только идиот может радоваться такому хреновому положению вещей, а состояние души Канты уверенно приближалось к отметке "крайне критично". Фыркнув и перебросив волосы на плечо, он отвернулся от своего отражения, и вот тут-то вспомнил, что не у себя дома - одеться-то не во что потом. А залезать обратно в форму Синдиката смерть как не хотелось. Не долго думая, Мория скользнул к двери и приоткрыл её.
- Эй, рыжий, - небрежно брякнул, высовываясь и придерживая длинные пряди спадающих волос. - Какой-нибудь подходящей одежды не найдется?
Оставалось надеяться, что найдется, ибо в противном случае настроение Канты будет совсем отвратным.
- Если найдешь, то постучи, - усмехнувшись, захлопнул дверь. Щелкнул поворачиваемый замок, который особого доверия не внушал, но Лорен не был тем, от кого надо прятаться за семью замками, и антиквэрум это прекрасно понимал.
Включенный кран отозвался гулом труб и сначала выплюнул ржавчину, на что Канта тихо выругался и повернул ручку в сторону теплой воды. Наконец теплые струи скользнули по телу, возвращая мнимое ощущение сил и снимая усталость. Теперь можно было подумать о произошедшем. Что же они имели на данный момент? Ничего. Полное отсутствие какой-либо информации. Даже нападающих не видели. Канта поморщился от резко пробежавшей по телу боли, всё-таки путешествие по подземельям не прошло бесследно. Только сейчас он заметил раны на руке, которую обожгла скользнувшая по ней вода. Откуда эта травма? Что за черт? Канта нахмурился, ломая ровную линию бровей. Воспоминания словно в быстрой перемотке стали проноситься в мозгу. Сначала охотники были одни, потом им попались три девушки. Потом многоножки. С горем пополам нападение отразили. Далее? Далее была вода. Мория детально вспомнил её приятные прикосновения, возвращающие уставшему телу силы, прямо как сейчас. А потом... кажется, кому-то говорили не высовываться вперед. Точно! Потом были тритон и сирена. Один из монстров лапал Лорена. Канта с силой впечатал кулаком по обшарпанной стене, отчего по ней пошли трещины, а раненую ладонь схватило острой болью. И всё же, откуда рана? Синеволосый не помнил такого, чтобы его зацепили. Да, им всем было хреново, Николорада даже отключилась, Лорен уже был на грани. Постойте-ка... Точно. Это следы укуса собственного меча. Его рукояти, которая преобразовалась после принятия берсерка. Но почему так неконтролируемо? Что-то слишком много необъяснимого на них навалилось в первую миссию. Да и почему ясно грозящая полукровке опасность вызвала у Канты такую болезненную реакцию? Мория терялся и не знал, что ответить самому себе. Этот чертов трансквэрум, оказавшийся у него в напарниках, вряд ли мог чего-то стоить, но... есть ли смысл отрицать то, что случилось? Те чувства, что захлестнули душу? Синеволосый ещё помнил то ощущение, бритвой резанувшее его по сознанию. Значит, на Лорена ему не настолько плевать, как он хочет показать. Хреново.
Фыркнув, Канта повернул кран в противоположную сторону. На него почти сразу же обрушился поток ледяной воды, перехвативший дыхание и на пару мгновений лишивший какой-либо возможности дышать. Ледяные объятья разом вернули в действительность и выбили из разума все ненужные мысли. Понимая, что слишком задерживается, Канта через пару минут выключил воду и выскользнул из ванной, отжимая волосы. Приоткрыв дверь, окликнул Лорена и забрал у него какие-то вещи. Усмехнувшись, вскинул бровь и брякнул короткое "спасибо". Захлопнул дверь, стал натягивать шмотки, которые оказались вполне симпатичной черной рубашкой в аккурат по размеру и такие же черные брюки, севшие четко по фигуре. Оставшись вполне довольным, Канта привел в порядок сапоги, натянул их и вышел из ванной, расчесывая мокрые и спутавшиеся волосы.
- Давай, теперь твоя очередь. Я жду, - подойдя к кровати, антиквэрум сел на неё, скинув сапоги и подобрав одну ногу под себя. Усталость с новой силой расползалась по телу, отключая разум и настойчивее склоняя в сторону сна. - Вернёшься, поговорим. Наверное...
Бросив расческу на тумбочку, Канта откинулся назад, заваливаясь поперек кровати и потянулся. Усталость вцепилась в тело, отдаваясь болью во всех мышцах. Вздохнув, антиквэрум затих на кровати, толком не поменяв своего положения и так и оставаясь лежать поперек.

Отредактировано Канта Мория (04.03.2017 18:44:46)

+1

9

Пока Лорен сидел на диване, ему начало казаться, что время остановило свой бесконечный бег, но отчетливо слышимый ход настенных часов, которые висели на кухне, говорил об обратном. В квартире было тихо только из-за того, что окна выходили в сторону узкого переулка, используемого местными для того, чтобы быстрее добраться до своих квартир, минуя основную улицу. Кто-то избегал лишнего внимания, кто-то не хотел афишировать своё присутствие, возвращение или же уход. Что касательно Лорена, то он добирался до своей квартиры через этот переулок только потому, что подъезд, ведущий в его апартаменты был расположен с этой стороны. Те квартиры, что были сверху и внизу от обители информатора, сейчас пустовали: дом не представлял из себя ничего хорошего и ценного, так что большая часть его жильцов давно съехала в более удобные жилища. Лорена же вполне устраивало такое положение вещей, так как это избавляло его от лишних свидетелей и чужих любопытных глаз. Именно поэтому информация, касающаяся того, что Штейлес прибыл сюда со своим напарником, вряд ли могла куда-то просочиться.
На первый взгляд это пребывание в квартире ничем не отличается от других, и обманчиво кажется, что здесь нет никого, кроме самого Штейлеса. Стоит закрыть единственный глаз, откинуться на спинку дивана и почувствовать, как начинают наливаются тяжестью уставшие мышцы. Глупо отрицать, что Лорен вымотался в конец и теперь мечтает лишь о душе, который вернёт его телу осознание реальности, и о мягкой кровати, в которую не особо-то хочется залезать в таком виде, в каком саэтэрус был сейчас, после прогулки по подземелью и драки с многоножками. Всё, что происходило с ним и его напарником за последнее время нанесло ощутимый удар по его крепкому организму, и сейчас это выливается в острое желание курить, в то время, как руки предательски дрожат и почти не слушаются. Пара глубоких вдохов и нервы начинают успокаиваться, однако информатор понимает, что его скоро накроет повторно. Адреналин прокатывается по артериям в ритме пульса и неуклонно увеличивает свою концентрацию. Странно ощущать это сейчас, когда всё уже позади и опасность миновала. Глухое тиканье часов создает иллюзию присутствия кого-то одушевленного. Лорен опирается локтями о колени, сжимает пальцами виски и остается так сидеть, слушая гул крови в ушах, до того самого момента, пока его не зовёт напарник.
"Что там у него случилось?" — несколько обеспокоенно думает информатор, но голос не выдает волнения, отчеканивая в ответ на вопрос Канты сдержанную фразу:
— Не парься, всё у меня найдётся, — И, спустя какое-то время после того, как дверь в ванную снова захлопывается, добавляет:
— Даже чего нет, найдётся, — Ну вот, оказывается проблема этого антиквэрума в том, что он остался без шмоток. Что ж, это надо как-то решить и исправить, пока тот не вылез из ванной и не начал возмущаться. Ходить здесь в чем мать родила Канта точно не будет, а Лорен не позволит по той простой причине, что окончание их вечера тогда точно будет предсказуемо. Бросив взгляд в сторону приоткрытого окна, информатор лениво поднимается с дивана, на котором уже провёл количество времени, необходимое для того, чтобы уже не желать двигаться и перемещаться в пространстве. Курить хотелось безумно, но саэтэрус обещал себе сначала найти одежду для Канты, а потом только выкурить пару или тройку сигарет. Но, когда подходящего размера одежда оказалась у него в руках, в пепельнице уже находилось несколько окурков. Так что своё слово Лорен не сдержал, но ему было на это плевать. Сейчас важным было то, чтобы Мория не взъелся на него из-за не подходящих для его красивой персоны тряпок.
"Вроде по размеру должны подойти," — подумал информатор, растягивая найденные брюки в районе пояса, будто старался прикинуть в уме, налезут они на Канту или нет. Штейлес уже не помнил, откуда у него в шкафу взялись эти шмотки, но выглядели они весьма неплохо. Главное, чтоб они не были забыты каким-нибудь парнем, подрабатывающим ночами, или каким-то случайным знакомым из ближайшего клуба. Хотя нет, Лорен начинал припоминать, что покупал эту одежду для одной фотосессии, которая имела место быть не так давно, и почти сразу же информатор поймал себя на мысли, что не мог бы дать пользованную одежду Канте. Для него это были весьма странные мысли, ну да ладно.
Бросив брюки и рубашку на тумбочку рядом с ванной, саэтэрус постучал в дверь, как Канта и просил, и, не получив ответа, ушёл обратно на диван. Вроде бы антиквэрум был в ванной не так долго, но Штейлес уже успел снова потеряться в мыслях, так что, когда дверь распахнулась, он не сразу понял, где находится. Вроде он не заснул: там ощущения другие, значит, просто задумался, откинувшись на спинку дивана и поджав под себя одну ногу. Одежду всё-таки пришлось Канте подать, так как тумбочка, где Лорен её оставил, находилась не так близко от двери, ведущей в ванную комнату. Ожидая, пока напарник окончательно освободит ванную, информатор стоял рядом с дверью, облокотившись плечом о стену. В конце-концов Мория удосужился уступить ему место, в ответ на что Лорен лишь бросил на напарника осуждающий взгляд, мол, ты слишком долго.
Он сам устал и хотел отдохнуть, но, когда холодная вода коснулась его тела, понял, что сегодня точно не заснёт. Он стоял под ленивыми потоками воды, стекающей по его уставшему телу, и курил, медленно затягиваясь и не выпуская сигарету изо рта. Обеими руками он оперся о стену напротив себя, уставившись отсутствующим взглядом прямо перед собой. Волосы быстро намокли и неприятно липли к телу, которое вскоре начало вздрагивать из-за моментально теряющегося тепла. Выдохнув очередную порцию никотинового дыма, Лорен хрипло выругался и откинул голову назад. Тлеющий огонь сигареты сдался под напором холодной воды, которая быстрыми каплями разбивалась о лицо информатора. Её холод словно забирал усталость и возвращал желание жить. Потом ещё пара сигарет и бутылок спиртного завершат начатое ею дело, а утром Штейлес будет в норме. Достав изо рта затушенную сигарету, он с наслаждением ломает её о стену, потом бросает то, что от неё осталось, вниз и смотрит, как вода смывает развороченные куски той никотиновой дряни, от которой он не может отказаться вот уже сколько лет.
Когда он вышел из ванной, застегивая на хочу новые брюки и пояс, в комнате уже темнело. Он не стал включать свет, поняв, что Канта спит. Стоило замереть на какие-то мгновения, чтобы услышать ровное дыхание напарника. Этот эгоист занял его кровать, но Штейлесу было всё равно: он не смог бы заснуть при всем желании и усталости. Забравшись на подоконник с ногами, он сел вдоль окна, так что и комната и улица были ему отлично видны. За окном догорал вечер, а в воздухе, врывающимся в комнату через распахнутое настежь окно, разливалась прохлада. Город вздыхал миллионами голосов. Он убаюкивал и обещал подарить сновидения, которые на время заставят забыть о проблемах и боли здешнего мира. Сейчас, сидя на подоконнике и затягиваясь до боли в скулах дымом очередной сигареты, Лорен думал о том, что слишком давно не был здесь. Пожалуй, он даже сказал бы этому городу: "Я скучал." Он не появлялся тут с того самого момента, как попал в Синдикат, а это возвращение давало приятный вкус надежды. Он выберется. а, если он сможет, значит, напарник тоже. Сейчас Канта спал где-то в глубине комнаты, и Лорен ему не мешал. В этом моменте было что-то определенно прекрасное и неуловимо вдохновляющее. Лорен любил не спать, когда кто-то другой был в мире грёз. Он чувствовал себя хранителем спокойствия ночи и безмятежности чужого сна.
Спокойной ночи, мой друг, увидимся завтра.

Отредактировано Лорен Штейлес (14.03.2017 08:38:40)

+1

10

Объятья тяжелого сна отпускают не сразу, неохотно позволяя реальности пробиться через их почти непроницаемый вакуум. Канта словно выныривает из удушающего омута, пытаясь отдышаться и понять, где начинается реальность, а где заканчиваются кошмарные сновидения. Первым делом тело пронизывает холод, неприятным ощущением скользящий по коже и нервам. От этого липкого прикосновения хочется избавиться, отстраниться, спрятаться в тепле, но на остывшей вокруг антиквэрума кровати это априори невозможно. Вздохнув, он подбирает колени к груди и обнимает их руками, в безуспешной попытке согреться. Сквозь открытые окна пробивается свет наступающего утра, за которым последует очередной день, полный подъемов и падений, опасностей и борьбы за жизнь, предательств и разочарований. Наверное, это пробуждение Канта отнёс бы не к самым приятным, если бы не засевшие где-то глубоко внутри чувства. Уверенности, морального стержня, моральных сил, и главное - смутное, но невероятно обнадеживающее ощущение напарника рядом.
Он распахнул глаза, в бездонной синеве которых утонул отсвет лучей. Тихо вздохнув, осознал себя в положении безуспешной попытки согреться и с руками, обнимающими себя же за плечи. Холодно. Тонкая грань ощущений балансирует между теплом и прохладой, вызывая тень раздражения. Канта ненавидел подобное состояние, когда вроде бы и не слишком холодно, но и до уютного тепла далеко. Привстав, он не сразу находит одеяло и натягивает его на себя, насколько позволяют отсутствующие после сна силы. Взгляд натыкается на знакомую фигуру, сидящую на подоконнике. Лорен. Синеволосый прищуривается.
- Ты что, всю ночь не спал? - Голос отдаёт хрипотой, мозг еле соображает, с трудом подкидывая возможные причины такого поступка рыжего. - Что случилось? - Почему-то задает первый вопрос, что приходит в голову. И плевать, что он отражает полное неведение антиквэрума, едва покинувшего чертоги сна.
А потом обрушиваются воспоминания. Кабинет начальника, порученная миссия. Нервное состояние Гитала. Злость антиквэрума в сторону напарника, песок пустыни, бесконечные лабиринты подземелья. Многоножки и случайные попутчицы, снова подземелья, древние постройки времен Войны, а потом девочка-эссенций, монстр-кошатница и бывший напарник. Его смерть, а затем поглощающий всё на своем пути взрыв. Искомый артефакт уже был у напарников, Канта подетально помнил его тяжесть и приятную на ощупь поверхность. Охотникам пора было возвращаться на базу, когда оказалась поставлена последняя точка в миссии - на них напали. Кристалл был безнадежно утерян. Задание - провалено. Вот чёрт. Че-е-е-рт.
Разом потеряв тягу ко сну, Канта подскочил на кровати, откинув одеяло и занимая сидячее положение. Теперь он всё помнил, да и ещё не пришедшее в норму тело не даст соврать. В ладонь уже вцепилась боль, заставляя слегка поморщиться и прижать руку к себе.
- Вот чёрт, - зло шипит антиквэрум, отгоняя неприятные ощущения в раненой руке и поднимаясь с кровати. Натягивает сапоги и, быстро зашнуровав их, подходит к напарнику, собирая волосы в высокий хвост.
- Что у нас со временем? - Смотрит в окно, лишь на подходе скользнув взглядом по рыжему. Всё ещё холодно, хотя первородный замерзнуть не может, низкие температуры ему не страшны. - Думаю, тянуть с обсуждением проблемы не стоит.
Фыркает, переводя колкий взгляд на рыжего, и возвращается в комнату, где садится за стол и закидывает ногу на ногу. Пальцы привычно запутываются в волосах, Канта подпирает голову рукой и выжидательно смотрит на Лорена. У них есть меньше суток, чтобы что-то придумать, но вероятности благоприятного исхода всегда будут стремиться к нулевым процентам. Что бы они ни придумали и какими бы словами о произошедшем не рассказали.

+1

11

Что можно успеть сделать за шесть часов? За шесть часов чистого времени? А, если это время увеличить на два часа? Таким образом, станет целых восемь часов. Это четыреста восемьдесят минут и это целая ночь вместе с периодом раннего утра. Можно успеть сделать очень многое, но только, если максимально не отвлекаться ни на что другое и сосредоточиться на конечной цели. Лорен же потратил ночь на размышления. Нет, это не были пустые мысли, это не были страхи, облекающиеся в чётко сформулированные предложения, это не были утопические идеи, выраженные в неясном языке сомнений. Он не знал, сколько кругов сделала минутная стрелка, прежде, чем небо стало совершенно чёрным, а потом в какой-то момент его края стали приобретать нежно-розовые оттенки. Лорен слышал ход настенных часов, висящих на кухне, но, хотя в самом переулке, куда выходило окно, было достаточно тихо, их все же заглушал гул ночного города. За эту ночь он выкурил много сигарет, от дыма уже кружилась голова, а пепел и сломанные окурки до краев заполнили пепельницу, стоящую на подоконнике рядом с информатором. Ему обманчиво казалось, что он смог отдохнуть за эту ночь, когда на самом деле это было не так. Да, пока Лорен сидел на подоконнике, ему не нужно было тратить силы, но вот любое движение всё же отдавалось пока что лёгкой степенью головной боли и головокружения. Хреновое состояние, если честно, когда впереди его и напарника ждёт весьма сложный и важный разговор, а потом — объяснение с начальством Синдиката. Скорее всего, они будут иметь дело с Гиталом, и тогда ещё можно надеяться хоть на минимальную вероятность благополучного исхода. А это значит, что их не сразу убьют, а будут решать, что делать с этими напарниками, провалившими миссию, и дадут им хоть немного времени. Такая перспектива была получше, нежели неминуемая гибель в подвалах Синдиката, но она тоже была не самой хорошей. Для того, чтобы выиграть время, а, значит, и шанс на продолжение существования в нормальном состоянии, а не в качестве подопытного или личной игрушки Тристанда или какого другого любителя развлечься, надо будет убедительно врать. Да, другого выхода у них просто не было, так как Лорен по-любому не собирался говорить о девушках, которые были вместе с ними в подземелье. Конечно, существовал риск, что либо Ревери, либо Рани, если они остались в живых, скажут о напарниках главе клана Дансенфэй, которому служат, и тогда информация может дойти и до Синдиката. Этот факт не стоило исключать, но Штейлес почему-то хотел надеяться, что этого не произойдёт. Он боялся, что девушки все же погибли, и это мучило его даже больше, чем осознание трудности положения, в которое он и Канта попали. Со своими проблемами он все-таки сможет разобраться, сложно это будет или нет, не важно, а вот смерть ни в чем не виноватых Ревери и Рани Лорен не сможет себе простить. Как он будет жить дальше с осознанием этой вины? Это слишком трудно, тем более, не хотелось бы, чтоб такой жуткий отпечаток остался на его первой миссии, выполняемой вместе с Кантой.
Первые лучи восходящего солнца мягко скользнули в темноту комнаты, когда Лорен услышал, как напарник зашевелился. Видимо, проснулся, но, как и следовало ожидать, поднялся с кровати Мория не сразу. Информатор так и сидел на подоконнике, при малейшем движении чувствуя, как затекли мышцы, и поэтому он старался особо не шевелиться. К тому же голова продолжала болеть, что нарушало строй важных и необходимых мыслей. Затушив сигарету, Лорен потер пальцами виски, словно пытаясь унять головную боль, но эти ничуть не помогло. Он не сразу ответил на вопросы напарника, а лишь тогда, когда Канта все-таки сел на кровать.
— Не спал, — подтверждает догадку Канты, но произносит это таким будничным тоном, словно ничего такого в бессонной ночи и не было. Для Лорена не спать было нормой, и не важно, какая этому причина. Он мог просидеть целую ночь в одном положении и при этом после не чувствовать себя разбитым. Ему было важно наличие сигарет под рукой, а остальное не столь необходимо. Он проводил многие ночи один на один со своими мыслями, но иногда этому были и другие причины. Сейчас был тот случай, когда информатор потерял счёт времени из-за обдумывания плана действий, но, как ни странно, ему казалось, что он не сможет сказать что-то внятное и вразумительное.
На второй вопрос своего напарника Лорен не отвечает, то ли потому, что хочет, чтобы Канта сам всё вспомнил, то ли потому, что считает вопрос неуместным. Этот вопрос Канта задал, как только проснулся, поэтому кто знает, что ему там почудилось со сна. Лорен молчит и поджигает следующую сигарету. Сухой щелчок зажигалки спивается в уставший мозг, и на время в голове воцаряется полнейшая тишина. Рыжий затягивается, откидывает голову назад, чувствуя под затылком холодную и ровную поверхность стены, и после короткой задержки дыхания выпускает дым изо рта. От взгляда Лорена не укрывается то, как Канта прижимает руку к себе.
— Что с рукой? — сухо и бескомпромиссно припечатывает, ясно давая понять, что намерен получить ответ. Информатор отлично знает, что, если Канта сегодня хоть что-то сделает не так, то сам Лорен сорвётся. Но с виду он спокоен и уравновешен, как обычно, вот только общее состояние хреновое. Хочется закрыть глаза, и сидеть так, чувствуя, как мозг от усталости начинает отключаться, но все-таки остается связанным с внешним миром, не пропуская ни единого звука и все так же, как обычно, фиксируя всё в подкорке.
— У нас не более суток, — Отвечает лениво, словно прикидывая в уме, верно ли предположил, и останавливает на своём напарнике, который сейчас подошёл к окну, внимательный взгляд. Потом провожает его точно таким же взглядом, пока тот отходит и садиться за стол. "Вот, блин, ведет себя так, как будто это его квартира," — А параллельно прикидывает, не осталось ли на столе каких-то вещей, которые могут выдать его вторую, скрытую от многих, деятельность. В общем-то и на самом деле ему все равно, как Канта себя ведёт. Ему всё равно, что он спал на его кровати и что сейчас сидит за его столом. Ему плевать. Хочется только отдохнуть, оставшись в тишине, а не обсуждать проблему, которая и так терзала его мозг на протяжении всей ночи. Головная боль усиливается, в ответ на что Лорен лишь едва заметно морщится и снова затягивается, словно от этого ему станет легче.
— Когда мы вернёмся в Синдикат, нас уже, скорее всего, объявят в розыск, так как время, выделенное на выполнение миссии, на тот момент уже закончится, — Лорен делает паузу, тяжело вздыхает и смотрит на тлеющий конец сигареты, которую держит между пальцев, — Нас возьмут под стражу и заставят писать отчёт о том, как прошла миссия, в присутствии начальника, но так, чтобы мы не смогли посоветоваться и состыковать детали, поэтому наша задача всё обсудить сейчас, чтобы не ошибиться и получить шанс остаться в живых, — Информатор говорит с некоторыми паузами, словно ему трудно формулировать свои мысли, однако голову просто разрывает от их количества. Ему трудно выбирать верные и самые нужные так, чтобы сохранить порядок и логику своих рассуждений, — О девушках, понятное дело, мы писать вообще не будем. Там были только я и ты, другого не дано, — саэтэрус останавливает внимательный взгляд на своём напарнике, ожидая, что антиквэрум ответит.

+1

12

- Да так, ерунда. В подземелье поранил, - безразлично отмахивается, небрежностью тона давая понять, что внимание на травме ладони заострять не стоит. Канта и правда не считает резаную кровоточащую рану чем-то серьёзным, разве что только эта болезненная отметина оставлена его собственным мечом, который в момент принятия берсерка выпустил из рукояти острые лезвия. Такого прежде никогда не случалось. Трансформация Мугена никогда не наносила вред владельцу. Но это уже другая проблема, разбираться с которой синеволосый намерен сам. Лорен не обязан знать о личных сложностях напарника и о необъяснимых странностях, происходящих с мечом антиквэрума. Сам же Мория мог только предполагать, чем было обусловлено случившееся. Если проследить за всем механизмом событий, то становится ясно, что на принятие берсерка Канту с подвигла сильная эмоциональная нагрузка. Если разбираться дальше, то эта самая нагрузка возникла из-за нападения на Штейлеса и общей крайной опасности происходящего. Ещё бы. Тогда напарники и их неожиданные спутницы попали в самую настоящую задницу. Но принятие берсерка прошло не совсем так, как к тому привык Канта. Очевидно, ощущения, чувства и эмоции напарника, находящегося в тот момент на грани жизни и смерти, передались через связь, а значит, нетрудно сделать логичный, но пугающий вывод - причиной агрессии меча на собственного владельца была какая-то аномалия с Единением душ, которой у синеволосого никогда не было. Ни с одним из бывших напарников. Это заставило отнестись к Лорену более настороженно.
Конечно, Канта мог выяснить у надежных и проверенных людей, что с их связью не так, но что если эта аномалия не поддается никакой коррекции? Мутантов Синдикат уничтожает, это факт. Мория об этом знал, но, если честно, мутанты не вызывали у него ничего, кроме холодного презрения. А теперь, получается, он сам такой? Да ещё с этим рыжим придурком? Этого для полного счастья и не хватало. Но синеволосый не был глуп, он не собирался выставлять сугубо личную проблему двух охотников на всеобщее обозрение. Есть такие тайны, о которых лучше не знать никому.
Взгляд насыщенно-синих глаз возвращается к Лорену. Тот продолжает невозмутимо сидеть на подоконнике, чем вызывает легкую усмешку, едва коснувшуюся излома губ антиквэрума. Оба слишком измотаны, даже после ночи, потраченной на раздумья и отдых. Даже вечное раздражение, неизменная гордость и ощущение собственного превосходства забились куда-то глубоко в темном разуме Канты, изрядно поблекнув на фоне надвигающегося апокалипсиса. Острое ощущение неизбежности грозило подчинить себе мысли и чувства синеволосого, но у них отсутствовал главный рычаг - страх. Канта не был подвержен этому чувству, отсюда следовало, что он был вполне способен сохранять холодность рассудка и самообладание в самых безнадежных ситуациях. Проваленная миссия как раз была одной из таких ситуаций, и грозилась стать вообще последним, что они с напарником сделают в этом мире.
- На нашу миссию было выделено не более двух суток, - он пожал плечами, отводя взгляд от Лорена и принимаясь со скучающим видом изучать обстановку комнаты. - При любом окончании операции, неважно удачном или нет, следует сообщить начальству о результатах, и только потом топать в главное здание. Несложно понять, что за это время они основательно подготовятся к нашему прибытию.
В последних словах начинает проскакивать злость, вместе с ощутимой яростью высекающая искру эмоционального хаоса. Канта, несмотря на внешнюю усталость и некое безразличие, был не далек от привычного деструктивного состояния, в котором находился почти всё время своего сознательного существования, и теперь балансировал на самой грани. В разуме почему-то начинают всплывать мысли, которые посещали голову антиквэрума с самого начала его знакомства со своим рыжим напарником: Канта собирался рассориться с Лореном в пух и прах, добившись официального расформирования их группы. Цель была давно поставлена, теперь появились идеальные возможности, но так ли это на самом деле? Всем своим разумом Мория понимал - ситуация, да и приоритеты, изменились. Они оба влипли в эту ситуацию и спихнуть всё на Лорена не получится. В паре перед начальством отчитываются оба. Конечно, можно было попробовать изящно подставить одноглазого, но Канта не входил в число тех лиц, которые рассматривают предательство, как средство к дальнейшим действиям. Предательство он на дух не переносил, а свои собственные действия, если, не приведи Демиург, случиться предать, он будет расценивать как мотивацию к собственному ритуальному самоубийству. Мировоззрение Мории не прощало нарушения вбитых в разум запретов.
- Да, согласен, - кивает на предположение Лорена о дальнейшем развитии событий, стоит только напарникам пересечь черту порога Синдиката. - Поэтому единственное, в чем я вижу смысл врать - это о факте наличия посторонних при выполнении миссии. Всё остальное, что ж, придётся отчитываться, как есть, - в голову настойчиво забираются воспоминания о произошедшем. Нападение, потеря сознания, а потом отсутствие кристалла. Чтобы чёрт побрал этих ублюдков, что напали на охотников совершенно подлым образом и похитили артефакт.
Канта переводит взгляд с ровной поверхности стен на Лорена, с пару мгновений смотря в единственный насыщенно-зеленый глаз.
- Другой вопрос, что миссию мы можем официально не завершать, а прибыть в Синдикат якобы за подкреплением, - словно в подтверждение своих слов Канта небрежно повел плечом. - Но что нам это даст? Только отсрочим свой провал и его последствия.
Антиквэрум нахмуривается и разрывает зрительный контакт с напарником, отворачиваясь. Ощущение загнанности в угол не покидает Морию, а с каждым разобранным фактом лишь усиливается. С какой стороны не посмотреть, им грозит одно - казнь. Казнь в подвалах "Чёрного Трибунала".

+1

13

За окном медленно светлело, а, если посмотреть на ровные ряды домов, стоящих чуть поодаль от здания, где жил информатор, то можно увидеть, как от их блестящих крыш отражаются лучи восходящего солнца. Совсем скоро прохладное утро сменится разгорающимся днём, часовая стрелка продвинется вперёд, а Лорен вовсе не хотел, чтобы что-то менялось сегодня с такой быстротой. Ему было хорошо на этом подоконнике, этим утром, хотя он и чувствовал себя хуже, чем обычно. Почему-то, несмотря на всю сложность ситуации, возникшей в связи с полностью проваленной миссией, ему было в какой-то степени спокойно. И это было связано только с тем, что он так и не поменял своего местоположения, и это давало обманчивое ощущение некой защищенности, словно ничего не поменяется и в дальнейшем. Но иллюзии рано или поздно исчезают, поэтому, затушив сигарету и оставив окурок в пепельнице, Лорен всё-таки покинул подоконник. Его уставшее тело плохо слушалось, а ноги из-за того, что очень долгое время находились в полусогнутом состоянии, затекли и теперь болели. Хрипло матерясь, Лорен кое-как добрался до кровати и сел теперь уже на неё, но с той лишь целью, чтобы за небольшой промежуток времени прийти в себя, а после уже что-либо делать. Из-за того, что напарник сидел за столом, Лорену не составляло труда не терять Канту из виду. Потребность в зрительном контакте — вот причина этому, а отнюдь не недоверие. Штейлес почему-то знал, что этот антиквэрум не будет бить в спину, ни сейчас, ни после, когда они вылезут из этого дерьма. Это ощущение, возможно, появилось после того, как Канта не дал Лорену умереть в смертоносных объятиях тритона, а ведь у синеволосого были все шансы избавиться от ненавистного саэтэруса. Тогда не пришлось бы объяснять начальству, почему Лорен погиб. Ну, да, оказался убит монстром подземелья. Убит из-за собственной неосторожности, и что тут поделаешь? Но Канта этого не сделал. Трудно предполагать, что на уме у этого антика, но вот о предательстве он очень вряд ли думает. Ему, вероятно, проще самому убить Лорена, но не подставлять.
Информатор щуриться от яркого света, который разливается по комнате. Основной минус расположения спальни — это то, что она находится со стороны, откуда восходит солнце, поэтому даже ранним утром тут уже невозможно спать. Кухня же располагается с другой стороны, поэтому напарникам лучше переместиться туда, чтобы избежать яркого света лучей, которые слепили и не давали нормально рассмотреть собеседника.
— И как же мы сообщим о нашем провале заранее, чтоб твари Синдиката ещё и подготовиться успели? Ну, на фиг, я не буду этого делать, — Отмахивается и смотрит куда-то в сторону, слушая дальнейшие слова напарника. Тот всё говорит верно, вот только Лорену надо это обдумать. Головокружение так и не прошло, головная боль — тоже, но вот тяжесть из затекших мышц уже почти уходит, так что информатор поднимается на ноги, и небрежно бросает:
— Пошли на кухню. Может, чего поесть найдется, — С этими словами направляется в сторону названного помещения. Нет, он не пропустил мимо слова напарника, просто сейчас им все-таки надо поесть, а, сидя за столом, можно продолжить разговор. Лорен искренне верит в то, что у него все-таки есть что-то из еды, ибо идти сейчас в магазин нет никакой охоты. Мало того, что при таком раскладе можно попасться на глаза нежелательным личностям, но и достаточного количества денег у Штейлеса не было. А его внешность, как и внешность Канты весьма запоминающаяся, так что лучше остаться в пределах этих четырех стен до того момента, как они вдвоем отправятся обратно в главное здание Синдиката.
Налив в электрический чайник воду из-под крана и включив его, Лорен изучил собственную кухню на предмет наличия еды. При абсолютно пустом холодильнике ему удалось найти только крупу, хлеб и всего только один вид печенья. Всё это, конечно, не испортилось за время отсутствия Лорена, но и не являлось слишком свежим продуктом.
— Эй, Канта, может мне тебе кашу приготовить?! — орет на всю квартиру, сдерживая смех по причине того, что опрометчиво представил, будто Канта, который, кстати, ещё оставался в другой комнате*, только и делает, что ест кашу и вообще больше ничем не питается. Признаться, Лорен не знал, зачем купил этот пакет крупы, но его наличие не было свойственно для кухни Лорена. Информатор вообще мало ел, так как всегда проще покурить, и голод в таких случаях отходит на второй план.
— Ладно, смотри сам, чё есть будешь, — хмыкает, выгружая на небольшой кухонный стол всё, что нашёл, после чего достает из шкафчика над столешницей две чашки и заваривает в них чай. Смотря, как пар от кипятка поднимается наверх, достает из заднего кармана брюк пачку сигарет и зажигалку, закуривает, не без удовольствия затягиваясь, словно не курил уже очень давно. Бросив зажигалку на столешницу, ставит на кухонный стол обе чашки и, отодвинув деревянный стул ногой, садиться за стол, откидываясь назад так, что стул опирается только на две ножки их четырёх. И, дождавшись Канту*, продолжает недосказанную речь:
— По поводу подкрепления.. Мммм, знаешь, — Лорен замолчал, вертя между пальцев сигарету и рассматривая её тлеющий огонек, — Нам от этого проще не станет, а в Синдикате тоже не дураки. Чтобы запрашивать подкрепление, мы должны располагать информацией о тех, кто украл у нас кристалл, в противном случае, это всё бесполезно. У нас нет этой информации, значит, и потребности в подкреплении — тоже. В остальном с тобой согласен, — Последнее предложение касалось вранья по поводу отсутствия девушек в том, что происходило в подземелье.


*данные факты согласованы с соигроком

Отредактировано Лорен Штейлес (17.03.2017 19:02:07)

+1

14

Стрелки настенных часов мерно отсчитывают время. Их монотонное тиканье заполняет тишину комнат и оседает в мозгу, из-за чего Канте обманчиво кажется, что он здесь уже когда-то был. Это лишь наваждение. Он отмахивается от этого, списывая на усталость. Не стоит отвлекаться от разговора. Точка зрения напарника антиквэруму категорически не нравится. Нет, если он, Канта, согласился обмануть Синдикат в одной мелочи, связанной с утаиванием фактов, то на остальные нарушения он не подписывался.
- Эй, - зло шипит, сверкнув в сторону Лорена глазами. - Того требуют правила, они не зря введены. Если каждый раз будем их нарушать, начальство станет присматриваться к нам внимательнее. Ты этого хочешь?
В голосе раздражение, но ни тени страха. Канта не боялся нарушать запреты, поставленные кем-то чужим, ограничивающие пространство. Он понимал: придётся нарушить, он нарушит, хотя такая постановка вызывала неприязнь к самому себе и категорически не симпатизировала антиквэруму. Что-то лишком много противоречий в последнее время, и это настораживало. Неужели дальше, если им каким-то чудодейственным образом удастся выжить, будет только хуже?
- Если необходимо докладывать начальству о миссиях, мы обязаны это делать, - усмешка замирает на губах, тенью холодной решимости отражаясь в глазах. Если этого не станет делать Лорен, то тогда Канта возьмёт ситуацию в свои руки. Антиквэрум не собирался привлекать лишнее внимание начальства. И так огребут по полной, зачем усугублять и без того дрянную ситуацию? Можно, конечно, отталкиваться о того, что терять всё равно уже нечего, но Синдикат имел поразительную способность припаивать и реализовывать все наказания разом. Поэтому следовало поступать осторожнее и быть чуточку умнее начальства, но то, что они обсуждали сейчас, больше походило на какое-то сумасшествие. Они собирались ввязаться в опасную авантюру, которая по-любому им же выйдет боком.
- Чёрт, напарник, - Канта запускает руку в волосы, сжимая пряди в тонких пальцах. - Это какое-то безумие...
Всё произошедшее кажется каким-то неправдоподобным дерьмом, в которое они тем не менее успели ввязаться. Ощущение приближающегося кошмара всё отчетливее. Оно льдом касается позвоночника и тугими тисками холодит шею и голову сзади, отчего немеют нервы. Безысходность. Но неужели у них с напарником всё настолько плохо?
Канта провожает взглядом Лорена, который отправляется на кухню. Если кто и может сейчас здраво мыслить, не обращая внимания на провал, так это рыжий. Синеволосый слегка усмехается. Да, пожалуй, какая-то призрачная надежда, что они справятся, есть. Мория остаётся в комнате один и, положив руки на стол, прячет лицо в сгибе локтя. Состояние души слишком дерьмовое, но он не сдастся. Они не сдадутся. И даже если клинок перережет горло, Канта будет смотреть в глаза смерти с присущей ему гордостью и непоколебимостью. Он не боялся умереть, он боялся бесславной смерти. Смерти за зря, пустой и глупой, как игра лицемеров в вечное добро.
Шуршание включенного чайника долетает до Мории сквозь почти непроницаемый ворох мыслей. Встрепенувшись, он поднимается из-за стола.
- Блять, Лорен, да пошёл ты со своей кашей, - огрызается в ответ. Да, поесть и правда стоит, только не этот ужас из крупы.
Направившись после напарника на кухню, Канта останавливается в дверной проёме и, скрестив руки на груди, прислоняется плечом к косяку.
- Идиот, - беззлобно фыркает. Пожалуй, подстебать - в этом Лорен мастер, но Канта на него не злится. По крайней мере сейчас, по крайней мере из-за этой ситуации. - Да уж, с этим я как-нибудь сам разберусь.
Отбросив прямую чёлку с глаз и слегка откинув голову, подходит к столу и садиться на оставшийся свободным стул.
- Ты хоть иногда можешь не курить? - Слегка морщится, когда дым от раскуриваемой Лореном сигареты начинает скрести по горлу. Вот к чему, к чему, а к этой отраве антиквэрум никогда не привыкнет, хотя, чего отрицать, эта никотиновая дрянь уже порядком пропитала его собственную одежду, а тонкий запах лотоса постепенно начал сдавать свои позиции. Глянув на рыжего, переводит взгляд на поднимающийся завихрениями пар от горячего чая. В руках оказывается керамическая чашка, своим теплом греющая руки. Прикрыв глаза, Канта делает осторожный глоток. Ароматный запах напитка полностью соответствует его вкусовым качествам.
- Тогда что делать, если и с подкреплением тоже не катит? - Мория вскинул бровь, смеривая Лорена изучающим взглядом. - Может нам вообще не дергаться и просто прийти и сдаться? Только о девчонках умолчать.
Такая перспектива вообще никак не радовала, но была наиболее приближена к истине. К сожалению. Что-либо придумывать и как-то изворачиваться при почти полном отсутствии информации было глупо. Но у них значилась ещё кое-какая проблема, о чём Канта спохватился только сейчас.
- Кстати... - начал немного издалека, тогда как вкусный чай внезапно перестал лезть в горло. - Почему начальство должно поверить нам, что у нас этот артефакт увели? По сути у нас нет никаких доказательств, что случилось именно то, что случилось.
В принципе, самый страшный исход. Главы предпочитали не верить своим подданным, когда дело касалось потери артефакта и проваленной миссии. Пошло это с тех самых пор, как некоторые охотники пытались присвоить найденные сильные артефакты себе, придумывая в отчетах небылицы. Начальство это быстро просекло и наказало виновных по всем параметрам. Это было громкое дело в истории "Чёрного Трибунала". Говорили, что на преступниках были применены самые чудовищные пытки, а смертная казнь длилась много месяцев. Канта на тот момент был начинающим охотником, но ужасы тех дней и жуткое напряжение среди подчиненных Синдиката он не забудет никогда. Сейчас эти воспоминания поглотили его разум, из-за чего Канта на некоторое время выпал из реальности. Минувшие, неимоверно долгие мгновения прошлых столетий были по истине тем, к чему Мория возвращаться не захотел бы ни за что на свете. А сейчас? Сейчас подозрение в обмане было тем исходом, что в десятки тысяч раз страшнее просто проваленной миссии, и, к сожалению, именно это оказывалось наиболее вероятным. Доказательств-то нет.

+1

15

Пожалуй, Лорен слишком привык к тому, что его называли совершенно разными словами, так что на брошенное Кантой — "идиот" — Штейлес никак не реагирует. Так кажется со стороны, но информатор лишь прячет едва заметную усмешку за клубами белого дыма. Он не собирался прекращать курить, не сейчас, в присутствии напарника, ни после, когда тот уйдёт. Для него это было так же важно, как поддержание количества магической энергии в норме, так же, как для слабых рас — дышать, только вот Лорен слишком редко вдыхал нормальный воздух, предпочитая ему едкий дым, никотин которого приятно кружил голову, убирал любое нервное напряжение, помогал расслабиться или привести в порядок мысли, разрывающие время от времени мозг информатора своим количеством. Сбив отточенным до автоматизма движением пепел в стоящую на столе пепельницу, рыжий снова затягивается, и, чуть щуря зелёный глаз, смотрит, как напарник садиться за стол, а после отпивает только что заваренный, горячий чай. В этом мгновении есть что-то по-домашнему уютное, в том, как Канта держит обеими руками чашку, как рефлекторно и едва заметно прикрывает глаза, смакуя на языке вкус чая, ещё не убрав её керамический край от красивых губ.
— Не могу, — усмехается в ответ на вопрос Канты, касающийся возможности прекратить курить, — Зависимость, удовольствие и привычка. Всё вместе и по отдельности неистребимо. Я никотиновый наркоман, если ты ещё не понял, — И, словно для того, чтобы его слова звучали более убедительно, затягивается, задерживает дыхание и выпускает дым через рот и нос, отдаваясь ощущению привкуса горечи на языке и привычного головокружения.   
— Что ты имеешь в виду под словом "дергаться"? Ты о предупреждении? Или о ложной информации о необходимости подкрепления? Если о последнем, то я бы так не рисковал, — А в уме прикидывает возможные варианты развития событий, — Всё-таки Синдикат не из дураков состоит, и в обращении с ними нужна хитрость. Надо обмануть их так, чтобы нам не отрубили за это головы, и так убедительно соврать, чтобы заставить их задуматься о нашей судьбе, даже, если они отправят нас в темницу. Сечёшь, о чем я?
Лорен смотрит прямо в глаза напарника, словно собирается там увидеть ответ на свой вопрос, вот только, если присмотреться, то станет понятно, что не эта цель информатора. Он смотрел на Канту, ожидая его ответа, его слов, которыми будут выражены его сомнения, всё-таки Лорен прекрасно понимал, что антиквэрум служит Синдикату очень долго, а то, что при такой системе, какая действует в этой организации, смог остаться в живых, открыто говорило о том, что Мория разбирается в хитросплетениях этих законов и умозаключений сумасбродных начальников. Понятно, что ему известно гораздо больше, чем Лорену, а возможность узнать новую информацию, пусть и ту, которой в полной мере располагает кто-то другой, а именно: напарник, — заставляла Штейлеса по-другому смотреть на Канту, смотреть на него, как на очень полезный источник этой самой информации, и притом, самый доступный. Стоило правильно сформулировать вопросы, а Канта сам ответит на них, но вот обманывать синеволосого и использовать Лорен не хотел. В это мгновение, пока он смотрел в синие глаза, его жажда наживы сошлась в противостоянии с более благородными чувствами, не дающими пользоваться своим собственным выгодным положением, в котором информатор оказался. Лорен прекрасно знал, что всех денег не заработаешь, а вот такой возможности заполучить близкого друга у него может больше и не быть. Нет, Штейлес не ставил перед собой цель быть для Канты кем-то, кроме напарника, но быть напарником напрямую означало — доверять, а предать чужие чувства того, кто верил ему, Лорен не мог. К чёрту деньги и эту информацию, которая обычно стоила ему слишком многого. Плевать на это, но вывод о том, что глаза этого антика обладают способностью изменять решения и взгляды, сделать всё-таки стоило.
— Доказательство того, как всё было, у нас в голове, — Лорен прерывает зрительный контакт и тушит сигарету в пепельнице, откидывается на спинку стула, оставляя его в прежнем положении, — Или ты хочешь сказать мне, что у вас там не практикуется сбор информации прямо через мозг? Или проверка её достоверности с помощью каких-нибудь сывороток или тому подобного дерьма? Чтобы нас в такой ситуации не спросили о свидетелях, надо об этом убедительно соврать до самой процедуры и дать псам Синдиката наживку в виде потенциальной опасности врагов, которые украли кристалл. Тогда они вцепятся только в это, чтобы узнать детали, которые зафиксировал наш мозг, но не сознание, — Лорен постучал себя по виску, — И им будет всё равно до того, был с нами кто-то или нет. Конечно, есть риск, что будут проверять всё. Ну, я лично, проверял бы от и до, — Информатор как-то зловеще и коротко засмеялся, явно представив себя на месте тех вершителей судеб, — Ладно, давай теперь по порядку. Как действуем? Информируем их о провале, потом телепортируемся туда, пишем отчёт, где не указываем наличие девушек, а после отправляемся прямиком на допрос при помощи ментальной магии или чего-то подобного?
— И, кстати, я не спрашивал, надо ли нам докладывать, — Лорен чуть разводит руками и возвращает стул в нормальное положение, не заботясь о том, чтобы ножки этого предмета мебели соприкоснулись с полом как можно тише. Вместо этого они с громким стуком опускаются на пол, разрывая тем самым тишину повисшей паузы между фразами, произносимыми информатором. Лорен опирается локтями на стол, наваливаясь корпусом вперёд, — Я спросил: как? Вот как ты собираешься проинформировать начальство? Будешь звонить им отсюда? Я не позволю, так как сразу засекут местоположение моей квартиры, о которой им сейчас не известно, — сказав это, осёкся, внезапно осознавая, что ляпнул лишнее, но в выражению его лица, так же, как и во взгляде, ничего не поменялось. Могло показаться, что Штейлес либо упустил свою мысль, либо думает, как лучше сформулировать её. Канта имел полное право сейчас спросить, откуда у этого саэтэруса столько уверенности в том, что информации у Синдиката о местонахождении его квартире нет? Конечно, Мория мог спросить об этом и раньше, но сейчас это несоответствие фактов стало слишком очевидно. Придётся Лорену делать вид, что он не в курсе, но этот антик тоже не дурак. Неловко вышло.

+1

16

Слегка прищурившись, Канта наблюдает за тем, как курит напарник. В движениях рыжего есть что-то небрежное, завораживающее своим автоматизмом, чуждое антиквэруму. Пожалуй, Мория никогда не акцентировал своё внимание на сигаретах, никогда не находился в курящей компании, чтобы понимать, каково это - с удовольствием затягиваться, глотая вместо чистого воздуха горячий, протравленный дым, сбивать нагоревший пепел и безучастно наблюдать за тлеющем на конце сигареты огоньком. Наверное, это и правда зависимость. Канта лишь морщиться от горького запаха, в очередной раз вдыхая выпущенный напарником едкий сизый дым.
- Да всё я понял, - пожимает плечами в ответ. - Чтобы это осознать, даже не нужно особо располагать мозгами.
Фыркает, сверкая в сторону рыжего синими глазами. Керамическая чашка с тихим стуком опускается на стол, греет похолодевшие руки. Тяжелые мысли о миссии, завладев разумом, никак не отпускают. Канта отводит взгляд от Лорена, вперивая его куда-то в стену, замысловатые узоры трещин которой почему-то кажутся спасительным лабиринтом. Нужно что-то придумать, хотя панацеи, понятное дело, всё равно не придумаешь. Нужно хотя бы быть готовым к возможным поворотам событий, и здравый рассудок упорно подсказывает, что события будут развиваться по самому худшему сценарию.
- Нет, "не дёргаться" в смысле ничего не предпринимать, всё равно же исход почти один, - Канта откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу. Взгляд задерживается на напарнике. Тот говорит правильные вещи, и у Мории почему-то складывается впечатление, что он очень хорошо знаком с системой наказаний и вообще возможностей что-либо предпринять. Всё-таки механизмы психологии начальников в силовых организациях достаточно схожи. Подобные мысли заставляют слегка нахмуриться, но нити разговора антиквэрум не теряет.
- Да, но для этого у нас должен быть какой-то козырь. Без него мы просто бесполезный мусор, проваливший миссию, - подобное определение собственного положения относительно ситуации Канте не очень нравится, но с этим ничего не поделать. Синдикат точно не будет в восторге от той информации, которую они собираются принести. К тому же мысли о важности и значимости артефакта никак не покидали синеволосого, он слишком отчетливо помнил его таинственную и невероятно мощную энергетику. Опыт обращения с магическими штуковинами подсказывал, что потерянный артефакт очень важная вещь. Не зря же его перехватили. За пустышкой так гоняться не будут, а это ещё одна причина, почему с охотников снимут голову.
Канта отвечает на взгляд напарника и не прерывает зрительного контакта. Было непривычно вот так сидеть за столом, греть руки об остывающую чашку и вести разговор. Плевать, что слишком сложный и важный, но - разговор. Канта никого не подпускал так близко. Сейчас, понятно дело, в такое положение их загнали обстоятельства, но Мория не сопротивлялся этой ситуации. Не хотел побыстрее закончить разговор, отвести взгляд, разругаться или вообще уйти, хлопнув напоследок дверью. Он всегда был несдержанным и открыто демонстрирующим свою ненависть и презрение, однако сейчас извечные демоны молчали. Лорен, тем не менее, первым отводит взгляд, но Канта не препятствует. Происходящее почему-то кажется слишком естественным, что, несомненно, пугает. Синеволосый почти на сто процентов уверен, что впоследствии постарается оттолкнуть Лорена от себя. Из-за загнанных страхов и внутренних, абсолютно диких демонов. Канта всегда отталкивает.
Давая высказаться Лорену и внимательно слушая его доводы, Мория отпивает начинающий остывать чай. Штейлес снова прав. Синдикат располагает почти всеми способами получения информации от своих подчиненных, вот только насколько честно воспользуется этим сам - тот ещё вопрос. Вообще эта чёртова неопределенность начинает выбешивать антиквэрума.
- Если они нас заподозрят, то проверят по всем параметрам, подключив бесчисленное множество способов получения достоверной информации, - бросает взгляд на Лорена и, откусив печенье, запивает чаем. Еда, впрочем, в горло не идёт. - Тогда от дамочек нам не отвертеться, и получится не очень хорошо. Я уверен, Синдикат будет проверять от и до.
Усмехается. Уверен - потому что так и будет. "Чёрный Трибунал" не дает никому спуска, тем более тем, кто составляет основную движущую силу организации. Не тот случай, чтобы разбрасываться исключениями.
- Если нас будут проверять, то дамочек придётся указать, хотя бы как факт, - пожимает плечами. - Иначе нам такие наказания припаяют, что мало не будет. Начальство ненавидит, когда врут.
В руках оказывается очередное печенье, которые Канта ест с поразительным упорством, словно они могут помочь не только в решении проблемы, но и в восстановлении уже малость очухавшегося магического резерва. Хотя, наверное, это помогает думать и рассуждать.
На вполне заданный напарником вопрос синеволосый вскидывает на Лорена взгляд.
- У меня есть рация для этого, - отодвигает чашку от себя и запускает тонкие пальцы в пряди синих волос, подпирая голову. - Если не хочешь докладывать отсюда, можем покинуть твоё гнёздышко и информировать из другого места.
Лишние слова Лорена, ясно намекающие о том, что у рыжего свои скелеты по шкафам, не остаются незамеченными Кантой. Он слегка прищуривается, сдвигая брови к переносице. Нахмуривается. Хотя, какое к чёрту, дело, что за квартиры у напарника? И, главное, зачем они ему? Рыжий имеет полное право вести свою жизнь, не связанную с Синдикатом, вот только главное, чтоб эта жизнь не пересеклась с интересами Трибунала.
Медленно кивает, усилием воли заставляя себя промолчать насчет неизвестности местоположения квартиры одноглазого.
- Значит, делаем так: собираемся, валим отсюда в город Гая, куда нас взрывом закинуло, и уже оттуда докладываем о положении вещей. Ну а дальше, - откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. - Дальше начальство будет решать за нас.
Что ж, самый дерьмовый сценарий, который только можно себе представить, обеспечен. Их судьба целиком и полностью оказывается в руках начальства, и повлиять на решение они почти никак не смогут.

+1

17

В принципе, Канта был прав, говоря о том, что исход всей этой ситуации лишь один и не трудно догадаться, какой. Теперь, что бы офицеры не пытались предпринять, они всё равно окажутся за решеткой темницы в каком-нибудь подвале, а вот выйдут они оттуда или нет, вопрос. И именно на этот исход можно было повлиять, об этом Лорен и думал, а не о том, чтобы избежать заключения. Слова напарника крюками застревают в голове, но Канта по-своему изворотлив и не говорит ничего лишнего, того, что могло бы увеличить количество знаний Лорена о Синдикате. Делает он это осознанно или нет? Штейлес предостерегающе щурится, но ничего не говорит. Почему-то он не сомневается в том, что привычка скрывать то, что может навредить впоследствии, в разговоре с мало знакомым человеком или с тем, кому антик не доверяет, стала для него чем-то наподобие рефлекса. Это уже не искореняется и никаким образом не изменяется. Это может исчезнуть в их разговоре только в том случае, если Мория научиться доверять, но данное развитие событий Лорен не рассматривает как возможное. Проще не замахиваться на то, что заведомо невозможно, а то, что Канта никого не подпускает к своей персоне близко, не подлежит никакому сомнению. Штейлесу не надо долго за кем-то наблюдать, чтобы сделать некоторые выводы. Конечно, чтобы вникнуть в тонкости, надо потратить больше времени, внимания и сил, но пока общих наблюдений хватало с лихвой.
За окном уже вовсю разгорался день, солнечные лучи заливали город, побуждая его жителей скорее заняться своими делами и успеть завершить их до того, как наступит вечер, а за ним — ночь. В квартире же, где находился Лорен и его напарник, казалось, что время остановилось. Да, офицеры разговаривали о проблеме, которая беспокоила их, но тот день, что наступал за окном, словно бы не касался их. Время медленно текло, замедляясь здесь, на кухне, и почти полностью останавливаясь в самом восприятии мозга. Лорен отчужденно смотрит, как Канта поедает печенья, по всему видимому, пытаясь справиться со стрессом. Что, закаленного в боях воина, пугает мысль о бесчестной участи? Он боится быть названным слабаком. Боится оказаться среди тех неудачников, которых ломает система "Чёрного Трибунала." Лорен лишь усмехается, и эта его усмешка в контексте происходящего кажется какой-то демонической. Будто он всё знает и сможет избежать любую сложность. Словно всё идет по одному ему известному плану, целью которого является эффектное окончание всего этого бреда. 
Со слов Канты становиться ясно: обмануть начальников не получиться, а Лорен слишком хорошо понимает, когда рисковать стоит, а когда нет. Сейчас тот вариант, когда правда будет спасением, как бы это противоречиво не звучало. Штейлес мог бы позволить себе врать, но не в том случае, когда отвечал за жизнь ещё одного существа. Он мог бы врать, как никогда не врал, мог бы выкрутиться, мог бы нести полную чушь, в которую поверит только идиот. Мог разыграть дурачка, мог прикинуться полным идиотом, с которым лучше не связываться, и из которого ничего не выбьешь. Но у Канты не было таких умений, которые приходят лишь с опытом, связанным с деятельностью определённого рода, который Штейлес и занимался. А так, раз пить чашу страданий до дна, то только вдвоем. Лорен не бросит напарника, но, почему, сложно сказать. Наверное, потому что быть напарником — это обязанность закрывать другому спину, обязанность, которая не удручает, а дает силы, потому что твою спину также закроют. По одному в Синдикате не выживают, не зря ведь Лорена поставили вместе с Кантой.
— Они по-любому будут проверять, так что врать не имеет смысла. Да, укажем их только фактом, распространяться не будем, — Информатор поднимается из-за стола, опираясь о него обеими руками, после чего бросает на напарника взгляд с высоты своего роста и в силу положения сверху вниз, — И хватит тут рассиживаться. Пора валить в сторону Синдиката, — Теперь уже всё равно, насколько раньше они там окажутся, а смысла тянуть время нет. Будет хуже, если их будут искать и найдут.
— Сейчас приду. Жди здесь.
Лорен направляется с кухни в сторону ванной, где оставил форму офицеров Синдиката, которую ночью почистил от пыли и грязи, оставшейся после посещения подземелья. Это было не легко, но одежда была приведена в более менее нормальный вид. У него все равно было много времени, ведь он и так не спал. Захватив форму, свою и чужую, вместе с обувью Лорен заходит в спальню и бросает на кровать одежду напарника.
— Вали сюда. Переоденься обратно в форму. Те шмотки, какие я тебе дал, оставь здесь, чтоб у псов Синдиката подозрений не было, — Лорен отлично знал, что напарник очень вряд ли горит желанием оставлять у себя новую одежду, но и вряд ли сильно хочет залезать в форму, которая далека от хорошего состояния. Оставив одежду Канты на кровати и бросив его сапоги на стул, стоящий у стола, Лорен покидает спальню и сам направляется в ванную, где достаточно быстро, попутно матерясь, переодевается обратно в офицерскую форму.
— Ненавижу этот Трибунал! — подытоживает, шнуруя сапоги, и, закончив, раскуривает сигарету, выходит из ванной, — Эй, узкоглазый! — Зовёт напарника, мало заботясь о том, что за такое обращение Канта захочет порубить его на куски. Ну кто ж виноват в том, что у Мории на самом деле миндалевидные, красивые глаза, которые Лорен решил считать узкими? — Ты готов?
В ожидании антиквэрума, Штейлес полностью вооружается так же, как и в тот момент, когда приступал к выполнению миссии. При нём Ингрэмы, пара ножей и достаточный запас пуль. Только сейчас, пока он убирает клинки в ножны, а Ингрэмы — в кобуру, ребра сжимает от какого-то странного предчувствия, будто он идёт на верную смерть. Это странно, ведь их сразу убивать никто не будет, пока не разберутся, что к чему. Никаких осечек быть не должно, и единственное, на что Лорен надеется, как бы странно это ни звучало, это то, что его взяли в Синдикат потому, что кому-то он был очень нужен. Этот кто-то подстроил его проигрыш, уложил его на длительное время в больницу, и всё это по договоренности с теми, кто тогда атаковал малоизвестную организацию вместе с ним и парой других наёмников. Этот незнакомец может его спасти, а раз его не убьют, то и напарник тоже останется в живых. Так что Лорену остается закрыть глаз и отдаться в руки того  неизвестного, кто имеет на него какие-то виды. И он не берёт в расчет то, что этим кем-то может быть один из начальников. Если так, то всё намного хуже. Смотря на собственные руки, Лорен сжимает одну их них в кулак, вспоминая, как без малейших колебаний перерезал чужие глотки. Это ощущение чужой жизни в его руках давно не повторялось, но воспоминания о том адреналине, жгущем кровь, пожалуй, никогда не покинут его голову. Видимо тоже самое чувствуют люди "Трибунала", когда отправляют на смерть провинившихся. Что будет делать та личность, которой он нужен, Штейлес не может предполагать, но ему ли не знать, сколько стоят вложения в него самого, чтобы из обычного наёмника, пусть и жестокого и беспощадного, он стал полноправным членом Синдиката, тем, кто имеет право называться офицером и быть напарником самого Канты Мории?

+1

18

В ответ на слова Лорена Канта лишь пожимает плечами, не выпуская из рук чашку с давно остывшим чаем. Понятное дело, что рассиживаться более не стоит, все возможные вопросы они уже обсудили. Осталось только закрыть глаза и шагнуть в пропасть, представ перед властными структурами Синдиката. Мория почему-то был уверен, что документацию с их миссией, если начальству что-то покажется мутным, отправят на рассмотрение в специальные следственные и далее в судебные структуры. От осознания этого факта по позвоночнику проползает холод. Судебные органы в Синдикате были неразрывно связаны с тюремным ведомством, а оно, как известно, полностью подчинялось Тристанду. Соответственно, кровожадный и властный трансдент не мог упустить возможности подмять под себя ещё и судебное ведомство, коим заведовал Джеро Сэнг. Личность таинственная и не всем знакомая, однако Бэлмонту под стать, как гласили чудовищные слухи, распространяющиеся по организации быстрее благих вестей. У Канты не было ни малейшего желания вникать в премудрости взаимоотношений между начальниками, и уж тем более он менее всего рассчитывал попасть к ним на крючок. Это самое последнее и самое дерьмовое, что только может случиться. Даже не так страшны посторонние личности на выполнении миссии. Чтобы попасть под суд достаточно просто неубедительно соврать. С попытками сокрытия фактов, вещественных доказательств и, упаси Демиург, артефактов в Синдикате боролись сами крайними мерами. И наказывали так же: по самое не могу. Вторым по величине наказания шли проваленные миссии, так как их наличие, по понятными причинам, вызывала у начальства массу подозрений. Просто проваленных миссий не бывает - это закон. А, значит, преследовалась какая-то определенная цель. Какая именно разбирается уже организация, и её методы отнюдь не безобидны. Проигрывая один и тот же сценарий в голове и прикидывая возможные исходы, Канта всё более убеждался, что это игра на удачу. Просто рулетка, где успех зависит от случайных никак не связанных фактов. Исход, как пазл, из мельчайших факторов может собраться в среднестатистическую картину, а может принять вид чудовищного образа, решений у которого не так-то много.
Сдержав вздох, Канта опустил чашку на стол. Соприкосновение керамики с гладкой поверхностью отозвалось тихим стуком, в тишине комнаты принявшим вид непозволительно громкого звука. Когда Лорен продолжает свою речь, говоря антиквэруму остаться за столом, нарушение тишины уже не кажется таким безжалостным. Канта вскидывает на напарника взгляд. Мории отчего-то кажется, что он сам выпал из параллельной реальности, хотя, несомненно, это ощущение складывалось из-за слишком глубокого погружения в мысли.
Он кивает, соглашаясь и провожает рыжего взглядом. Тот покидает кухню, а Канта допивает уже холодный чай, опрокидывая его в себя парой глотков. Оставив чашку на столе, поднимается и заходит в спальню, где уже находится одноглазый.
- Да ясное дело, возвращаться надо в той же одежде, что и уходить, - фыркает, прищуривая синие глаза. Если честно, переодеваться обратно в пропахшую пылью, грязью и кровью одежду у антиквэрума нет ни малейшего желания. Но делать нечего, придётся. Он неохотно стягивает прежние шмотки, складывая их и отправляя на кровать. Одежда Синдиката, точно подогнанная по фигуре, снова начинает заковывать тело, надеваемая на изящное тело синеволосого механическими и несколько несдержанными движениями. Была б воля Канты, он бы порвал её ко всем чертям, но греха потом не оберешься. Стиснув зубы, он шнурует сапоги и накидывает плащ, который отчетливее всего пахнет сыростью тех подземелий, пахнет гарью призванных заклинаний и едва заметным отголоском запекшейся крови. Однако его раздражение с появлением Лорена разлетается на звенящие куски, вытесняемое кристальным бешенством:
- Как ты меня, чёрт тебя дери, назвал?! - Не собираясь сдерживать порывы своей жесткой и яростной природы, синеволосый набрасывается на Лорена и стискивает его воротник. - Какой я тебе узкоглазый?!
С силой встряхнув Штейлеса, символически рывком отстраняет его от себя и отходит в сторону, уничтожая взглядом выразительных глаз. На их самом дне плещется первозданная ярость.
- Не смей меня обзывать, - цедит сквозь зубы. Ему плевать, что сам он только и делает, что обзывает Лорена. Если рыжему до этого всё равно и он позволяет, то Мория терпеть это не намерен. Пару раз вдохнув и выдохнув, он всё же берет себя в руки и сдержанно кивает в ответ на вопрос рыжего:
- Да, готов.
В руках оказывается катана, ход в ножнах которой антиквэрум проверяет механическим и отточенным движением. Выдвигаемый на десяток сантиметров клинок отзывается привычным стальным шипением. Оружие Канта всегда носит в левой руке, поэтому лишь молча кивает Лорену, мол, пошли.
Портал вызванной телепортации захватывает охотников, чтобы в следующие мгновения перенести их на то место, где они расстались с артефактом. Воспоминания неизбежно вцепляются в мозг, сильнее кинжала полосуя по самолюбию Канты. Он едва заметно нахмуривается и достает магическую рацию, устройство которой позволяет передавать сообщения даже в аномальных или по каким-то причинам заблокированных зонах. Протяжные гудки прерываются голосом диспетчера. Канта сухо докладывает в ответ:
- Миссия №L приказа N завершена, - смотрит на Лорена, усмехаясь тому, что не уточняет, как именно завершена. - Возвращаемся на базу. Боевая группа D061.
Сбрасывает связь, отправляя рацию во внутренний карман плаща. Что ж, теперь можно начать игру с собственной судьбой, которая наверняка уже перетасовала карты. Осталось лишь раздать их.

+1

19

Называя своего напарника узкоглазым, Лорен даже не мог предположить, что это вызовет такую бурю негодования со стороны Канты, и в первые секунды эта самая буря чуть было не снесла информатора с ног. Наверное, если бы Штейлес не был физически сильнее этого антика, то непременно отправился бы на пол со всеми вытекающими последствиями. Однако этого не произошло. Чужая крепкая хватка на воротнике, и на какие-то секунды Лорен борется с желанием вломить своему напарнику с короткого замаха прямо в челюсть, чтобы больше не смел лезть и уж тем более не приближался так резко и быстро. Что поделать: рефлексы. Если б Лорен не был уверен, что здесь только Канта, то исход был бы ещё печальнее. Но сейчас нервный импульс замирает на рефлекторной дуге где-то на уровне спинного мозга, так и не дойдя до мышц, перебитый трезвым осмыслением ситуации. Лорен не собирается бить своего антика. Даже сейчас, когда тот так открыто демонстрирует ненависть и неприязнь. Вместо этого Штейлес какое-то время просто смотрит прямо в синие и кажущиеся бездонными глаза Древнего. Молчит в ответ на полные гнева слова. Его и Канту разделяет всего несколько сантиметров, но, похоже, из-за своего гнева напарник не замечает того, что оказался настолько близко. Информатор остается непроницаем и тогда, когда поддается чужому движению, намеревающемуся оттолкнуть его прочь. Он поддается, поэтому у Канты получается поменять положение Лорена в пространстве относительно окружающих его вещей и предметов небогатого интерьера. Что ж, раз хочет так, то пускай, вот только Штейлесу странно, что он сам никак не отреагировал на такое демонстративное поведение со стороны того, кого мало знает. Не в его это стиле было позволять тем, кто находится у него в доме, вести себя подобным образом, но этот раз, похоже, становится исключением из многих правил.
— Так сам же меня полукровкой называешь, — усмехается, отворачиваясь чуть в сторону, пряча взгляд за прядями длинных волос, упавшими на лицо, и даёт напарнику время, чтобы тот окончательно выплеснул свой гнев, — Не обязательно демонстрировать то, насколько ты злой. Я и так в курсе, — Говорит жёстким тоном, а на самом дне единственного глаза вспыхивают едва заметные тёплые искры. Их трудно заметить тому, кто почти не знает информатора, но его произнесенных слов хватает для того, чтобы дать понять, какое у него отношение к ситуации. Лорен не был намерен ругаться, а такая реакция Канты пусть его несколько и озадачила, но не заставила поменять мнение. Со всеми случается, а то, что Мория был вспыльчив, не подлежало сомнению. Однако этот антиквэрум не был похож на того, кто при любом удобном случае прикладывает силу. Так что стоило сделать вывод, что подобное поведение в какой-то мере является следствием нервного напряжения и стресса, и единственное, что мог сделать Лорен, — это не называть Канту узкоглазым повторно и постараться никак не задевать его в ближайшее время, иначе за каждым неверно сказанным словом незамедлительно будет следовать негативная реакция со стороны антиквэрума.
Чуть покосившись в сторону меча, который Канта чуть обнажил, Штейлес отошёл от стола, около которого находился всё это время. Он сам уже полностью собрался, и Канта тоже, поэтому им не было необходимости оставаться в комнате. Окинув свою квартиру взглядом, в котором можно было прочитать обещание вернуться, Лорен шагнул вслед за своим напарником в портал, который перенёс их обоих туда же, где они упустили кристалл. Воспоминания неприятно резанули по сознанию, но информатор отбросил их в сторону, таким образом добиваясь того, чтобы они не вызывали негативных эмоций. Пока Канта докладывал по рации состояние их миссии, Лорен просто ходил поблизости, лениво пиная мыском своего тяжелого ботинка мелкие и более крупные камни, время от времени пытаясь перевернуть те из них, которые были достаточно плоскими. Его внимание сосредоточилось лишь на этом чисто механическом действии, но это отрезвляюще влияло на перегруженный информацией мозг. Это вводило в состояние некого транса, и проблемы будто сами собой временно исчезали с горизонта. Информатор намеренно не преследовал эту цель, но подсознательно стремился именно к ней: ему нужна была полная перезагрузка мозга, и теперь он её получил. Когда Канта закончил говорить, Лорен остановился чуть позади напарника и перед тем, как убрать руки в карманы, закурил.
— Ну, что? Повоюем за место под солнцем? — чуть подмигнул Канте, словно уже всё просчитал наперёд и дело осталось за малым, — Главное действовать по плану, — По плану, которого у них толком не было. Лорен хотел сказать своему офицеру, чтоб держался рядом, но не стал, прекрасно понимая, что Канта не потерпит, чтобы его считали зависимым от кого-нибудь, пусть даже и от собственного напарника. Раз долго работал один, значит, разучился полагаться на других.
— Пойдём.
Следующая телепортация направляет их обоих на Дизариас, в город Венадо, к главному зданию Синдиката «Чёрный Трибунал». Ненавистное место. Но с этим приходится мириться. Что их там ждёт, сложно сказать, но всё, что было до этого, — детали по сравнению с тем, что им предстояло пережить. Не оборачиваясь назад и точно зная. что Канта последует за ним, Лорен направился к дверям, ведущим в тёмное чрево здания. Тяжелые двери словно нехотя отворились и впустили напарников внутрь, туда, где их, скорее всего, ждали и не с лучшими намерениями. Может даже, они оба в последний раз перешагнули порог этого здания. Кто знает. Но Лорен об этом не думал. Сдаваться было ещё слишком рано.

Отредактировано Лорен Штейлес (04.04.2017 23:02:59)

+2

20

Механический и безэмоциональный голос диспетчера на том конце связи навевал мрачные мысли и такое же настроение. Канта лишь раздраженно нахмурился, но давно поселившаяся в разуме решительность разгоралась внутри настойчивым огнем. Он не собирался сдаваться, даже загнанный в угол, даже чувствуя неминуемую хватку рока, норовящую вот-вот сомкнуться на горле и сломать позвоночник ко всем чертям. Возможная смерть Канту не пугала, не пугали и неминуемые пытки: физические или ментальные. Пугала неопределенность, шаткость положения, как поиск ориентиров в непроглядном тумане, когда того и ждешь, как кто-то схватит за руку. И чего ждать дальше? Удара, лишающего жизни, позора или спасительного шанса? Неизвестность везде и во всем. Неизвестность и угроза, принявшие почти фаталистические формы.
Канта слышал, как рыжий остановился позади него. Слышал, как тихо хрустнули мелкие камни у него под сапогами, выдавая точное местоположение Лорена. Антиквэрум едва заметно усмехнулся, не зло, а скорее безэмоционально, механически. Снова короткие щелчки колеса зажигалки, ясно говорящие о том, что одноглазый не думает бросать свою извечную вредную привычку. Сигаретный дым окутывает Морию непроницаемым облаком никотинового горького запаха, с каждым вздохом забирающегося в легкие и вызывающего першение в горле. Канта прикрывает глаза. Он ещё не привык к тому, что Лорен так много курит, раз за разом отравляя свой организм. Они пробыли напарниками ещё слишком мало, чтобы привыкнуть друг к другу, но Канта по привычке остается на своем и изменять своих решений не собирается: им не быть настоящими напарниками, им не сблизиться. А те чувства, что захлестывали сознание там, в подземелье, он почему-то упорно старается не вспоминать и делает вид, что вовсе ничего не было.
Слегка обернувшись через плечо к заговорившему напарнику, Канта почти через силу натягивает усмешку и окидывает Лорена взглядом.
- Повоюем, конечно, - пожимает плечами, держа руки скрещенными на груди. Уверенность и решительность Штейлеса, так и сквозящие в его словах, передаются Мории, служа ещё одним доказательством верности выбранного пути. Они оба не собираются отступать. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Почему-то именно сейчас антиквэрум думает о том, что редкий напарник вот так решит идти до конца с тем, с кем мало знаком. Виноваты они оба, значит, отвечать тоже будут вместе.
- Как будто у тебя есть какой-то план, - по привычке огрызается в ответ, усмехаясь, хотя в словах сейчас нет той ядовитой ненависти, готовой уничтожать всё живое и материальное. Если плана нет, надо действовать уверенно, это может сыграть на руку, а вот ни один план не может на сто процентов быть применимым к жизни. План это так, руководство к действию, а свои действия они уже обсудили, поэтому Лорен, наверное, прав.
На предложение продолжать путь и отправиться на Дизариас, Канта лишь молча кивает. Собственная магическая энергетика вплетается в чужую, призывая портал, должный отправить обоих напарников в главное здание "Чёрного Трибунала". Непроницаемая темнота телепортации на мгновения охватывает обоих охотников, чтобы через несколько секунд исчезнуть, явив на своем месте знакомые пейзажи. Нельзя сказать, что смена декораций радует синеволосого. Вид необъятно высокого здания в окружении множества построек, формирующих настоящий город, навевает тоску и уныние. От пейзажа слишком сильно веет древней угрозой, слишком тяжела его аура, придавливающая своей тяжеловесной мощью, что кажется, каждый шаг дается с трудом. Канта не любил возвращаться. Он бросает мимолетный взгляд на Лорена, отворачивается и направляется вместе со своим напарником навстречу неизвестности, уже ждущей их и готовой заключить в смертоносные объятья, стоит только переступить порог. Но решительность, непокорность и упорство - одни из составляющих внутреннего несгибаемого стержня антиквэрума - не позволяют ему сомневаться и чувствовать себя пешкой в чужих руках. Но даже если это и так, уничтожить себя и напарника он не позволит.

+2

21

Грандиозное здание организации «Чёрный Трибунал» возвышалось среди зловещего пейзажа не менее зловещим изваянием. Казалось, в его монолитных стенах застыли века, сложившиеся в столетия. Аура гигантской архитектуры, угрожающая и пронизывающая холодом, нависла над территорией, словно предупреждая случайных путников об исключительном зле, пропитавшем каждый миллиметр всего сущего здесь. Но дороги, ведущие к комплексу древних зданий, пустовали, окутанные сумерками и клубящимся туманом. Свинцовые облака замерли в небе мертвой картиной и нисходя до самого горизонта, казалось, соприкасались с ним. Здесь редко всходила горячая звезда Лэчида, служащая планете естественным светилом. Здесь было холодно, хотя снег, сдуваемый сильными ветрами, надолго не задерживался, уступая место промозглой и неприветливой погоде. Комплекс зданий, принадлежащих Синдикату, раскинулся на огромной территории, составляющей в сумме треть от города Венадо. Как и город, Синдикат был окружен высокими каменными стенами. С высоты птичьего полета стены организации имели прямую границу, прилежащую к городу, и полукруглую, ограничивающую «Чёрный Трибунал» с внешней стороны. Благодаря этому с тыла Венадо был прекрасно защищен Синдикатом, который в свою очередь представлял для возможных недоброжелателей неприступную крепость, ощетинившуюся множеством шпилей зданий, защищенной стеной и колючей, угрюмой аурой, ясно говорящей о том, что нападение на организацию - это чистой воды самоубийство.
Телепортация перенесла охотников на улицы той части города, которую занимал «Чёрный Трибунал». Угрюмая архитектура, темнеющая в сгущающихся сумерках, ясно свидетельствовала о надвигающемся дожде, если не сказать буре. Облака приняли вид тяжелых туч, в разрывах которых ещё виднелись серые проблески, составляющие зловещий контраст с грозовыми завихрениями. Внутри туч уже сверкали молнии, вспышками клинков полосующие их темное нутро. Далеко, около самого горизонта, рокотал гром, вторя быстрым всполохам. Усилившийся ветер гнал грозу прямо к городу, выл и ревел в высоких шпилях зданий, врывался на мостовые и стучал в застекленные окна, словно разбушевавшийся ребенок. Улицы пустовали, будто организация вымерла, не видно было и горящих окон. Ни души, ни живого звука, кроме зловещего и мерного бешенства приближающейся бури. Первые капли дождя, принесенные порывистым ветром, застучали по улицам ровно тогда, когда охотники успели скрыться в здании. Тяжелая дверь закрылась за ними с тяжелым грохотом, словно оповещая о прибывших. Эхо, вторя, отозвалось откуда-то сверху.
В готическом помещении, взлетающего высотой стен куда-то ввысь, единственным светом служили канделябры с магическим огнем свеч. Зловещие языки теней демонами ползали по стенам, по этажам полукруглых балконов, возвышающихся друг над другом, по широкой лестнице, ведущей наверх. Прибывших охотников уже ждали.
http://sg.uploads.ru/857Fl.png
У подножия лестницы строгим полукругом стояла охрана Синдиката, состоящая из пятнадцати существ, а впереди неё возвышались три фигуры: одна по центру, другие две немного сзади и по бокам. Первым, стоящим во главе, был высокий мужчина ростом под два метра, с длинными прямыми чёрными волосами и угрюмым, узким лицом. Тонкая линия сжатых губ и светящиеся точки зрачков абсолютно чёрных глаз с такой же подводкой выдавали безжалостную и властную личность, привыкшую командовать и идти по головам. То же ощущение внушали прямая осанка, широкие, мощные плечи и закованные в доспехи руки, возложенные на рукоять меча, упирающегося своим концом в мрамор пола. Длинные и несомненно сильные пальцы нетерпеливо сжимали его навершие. Алебастрово-белая кожа с едва заметным серым оттенком и темнеющий иероглиф между властно сдвинутых бровей довершали образ вечного слуги Закона и цепного пса Джеро Сэнга. Его звали Анна́р Каршта́йн - Верховный судья Синдиката, через руки которого проходили особо тяжкие преступления, а также все дела, требующие вмешательства со стороны высокопоставленных властных структур. Он не скрывал своей лояльности сугубо взглядам Сэнга, находился исключительно под протекторатом последнего и подчинялся только его приказам, что делало Анна́ра крайне опасной и непредсказуемой личностью. Монстр в человеческом обличье, бич правосудия и карающая длань Синдиката, он принадлежал к древней касте разумных драконов, некогда живших на просторах Дизариаса. Поговаривали, что Каршта́йн не гнушается телесных наказаний и пыток, а чудовищный облик гигантского чёрного дракона, что был его истинным обличьем, лишь подтверждал правдивость этих слухов.
По правую руку от Верховного судьи находилась его заместительница - Стиг Сенеша́ль, властная и уполномоченная женщина, по расе являющаяся трансденткой. Благородные черты лица, бледная кожа, чёрные ухоженные волосы, перехваченные широкой лентой, горделивая осанка и надменный взгляд как нельзя лучше свидетельствовали о её принадлежности к знати Схаласдерона. В её глазах не было места жалости, доброте и душевной мягкости. Хищница, но исключительно изящная и осторожная. Грубые методы, рассчитанные на силу и физическое превосходство, должные пугать своей демонстрацией и зрелищной чудовищностью, явно к ней не относились. Тихая, незаметная игра, интриги, опасные переплетения мнений и взглядов, тонкая игра на чужих слабостях - вот её призвание, на поприще которого она, надо сказать, весьма преуспела.
Третий - темнокожий и одноглазый - по излучаемой магической ауре принадлежал, как ни странно, к эделирам. Внешний вид, не соответствующей этой расе, явно был искусной иллюзией, осязаемой и видимой, что сомнений в её правдивости, если б не аура, не возникало. Помимо ауры выдавал эделира его оставшийся глаз - характерного серебристо-белого цвета с ледяным голубоватым свечением. Вместо другого глаза зияла абсолютно круглая глазница, если не сказать, дыра, идущая насквозь и в диаметре точно соответствующая длине отсутствующего глаза. Вокруг лысого черепа, наподобие перевязи, должной закрывать глаз, красовалась чёрная татуировка, охватывающая голову эделира. В Синдикате эта личность, закованная в тяжелую, темную и подогнанную по фигуре броню, занимала должность прокурора, отличающегося сдержанными, строгими и, конечно же, ратующими за верховенство закона взглядами. Он был известен под именем Крас Дьогу, что, очевидно, являлось псевдонимом.
Итак, все три фигуры, больше походившие на мрачные изваяния, стояли впереди охраны и явно ожидали прибытия боевой группы D061. Странно, не так ли, если учесть, что Канта результат миссии не сообщал? Но факт оставался фактом: высокопоставленные лица судебной власти и органов прокуратуры оказались в срочном порядке вызваны сюда, в Главное здание Синдиката для решения проблем первостепенной важности.
- Приветствую, Лорен Штейлес и Канта Мория, - заговорил Анна́р Каршта́йн, перехватывая меч, таящийся в ножнах, правой рукой и делая шаг вперед. Голос у дракона был низкий и сильный, способный своей внутренней мощью сломить хрупкие помосты чужого сознания. - Данная вам миссия №L не достигла положительного результата, что стало известно из отсутствия магической ауры искомого артефакта. К тому же, - дракон едва заметно прищурил глаза, в одно мгновение ставшие угрожающе-хищными. - за вами был послан отряд подкрепления, когда магический резерв г-на Штейлеса, - взгляд задержался на рыжем, - стал быстро снижаться. Прибывшее подкрепление на месте произошедшего никого не застало, а на конечной точке вашего присутствия значились следы гигантского магического взрыва. Вы же, уважаемые охотники, пропали сроком на сутки, а теперь прибыли в здание «Чёрный Трибунал» и артефакт у вас отсутствует. Вы будете заключены под стражу, согласно законам Синдиката.
Верховный судья говорил спокойно и размеренно, но в голосе скрытыми интонациями ощущалась кровожадность. В тишине залы был отчетливо слышен звук переступающих сапог стражи, быстро окружающей охотников со всех сторон. В свете канделябров зловеще поблескивало их обнаженное оружие.
- Вы признаетесь подозреваемыми в хищении имущества «Чёрного Трибунала» и нарушении закона, запрещающего присвоение полученных в миссиях предметов.
Это именно то, чего боятся все охотники. Именно по этому вопросу было возбуждено дело, в ходе которого под чудовищными пытками погибло множество обвиняемых охотников. Одно из самых громких дел в истории организации, тщательно заминаемое в средствах массовой информации и отличающееся вопиющим занижением реальных цифр. Теперь охотников, если они окажутся причастными, ждала самая суровая расправа.

ОЧЕРЕДНОСТЬ
Лорен Штейлес, Канта Мория
Посты вне очереди не допускаются!

+1

22

Неизбежность — вот, что почувствовал Лорен, когда тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, закрывая от надвигающейся на город бури, но вместе с тем отрезая путь к отступлению и оставляя напарников в полном распоряжении стражей закона, прибывших сюда незадолго до их появления на пороге обители Синдиката. Холод и промозглый ветер остались за пределами векового здания, но здесь, внутри, едва ли было теплее. Несколькими уверенными шагами информатор сократил расстояние от порога до стражников, стоящих полукругом, ровно до той величины, которая могла позволить считать субординацию не нарушенной. Ждали, черти. Пришли сюда заранее. Да и пафоса в них не меньше, чем в глупых и дешёвых фильмах про особо крутых парней. С той лишь разницей, что тот, кто стоял в центре и был сейчас, по всему видимому, за главного, не типичный амбал, а высокий, худощавый палач со взглядом, свойственным хищным птицам. Останавливаясь напротив него, Лорен прищурил единственный глаз и на мгновение замер, словно ожидая неизбежного удара. В тёмной зелени радужки отражался лишь свет магических ламп. Их немного, но достаточно, чтобы рассмотреть в холодных глазах Карштайна безразличную жестокость. Такие, как этот тип, не считают количество жертв. Для них они вообще никто. Пустое место, даже не цифры на бумаге. И Лорен сейчас в числе этих жертв, правда, ещё живой.
То, что происходило здесь и сейчас, не было фильмом. Это была кошмарная реальность. Она оглушала, била по сознанию, учащая пульс, замораживала нутро до полного отсутствия эмоций и, как следствие, до отсутствия какой-либо реакции на происходящее, до его отрицания и непризнания собственных мыслей. Когда последний раз Лорен настолько рисковал своей жизнью? Осознавал ли он, что стремительно приближающегося наказания не миновать? Нервы скручивало от напряжения, но взгляд оставался прямым.
Минутное молчание, показавшееся информатору вечностью, нарушил Карштайн. Он, единственный, кто сейчас правил ситуацией и держал над ней контроль, заговорил первым. Собственное имя Лорена, произнесенное палачом, больше похожим на мрачное изваяние, чем на живое существо, неприятно отдалось в подкорке, намертво впиваясь в неё, словно крючьями. И в голове загнанно забилась лишь одна мысль, касающаяся того факта, что Аннар не произнёс вторую часть двойной фамилии Лорена, и именно это дало информатору ложное ощущение безопасности. Будто бы происходящее лишь частично касалось его самого. Это была защитная реакция собственного организма, не более, но после этого Штейлес смог оценивать ситуацию несколько иначе, выкинув из подсознания животный страх перед законом, тенью которому служила смерть.
В короткой речи Карштайна было то, чего больше всего боялись охотники Трибунала, не зависимо от того, как близко к власти они находились. Любой мог быть обвинен в хищении имущества Синдиката и в его последующем присвоении, а это каралось по всей строгости закона. Любой шаг в сторону, любое произнесенное слово, любой взгляд — всё могло быть расценено как угроза организации, но самым страшным было то, в чём обвинили Лорена и Канту.
Пока охрана окружала офицеров, Штейлес, не отрываясь, смотрел в тёмные глаза Карштайна. "Ситуация намного дерьмовее, чем я предполагал. Хотя бывало и похуже," — это всё, о чем он думал в этот страшный момент, когда его собственная судьба больше не была в его руках. Но в понимании информатора не существовало таких ситуаций, из которых он не смог бы выбраться. Да, не без проблем, не без травм, как психических, так и физических, но выбраться он сможет. И Канту возьмет с собой.
— Как прикажете, — в голосе рыжего ни намека на страх, какой хорошо ощущается, когда злоумышленник оказывается неожиданно для него самого разоблачен, ни возмущения из-за ложного обвинения, ни смирения, ни тени раскаяния, ни малодушной боязни. Ничего. Лишь глухо звенящая сталь, выдающая напряжение нервов, — Полагаю, я имею право узнать, кто из начальства будет иметь с нами дело? — Лорен понимал, что при данных обстоятельствах лучше всего заткнуться и молчать, но он не мог не уточнить тот факт, который мог бы хоть сколько-то прояснить туманное будущее напарников. Если они будут говорить с Альфстейном, то шансов выжить у них будет чуть больше. Хотя, насколько информатору было известно, тот тип, что сейчас стоял перед ним, был личным псом Джеро Сэнга, так что существовал риск, что охотники будут говорить с ним, а с этой личностью у Штейлеса не было никакого желания общаться. Он видел его всего пару раз, и то издалека, но более близкого знакомства не хотел и не искал.

+1