Всем отличного лета и благодушного настроения, пусть оно пройдет весело и позитивно. Не забывайте про перечень квестов, в которых ваши персонажи принимают участие, а в соседней вкладке «квесты» всегда можно узнать об активных играх на нашем форуме. К тому уже помните, что кристаллы всегда можно заработать с помощью рекламы нашего проекта, тем самым привлекая новых игроков!
Небольшие новости из жизни нашего форума! Надеемся, у Вас всё хорошо и первые месяцы 2019 года станут отличным началом для плодотворного игрового периода, а мы кратко пройдемся по последним событиям. Пожалуйста, загляните в раздел Объявлений, ко всему сказанному добавлю, что мы немного изменили мелкие детали дизайна, так что не пугайтесь. На рпг-топе все желающие могут оставлять положительные комментарии к нашему форуму, это, несомненно, поможет в его продвижении. В разделе «акции игроков» содержатся советы, как быстрее отыскать игрока на заявленную роль.
Пусть наступивший год кабанчика наполнит Ваше вечно длящееся настоящее чудесными открытиями, бодростью и желанием совершенствоваться, радуетесь жизни во всех её ипостасях: реальной и игровой! Не забывайте заглядывать в объявления, там отражается довольно много важных (и не очень) событий нашего форума!
Вот и настал тот момент, когда нашему проекту исполнилось три года. Дата для ФРПГ не маленькая, хотя и древним проектом нас пока еще не назвать. За спиной приличный багаж из отыгранного, а впереди маячит множество потенциальных сюжетов. В честь сего знаменательного события был проведен конкурс «Титулование», в котором, по итогам голосования, удостоились титулов за участие в отыгрышах тридцать один персонаж. Всем прекрасного настроения!
Масштабная реконструкция форума завершена. Она включала в себя создание каталога npc, изменения правил бронирования изображений и создания акций, объявлен постоянный набор модераторов, произошла чистка проекта от анкет и эпизодов, полностью переделан перечень персонажей и завершающим этапом стало маленькое добавление в правила стиля игры, а именно – ПвЕ, т.е. «игрок против окружающего мира», что сразу повлекло за собой перераспределение уровней могущества, если у кого-то возникли вопросы, просьба обращаться в связь с АМС.
За последнее время у нас произошло много нового и интересного. Вся информация о хроносах и магии времени была добавлена в игру, а мы все также медленно, но уверенно, двигаемся к окончанию сюжетной арки. Небольшие изменения коснулись правил, раздела «базовые роли проекта», частично были подредактированы локации и FAQ, введен перечень важных NPC.

Подразумевается свободное вступление любых персонажей: выберите эпизод, сообщите о своем вступлении в тему «вызов мастера игры», или в оргтему, или в тему «поиск соигрока».


Божественная комедия
Воронка хроновора
Схаласдеронские каникулы
Неосфера
Гильдия Вен Риер
Добавить свой




Ну, короче, дело было так. Мы от тебя улетели. Летим, летим, значит, над горами и тут от тебя смс-ка приходит. Ну, мы там, на горку присели, её прочитали и отправились искать этого вашего чокнутого дифинета. Летим мы это, кликаем, чтоб...
Отправляйся по следу, Реос, но будь осторожен. А я пока что попробую раздобыть немного информации. Мне почему-то кажется, что ребёнок как-то связан с этим местом. Следовательно, чем больше узнаю о нём, тем лучше. К тому же...
Удар пришелся вне-запно, один из тех, самую малость картин-ных ударов в стиле злобного шаржа, но климбату уж точно не по-казалось произошедшее смеш-ным. Ощущение свободного полета и шелеста собственных...


      
      

Девка, носившая внешность Арни, вцепилась в того самого рыжего, что распространялся про свою извращенную любовь к инсектам, тот задохнулся, но выучка ТИО – штука серьезная, своих убийц те натаскивают знатно, так что гомункул был выброшен в окно ударной волной магии, после чего рыжий вообще озверел...

Техника древняя, как ороговелость неолитского инсекта, обладающая специфическими преимуществами и такими же чудными недостатками. В цивилизованных научных кругах от подобных «изысков», как поговаривали, всегда веяло тем еще душком. Ученые мужи и натасканные на острый язычок девицы...

– Ну что же, с Астериумом есть возможность найти общие темы для разговора, – кивает Арек еще до прихода деоса. – Ах, Нонтергар. Помню, меня туда не пустили даже на туристический остров. Говорят, подозрительная личность, либо фэдэлесы-эделиры решили надо мной подшутить. Хотя, признаюсь...







Gates of FATEВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
ВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластия
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldDragon Age: final accord, Тедас 9:47 ВДFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieПарящие островки и небесные киты!Dark Tale ONCE UPON A TIME ❖ BALLAD OF SHADOWS



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Дорожка из желтого кирпича


Дорожка из желтого кирпича

Сообщений 1 страница 33 из 33

1

http://s1.uploads.ru/bK3fy.png


Дата

Время суток на момент начала эпизода


25.01.3002

Вечер


http://s8.uploads.ru/SyVdY.png

https://img-fotki.yandex.ru/get/3311/47529448.d7/0_ccbde_a02ea8a6_S.png
Эридий, замок ордена Истинного пути, земли близ южного Арнуса
https://img-fotki.yandex.ru/get/6604/47529448.d7/0_ccbe6_2f625120_S.png
Джудал х Астериум
https://img-fotki.yandex.ru/get/9797/47529448.d7/0_ccbe1_6955ad2_S.png

Возвращение блудного фэдэлеса в приютившее его гнездышко ордена. Наверное, такому стоит радоваться, если б только птенец вел себя сдержаннее, и не стал пилить ветку под гнездом.
https://img-fotki.yandex.ru/get/2710/47529448.d7/0_ccbe7_a5ca5e90_S.png
Базовая боевая система.

Отредактировано Астериум (12.06.2017 22:02:56)

+2

2

-В смысле она не здесь? И где тогда? Замок? Какой еще замок? У нас замок есть? И что мне туда на метле лететь с розочкой в зубах? Что... Я не это имел в виду. Я знаю, что если взять розу в рот, пойдет кровь. Это был юмор. Ю-м-о-р.
Рядом с центральным домом, дверь которого пропускала приглушенные активные обсуждения, собралось уже немало заинтересованных фэдэлесов, часть из которых чуть ли не прикладывала уши к стене, чтобы лучше расслышать допросы только что прибывшего с Климбаха паренька, которого здесь все называли Давеном. Дверь с размахом открылась сбив несколько зевак, и на пороге появился несколько раздраженный Джудал, весь вид которого явно твердил о том, что новоиспеченный фэдэлес был уверен в том, что найдет деоса на привычном месте, на что указывали травинки, прилипшие к нижней части шаровар. Из темного помещения последовал низкий мужской и такой же недовольный голос "Да посадите его кто-нибудь на телепорт...".
-У меня есть сандалии, - раздалось из собравшейся толпы. Предложение несколько обескуражило, но дух лишь вовремя посмотрел на босые ноги.
-Поздравляю.
-Давен, обуйся, кто тебя в таком виде пустит? - мужской голос, но более моложавый.
-А я спрашивать буду?
-Не к добру это... Ой не к добру...

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Телепорт, произошедший на все той же площади, за мгновение перенес эссенция к мосту, ведшему к массивной арке с открытыми воротами. Представший вид действительно поразил своим пейзажем, центром которого являлся величественный замок, освещенный лучами заходящего солнца. Богатая изумрудная зелень покрывала окружавшие строение горы и переходила на подножие, отбрасывая свой насыщенный зеленый оттенок на каменные стены.  Вид, открывшийся при легком повороте головы назад, прекратил нормальное дыхание, показав прибывшему все величие заснеженных гор и скал, спускающихся в неизведанную глубину. Здесь не было пустынно: по мосту шли и другие фэдэлесы, часть из них несла какие-то громоздкие багажи, часть сжимала в руке оружие, точнее артефакт, данный каждому прошедшему испытание. Дух чувствует на себе взгляды, но теперь эти взоры несут характер заинтересованности и любопытства, нежели ненависти или резкого гнева. Довольно кардинальное изменение для того, кто ожидал иного.
Босые стопы соприкасаются с нагретым под солнцем мостом. Проход черед великую и громоздкую арку, и стены, что до этого скрывали истинное богатство, показывают вошедшим каменные постройки с колоннами и вырисованными узорами, придающими всей атмосфере ауру чего-то древнего и забытого. Дорога к центру сполна позволила проникнуться историей этого места, вот только по какой-то странной и неопределенной причине, чем ближе был сам замок, тем меньше шло к нему существ. Словно все негласно решили навестить сам замок в другое время. Удивило и то, что внутрь он вошел без каких-либо проблем, поэтому в сознании сразу возникла мысль о том, что сама твоя избранная сущность ставит тебя в ранг законопослушных членов ордена. А был ли таковым Джудал?
Дух с детской внимательностью рассматривает центральный зал с многочисленными коридорами. Почему здесь никого нет? Хотя бы двое стояли и сторожили дверь, но нет, здесь пусто. Эссенций пытается сконцентрироваться, уловить вибрацию, ту ауру, но тщетно, видимо, Астериум отсюда далеко. Оставалось лишь идти к энергии, указывающей на наличие живых существ, так как бродить по этим лабиринтам не хотелось. Всегда ведь можно спросить. Зал, в который зашел дух был похож на церемониальный, на что указывало обилие красных гобеленов и длинных узорных подставок, в которых горело пламя. Впрочем, как говорил деос, не верь увиденному.
В центре стояла группа фэдэлесов, и по их лицам было определенно точно понятно, что видеть здесь такую личность как Джудал они не хотели. А вот этот контингент как раз для эссенция.
-Доброго, - относительно приветливый знак рукой, - в какой части замка деос находится?
Один из стоявших кривится в какой-то усмешке.
-А не это ли климбат-фэдэлес?
Бровь Джудала изгибается в вопросительном движении.
-Вот это ты молодец, угадал, ну и ну. Не ответите на вопрос?
-Нет. Ты же отравишь в той части замка всех. От тебя радиацией так и несет, - смех всех пяти личностей.
Вот только огонек к пороху уже приближался, что выражалось к блеснувших глазах и какой-то до ужаса страшной улыбке.
-А от тебя кровью несет. Но жрать тебя не буду, боюсь, что тогда тобой отравлюсь.
Удар. Теплые костяшки пальцев приходятся Джудалу прямо в челюсть, выпуская по уголку рта струйку крови. Не дожидаясь реакции напавшего, эссенций делает мощный удар по ребрам ошарашенной личности, которую сносит в сторону. Оставшаяся четверка храбро кидается в бой. Ловко опираясь на плечо одного из парней, климбат наносит следующий удар по челюсти стоявшего позади, попутно выворачивая руку тому, на кого опирался. Отошедший за это время в сторонку паренек начал что-то кричать, вот только почему-то на его зов прибежала женщина с ведрами, которая тут же споткнулась о скрючившегося на полу фэдэлеса, и какой-то мужчина с двумя букетами цветов.  Одно из ведер благополучно выливает содержимое на пол, другое в красивом полете приземляется на орущего паренька, что потеряв равновесие сшибает мужчину, чьи цветы падают на парня, что еще и лежал на спине, прижимая к туловищу сломанную руку, это действительно походило на похороны. Еще один из нападавших успевает неплохо врезать эссенцию по животу, но крепкая рука климбата тут же взяла незнакомую личность за горло, отбросив в сторону, как оказалось в мужчину, что скромненько пытался уйти. На сцене появляется еще одно лицо в виде совсем молодого парня, что выскочил с луком из-за угла и по какой-то причине выстрелил. Дух увернулся от стрелы, которая вонзилась в стену, а вот женщину это очень напугало, отчего она отползла в сторону, и сшибла подставку с огнем, упавшую прямо на парня в цветах. Растения тут же загорелись, как и пол, как и одежда бедолаги, что получил неистовый прилив сил, начав бегать по залу и тем больше распространяя огонь. Зал охватило пламенем.
Джудал стоял и смотрел, как в панике по помещению носились существа, пытаясь потушить огонь. В душе он понимал, что скоро получит от Астерии пизды.

Отредактировано Джудал (12.06.2017 00:58:53)

+2

3

[AVA]https://pp.userapi.com/c639423/v639423459/26d88/WFH6gVgWhJo.jpg[/AVA]
Легкие облака то и дело мельтешили перед солнцем Эридия, подобно естественной занавеске скрывая замок от лучей солнца, и подпуская ласковый свет вновь. В место, где находилось божество, всех этим дивных причуд природы не чувствовалось, окна тренировочного зала выходили на восточную сторону, а время уже давно близилось к закату. Зал накрыла привычная прохлада, вздрагивающая от каждого звонкого удара лезвий друг о друга. Астерим сидел на ступенях поодаль в окружении своих фэдэлесов и с привычным интересом прислушивался к каждому вздоху обучающихся юнцов, словно пытаясь определить алгоритм, с которым те решаются на новые выпад в сторону противника. Деос был оголен по пояс, низ скрывала черная кожа штанов, а светлые волосы свободно легли на плечи. Одну ногу бессмертный свободно вытянул вперед, вторую же согнул, опираясь на колено локтем левой руки. В правой, украшенной черной лентой на запястье, он сжимал красное яблоко, чуть сминая спелую мякоть сквозь кожурку пальцами, словно не решаясь сделать первый укус. По правую руку от деоса находился Шейн, что, в отличие от своего господина, не слишком интересовался тренировками, и все внимание уделял новой арфе, вырезая крошечным ножичком свои узоры, местами напоминающие красующуюся у него на предплечье руну. Еще около семи фдэлесов расположились на ступеньках выше: сам тренировочный зал напоминал неглубокий бассейн без воды, только каменные выступы-ступени располагались по всему периметру.

Тренировка замерла, разговоры стихли и прекратились, когда тяжелая дубовая дверь характерно скрипнула. Трансгерум присвистнул, а затем неодобрительно поцокал язычком, с усмешкой на устах, разумеется. Чтобы удержать буйного климбата понадобилось не так много человек - всего три или четыре сильных чародея, быстро сковавших собрата сдерживающими печатями. Сейчас Джудала волокли в сторону деоса, светлые брови которого на несколько длинных секунд взлетели наверх, очевидно совсем не ожидая застать такую картину сейчас. Два крепких мужика закинули руки безвольно свисающего, но находящегося в сознании климбата себе на шеи, и замерли как вкопанные, оттеснив тренирующихся ребят вглубь арены. - ?
- Он безумен, господин,- ворвался в замок, избил наших ребят, еще и четвертый молельный зал разрушил, огонь уже потушили, - быстро затараторил один из фэдэлесов, заткнувшись едва деос взмахнул свободной рукой. Послышался характерный хруст, с которым Астериум наконец -то решил попробовать фрукт. Сладкий сок стекал по бледным пальцам, капая на серый камень, но, кажется, бледного это нисколько не заботило. Он бросил свой фирменный проницательный взгляд на климбата, словно пытаясь что-то раскопать в его голове, - А остальные зачинщики драки? С ними что?
- В лазарете, господин. Никто, к счастью, слишком сильно не пострадал.
- Как долго продолжались беспорядки?
- Че-четыре минуты, господин.

Тренировочный зал содрогнулся в негромком хрюке-смешке от не выдержавшего накала страстей Шейна. Фэдэлес-лидер буквально трясся от хохота, сдерживая себя изо всех сил. Четыре минуты, за которые климбат умудрился положить в одиночку около семи мужей ордена, а еще привести в пригодность огромное помещение - как тебе такое?
«Мне нравится этот чувак. Отправишь его ко мне? Мы из него быстро дурь выбьем, хе. » - Шейн обращался к деосу с помощью внутренней связи, широко улыбаясь.
«Нет.» Астериум встал, оставив на месте, где он сидел надкушенное яблоко, отстегивая от запястья черную ленту и собирая белый снег волос в низкий хвост. - Как только остальные участники драки придут в норму. примените наказание в соответствии со вторым пунктом кодекса ордена. Шейн, распутай его.
Щелчок пальцами, Джудал падает на землю, возвращая своему телу былую чувствительность. Астериум не торопится, жестом приказывая всем остальным расступиться и уйти в сторону на ступени, сам при этом направляясь в сторону стендов с тренировочными орудиями. Взгляд падает на длинный шест. - Это моя вина, я не успел обьяснить климбату некоторые правила нашего ордена. Он новенький, поэтому и наказание будет несколько иным, - Астериум поворачивается лицом к эссенцию. Теперь их рост имел явное различие, бледный был где-то на ладонь выше парня, крепче телом, грубее чертами лица, но все с тем-же знакомым ему холодным взглядом. Черты лица, пусть они преобразились и стали мужскими, в них все равно отражалась тень той Астерии, которую Джудал видел всё прошлое время. И та, разве что, хоть иногда улыбалась, хмурилась или что-то еще. Теперь на лице деоса было абсолютное ничего, словно мысленно божество совсем абстрагировалось от происходящего.
- Четыре минуты, Давен, продержишься столько против меня - считай что прощен за выходку. Выбери орудие.

Отредактировано Астериум (14.06.2017 17:57:24)

+3

4

Его схватили. Причем не столь организованно, как могло бы показаться какому-нибудь наблюдателю - Джудал просто почувствовал, как сзади на него навалилась кучка тяжелых тел, что тут же сковали климбата соответствующими печатями. Сопротивляться не пришлось хотя бы потому, что это было попросту невозможно, впрочем, если бы и была подобная возможность, навряд ли бы он дал ответ нежданному напору, так как своего он добился - его с вероятностью в сто процентов отведут к деосу. Но стоит признать, путь, которым дух пошел, чтобы не бродить по замку, был несколько... сложным, хоть это слово является более мягкой интерпретацией истинного значения. В любом случае сейчас эссенций безвольно висел на плече одного из фэдэлесов, с равнодушием наблюдая, как его коса болтается в воздухе и чуть ли не достает до пола. А ведь путь действительно не короткий, сам бы Джудал еще долго бродил бы по этим коридорам, пока нервная система не сказала бы настойчивое "нет".
Помещение, в которое его привели, было довольно большим и, наверняка, отдавало б звонким эхом при отсутствии здесь других существ. Арена, это первое, что пришло на ум, когда взор уперся в площадку и идущую от нее череду ступеней. Вывод можно было сделать и на основе ставших посреди помещения фэдэлесов с оружием в руках, что раскрасневшись от интенсивных нагрузок жадно втягивали в себя воздух так, что казалось, будто здесь скоро и воздуха не останется. Голос... Голос, что отдался из глубин души вместе с знакомой вибрацией. Это Астерия... С мужским голосом? Минутная забывчивость того, что деосы личности, способные менять пол, стоила духу дюжину нервных клеток, погибших в пучинах тихого шока.
Во время диалога эссенций с удовольствием подмечал сильное желание шибануть широкоплечего мужика по его прессу, дабы тот хотя бы повернул климбата к деосу. Но таковой возможности не было, и избиением данной личности пришлось ограничиться в собственных мечтах. Смех... В таких случаях говорят, что смех смешнее самой шутки. Была бы воля духа - он бы открыто рассмеялся в ответ просто потому, что сдержать себя не представлялось возможным, а вот остальные фэдэлесы очень стойко выдержали подобное желание.
- Шейн, распутай его.
Приглушенный звук упавшего на пол тела. Не теряя ни минуты, Джудал резко разворачивается на месте, с прищуром разглядывая Астериума. От хрупкой девушки не осталось ни следа - встреть бы его на улице, дух и мимо б прошел: высокий рост, более грубые, но правильные черты лица, что выглядело полностью безэмоциональным, спортивное телосложение. Выдавали деоса лишь вибрация, аура и шрам, привлекающий к себе внимание на оголенном торсе. К подобному образу стоило привыкнуть, но ведь он первый раз видел Астериума в таком облике?
Впечатление от первой встречи испортило предложение, от которого нельзя было отказаться, взять оружие. С ним у палача были особые отношения: как пыточный мастер ножи в его руках превращались в предметы искусства, точно художник брал в руки карандаши. В данном случае дух действительно мог похвастаться навыками владения холодным оружием, но в бою подобное было на базовом уровне в отличие от рукопашного боя, во время которого эссенций и голыми руками мог убить. Сейчас быстрые расчеты позволили сделать вывод об отличных навыках деоса, одолеть которого пока не представлялось возможным. Климбат молча последовал примеру, взяв в руки такой же шест - должно быть, подобие настоящего древкового оружия - и отойдя на некоторое расстояние от деоса, краем глаза подмечая, что на ступенях собираются и другие фэдэлесы.
-Что-то в тебе изменилось, Астерия,- беззаботные нотки, скрывающие за собой целый аналитический процесс. Нападать самому? Безумие, лишь призрачная попытка обескуражить непредсказуемым ходом. Блок? Возможно, силы, чтобы остановить удар во всяком случае хватит. Единоверным решением были увороты, ловкость, с которой Джудал всегда был на "ты". Продержаться четыре минуты? Наивно полагать, что все так легко, особенно если учесть, что кое-кто теперь спокойно читает его мысли. Вытерев большим пальцем уголок рта с запекшейся кровью, дух несколько наклонил корпус вперед, показывая свою готовность к поединку. -Вот только не могу понять что... Кончики подстригла? Новые брюки?

Отредактировано Джудал (13.06.2017 21:49:24)

+2

5

Если хочешь послушать ту самую арфу
Итак, выбор был сделан. Шутки и забавы, с какими эссенций привычно встречал мир в любой понятной и непонятной ситуации, никак не отразились на суровом лице божества, но легонько повеселили столпившихся зевак. Таки не каждый день увидишь столь буйного наглеца, повлекшего на свою голову наказание, да еще и от руки самого деоса. Видит небо, у Астериума не было и малейшего желания избивать Джудала до полусмерти, этот поединок обещал быть скорее показательным, нежели чем действительно влекущим за собой страдания и боль для побитого климбата. Но и отпустить просто так духа нельзя было, позвав на уединенный диалог без каких либо предварительных объяснений. К чему столько сложностей?

Да к тому, что Астериуму было от чего-то очень важно, чтобы отношения в ордене складывались гармонично и тепло, чтобы они были... более братскими, а потому ни в коем разе нельзя было выказывать кому-то несправедливость, гневаясь сильнее или не наказывая вовсе. Для деоса каждый фэдэлес был подобен ребенку, что доверил свою судьбу богу и пути истинному, и задача Астериума была вести его за собой к совершенству души. Опрометчиво было бы перед взором других отнестись к климбату с снисхождением. Да и с чего бы вдруг? Разве Джудал был каким то особенным фэдэлесом?

Астериум не стал отвечать на этот вопрос самом себе. Он вообще не делал читать в своей голове подобные мысли, предпочитая сейчас забить тишину меж ними боем. Или музыкой. «Шейн?» Легкие звуки арфы наполнили зал. Мягкие и мелодичные, кажется, шли в разрез со всем происходящим на арене, могли даже мешать бойцам координироваться, но и с тем приносили странное спокойствие. Поединок превращался... в танец, первый танец, на который Астерия пригласила Джудала лично. Деос улыбался бы, если бы принял другую личину, а посему сейчас лишь с дежурным спокойствием удовлетворенно следил за осторожными шагами паренька. Взгляд скользнул по длинной темной косе - знал ли он, что Астерия часто стала просить прислугу укладывать ей волосы именно подобным образом с тех пор, как он покинул стены ордена?

Покрутив в руке деревяшку, словно та была изящным серебристым копьем, деос отвел руки чуть в сторону, слегка поклонившись своему партнеру. Мелодия сменилась, теперь ловкие пальцы фэдэлеса перебирали струны резвее, бросая случайные взгляды на сражающихся, словно пытаясь подстроиться под ритм едва начинающегося поединка. Деос сделал несколько плавных шагов вбок, поступь обутых в мягкие сапоги из кожи была неощутима, словно божество действительно на несколько сантиметров парило над землей. В алых глазах не было злобы, наоборот, если Джудал бы посмотрелся чуть лучше, да полностью сконцентрировался на той самой связи, которая по его мнению могла только мешать бою сейчас, то легко прочитал бы настроение, во многом напоминающее свое собственное. Да-да, Астериум, не смотря на весь свой суровый вид, с какой-то нежной полуусмешкой относился к неразумной выходке эссенция. Оборона? Пффф.

- Что же ты отходишь, неужели новая прическа так отталкивает, что я тебе столь быстро разонравился? - деос мотает головой, и несколько белоснежных прядок вырываются из узкой черной ленты, обрамляя теперь бледное лицо по краям. Шаг-два, деос делает стремительный рывок с правого бока от фэдэлеса, а правая его нога словно упирается в воздушную ступеньку, возвышая бледную фигуру над юнцом в быстром выпаде. Посох пока легонько упирается Джудалу меж лопаток, чуть ниже и аккурат туда. где находилась его руна. Совсем не больно, лишь дразнясь и предупреждая, Астериум приземляется, дав эссенцию четко понять, что бегать нет никакого смысла. Надо пробовать сражаться, в конце концов, никто никого здесь убивать не станет. Да и не хочет. Алые глаза задорно блеснули, прежде чем сделать очередную серию ударов с боков - чередуя концы посоха, и на сей раз без трюков в виде незримых подъемов.
[AVA]https://pp.userapi.com/c639423/v639423459/26d88/WFH6gVgWhJo.jpg[/AVA]

Отредактировано Астериум (14.06.2017 18:55:50)

+1

6

Держать в руке шест... Это было настолько непривычно, что любое передвижение с подобным оружием казалось невозможным: как с громоздким артефактом обращаться тому, кто предпочитает ловко перемещаться по полю боя, перерезая верным движением глотки? Что уж говорить, дух никогда не лишал себя возможности не доставать даже простые ножи, вонзая их в чужую плоть - гораздо приятнее было вырвать сердце противника голыми руками, смотреть на его глаза, полные ужаса, и на захлебывающийся собственной кровью рот, сжимать в руке горячий орган, после выпуская его на грязную землю, наблюдая за тем, как жизнь оставляет оставшееся без сердца тело. Слышать безумные крики и с наслаждением смотреть на то, как тягучая алая жидкость стекает по предплечью, капая на смятую и без того окровавленную зелень. Но не воспользоваться алебардой, данной самим деосом, было бы самым настоящим грехом и непозволительным действием даже для Джудала, но разве он когда-нибудь обращался с подобным оружием? У климбата никогда не было ни малейшего желания обучаться военному искусству, несмотря на то, что Онэсонда тысячелетия назад безрезультатно пытался его научить, тогда-то Джалелла и начал тренироваться с духом в рукопашном бое. Сейчас, чувствуя, как длинный шест приходится несильным ударом между лопаток, климбат вспомнил эти тренировки, когда его навыки были на низком уровне, а Джалелла, как сейчас Астериум, казался недосягаемым, тем, чьи умения стояли на столь высоком уровне, что даже приблизиться к нему было невозможно. Но гнев собственной слабости, что смешивался с самым настоящим азартом, побуждал эссенция вставать вновь и вновь, сплевывать кровь в сторону, но не уступать - маниакальное желание стать столь сильным, чтобы встать над уровнем, кажущимся слишком далеким. Вот только в случае с Джалеллой дух при проигрыше расплачивался самыми изощренными и похотливыми способами, на которые был способен полководец Уробороса, сейчас же подобная расплата не предусматривалась, хотя Джудал был уверен в том, что скорее всего боем дело не обойдется, и кое-что о себе ему выслушать придется.
Гнев и азарт... Невероятное ощущение, которое он уже давно не ощущал. Стоило сказать деосу искреннее спасибо за пробуждение этой горючей смеси, что зажигала в климбате сильную целеустремленность. Целеустремленность, что заставляла делать невозможное. Громоздкое... Какая разница, ныне это его артефакт, поэтому он должен, обязан овладеть навыком сражения данным оружием. Умения Астериума действительно поражали, эссенций с жадностью поглощал взглядом каждое движение, пытаясь запомнить, чтобы затем воспроизвести. Вот только воспроизвести подобное пока казалось невозможным, но именно это и усиливало желание.
Череда ударов навряд ли бы возымела эффект против того, кто имел бы достаточно навыков, зато Джудалу посчастливилось получить удары и по голени, и по плечу, и по бедру, и по боку. Последний удар, скорее всего по случайности, удалось блокировать - послышался характерный стук, прервавший музыку арфы, которая ни в коем разе не вязалась с тренировкой и несколько отвлекала климбата. Очередной удар, от которого дух попросту уворачивается, предпочитая быстро отскочить в сторону, чтобы неловко переложить шест в другую руку. В определенный момент захотелось сломать эти деревяшки мощным ударом руки или ноги, но разве тогда была бы тренировка?
-Если бы твоя прическа мне не понравилась... Я бы с тобой даже не разговаривал. Сказал бы, что ошибся дверью и ушел.
Быстро оказавшись рядом с деосом, Джудал сделал замах, чтобы нанести сильный удар. Но поразительные быстрота и сила не были гармоничны с самим оружием, коим наносилась атака, а потому, подобный выпад больше напоминал самый обыкновенный удар, как если бы существо, не имеющее под рукой меч, решило бы напасть на врага с палкой, вкладывая в возможность нападения саму силу, а не преимущество имеющегося орудия. Конечно же, удар был в никуда.

Отредактировано Джудал (15.06.2017 16:48:16)

+1

7

[AVA]https://pp.userapi.com/c639423/v639423459/26d88/WFH6gVgWhJo.jpg[/AVA]
В действительности была одна резонная вещь, которая в неком подобии... волновала Астериума, если так вообще можно выразиться в адрес деоса. И это была вовсе не недавняя выходка Джудала. И не тот факт, что он спалил целый зал, где планировалась встреча с одной важной особой с Вэлсадии через несколько дней, и куда заботливые искусные ручки прислуги таскали созданные Астериумом пионы... Нет. Эта вещь была совсем иной, шла из недр воспоминаний самого новоиспеченного фэдэлеса. С тех пор, как Джудал обрел новую сущность, незримая пуповина протянулась между им и создателем, буквально вынуждая последнего стать свидетелем большей части прошлого климбата. Создавший плодородные почвы и поверхности планет, деос, безусловно, был прославлен именно этим, но сам для себя мир видел иначе, и действительным своим достижением считал накопленные воспоминания миллиардов существ, прошедших сквозь бессмертное божество, и несомненно оставивших в голове деоса свои следы. Знания по крупицам стягивались по этим незримым пуповинам тысяч фэдэлесов ежедневно, и так на протяжении миллиарда лет. Можно сказать, что в тот день, когда Джудал решил для себя принять покровительство ордена, он стал един с этой необъятной системой... и окончательно перестал вызывать холодное равнодушие у избранного Бога. Каждое его слово с тех пор, как они встретились, Астериум анализировал и записывал мысленно, на самом деле заглядывая куда глубже этих бесноватых, таких же алых очей. И видел картинки, которые не вызывали у него ровным счетом ничего, кроме любопытства - знание не может быть плохим или хорошим, отвратительным или прекрасным... Оно абсолютно само по себе. Важно было вообще другое. Как Джудал сам относится к своему прошлому и как оно отражается на нем теперь.

Конечно, эссенций был похож на неумеху с длинной палкой в руке, Астериум прекрасно понимал, что подобное оружие было его рукам чуждо, фэдэлес даже держал его неправильно, но и этим не вызывал ни одной усмешки в зале. Зачем-то ведь звезды и деос выбрали для него подобный тип орудия, не так ли? И вряд ли нашелся бы хоть один смельчак в зале, кто стал бы яро оспаривать это решение. Ну кроме самого Джудала, само собой. Бледнолицый чуть отступил, вслушиваясь в мысли климбата не глядя на него, словно все внимание сосредоточив на прокручивающемся в ладони посохе, считая удары чужого сердца. «Я напоминаю тебе его, так?» - пронеслось в голове у эссенция явно знакомым голосом, но неслышным всем прочим присутствующим. Алые глаза встретились - Джудал, должно быть, отлично понял о чем говорил ему деос, но вряд ли смог бы распробовать интонацию, с которой это было сказано. Со злобой? Нет. С жалостью? Тоже нет. Отчего-то планетарному духу жутко везло на беловолосых истинных божеств, и на самом деле в какой-то степени Астериума... задело то, что климбат подсознательно мог сравнивать его с похотливым правителем.

«- Ты неправильно держишь его, возьмись повыше и плечи разведи, следи за мной...» - продолжил деос, как ни в чем не бывало, еще раз обойдя климбата по кругу, с удовлетворением отмечая, как фэдэлес наконец-то исправил хотя бы эту ошибку. «Если твой противник выше, то у тебя есть чудесная возможность атаковать корпус и его ноги, особенно ноги. Враг будет наносить удары сверху, тебе лучше пытаться начала увернуться, а потом контратаковать в бок или спину. И держи врага на расстоянии, это главная особенность подобного орудия. Вблизи ты уязвим, но уворачиваясь и не подпуская никого к себе тебя практически невозможно будет достать.» Деос не торопился, хотя наказательный поединок был ужат очень короткими минутами. Его целью не было унизить или избить беднягу, вовсе нет. Астериум хотел научить. И он делился своими знаниями, безвозмездно, подпитываясь исключительно верой фэдэлеса в него. А верил ли в него Джудал действительно, или просто привык подавляться богами, истинными и ложными?...

Астериум позволил Джудалу сделать выпад, увернувшись и, как он сказал ему ранее, сразу перейти в контр атаку, довольно таки больно ударив эссенция сначала по ногам, а под конец, тупым концом посоха ткнув беднягу в бок, под ребра. Астериум хотел, чтобы климбат сам осознал, как можно наносить удары, и как это будет чувствовать противник - без таких уроков - да, болезненных - это вряд ли было бы эффективно. Боль подстегивает чувства, заставляет мозг работать на полную катушку и думать о каждом следующем шаге. Это сейчас у них учебная тренировка, завтра эти навыки могли бы духу и жизнь спасти, например. Теперь беловолосый ожидал, пока фэдэлес всё обмозгует и, вероятно, попробует последовать советам деоса. А если нет...

+1

8

Слова, что, нарушив звук арфы, отозвались в голове, породили в душе весьма неоднозначные чувства просто потому, что подобное было глупо отрицать. Скорее невольно, будто это делал не он сам, а что-то живущее в глубинах разума, дух сравнивал свое настоящее со своим прошлым, составными элементами которых были Астериум и те, чьи кости ныне служат украшением косы Инфирмукса. Определенно, деос и павший Уроборос стояли на совершенно разных полюсах, но почему же возникают все эти сопоставления? Вступая в ряды фэдэлесов, Джудал придерживался той же цели, что и две тысячи лет назад: получение власти, пускай несколько иным путем. Поддержка Астериума и правителя десятой зоны Климбаха - элементы, кажущиеся намного перспективнее тех, что существовали в далеком и разрушенном прошлом. Вот только с какого-то неопределенного момента устойчивые целеустремленность и непоколебимость предательски пошатнулись, заставляя в неком неистовом безумстве искать причину, что паразитом ввела в тело вирус под названием "сомнение". Была ли это встреча с Инфи, что предстал перед климбатом истинным правителем, хоть и безумным, или же то была встреча с деосом, что, сам того не осознавая, заставлял Джудала пересматривать свои устои, а может, то был некий симбиоз, мощно подействовавший на палача, кто знает... Но...  Доверял ли он когда-нибудь? Никогда. Слишком роковая слабость, оставляющая тебя без преимуществ. Возможно, именно из-за этого порождались подобные мысли, обуславливающие сравнение, которое кому-то могло показаться сущей нелепицей.
Не прислушиваться к советами было бы как минимум глупо. Тот, кто жаждет стать сильнее, кто хочет научиться тому, что доселе было скрыто, должен буквально впитывать в себя слова тех, что согласились поделиться своими знаниями. В данном случае собственная слабость не являлась чем-то постыдным, чем-то, что порождало бы чувство собственной беззащитности, отнюдь. Обучение, это было обучение, что позволило бы неумелости и неловкости перерасти в мощную силу.
Правая рука послушно проскользила по шесту, останавливаясь на более высоком положении, чем было ранее. И хотя подобное являлось непривычным, как и само держание в руке древкового оружия, дух отчетливо понимал, что именно из такой стойки совершение последующих атак будет самым удобным, в особенности для новичка. Исправив данную ошибку, Джудал, нахмурившись, словно затаил дыхание, прислушиваясь к тактике, характерной для нынешней ситуации. Кажется, привыкать придется долго. И держи врага на расстоянии, это главная особенность подобного орудия. Как же это сделать тому, что любит вплотную перерезать другим глотки или с силой вонзать свою руку в чужую плоть, доставая из нее или кость, или орган? Новое положение рук, крепко сжимавших рукоятку шеста, позволило более умело замахнуться по направлению к голени противника, ловко ушедшего от подобного выпада, и, несмотря на то, что все последующие действия деоса климбат видел довольно отчетливо, увернуться он не мог из-за оружия, что было как палка в колесе. За ударами последовала боль в обеих ногах и в подреберной области, отозвавшейся особенно сильно. И хотя последствия были с достоинством оценены, в следующую секунду все внимание как рукой сняло, так как эти атаки были для Джудала чем-то из разряда того, как если бы в разъяренного быка тыкали палкой, обмотанной ярко-красной тканью. Кисть вновь спускается вниз, и обе руки обхватывают оружие так, будто это была некая бита. Гнев не позволяет вспомнить достоинство шеста, и в следующий удар дух вкладывает мощную силу, с необоснованной ненавистью совершая атаку, конечно же, мимо. Удар, оставляет на земле длинный след средней глубины, взрывая вокруг клубы пыли. Корпус вновь резко разворачивается к Астериум, нанося следующий удар, преисполненный самой настоящей яростью.

+1

9

Каждый фэдэлес, вступая на тропу Истинного Пути, руководствовался одному ему полностью понятными целями. В восьми случаях из десяти это стремление подкреплялось верой, самой настоящей, можно даже сказать что какой-то особой любовью, которой дышит сподвижник выдыхая имя своего избранного Бога. Под золотистым светом мудрейшего живут и все находящиеся в зале живые создания, не пряча свой робкий взор с напряженных поединком бледных плеч. Один из десяти желал заполучить расположение бога, дабы тот решил большую часть его проблем, или же изнывая жаждой больших сил, или же мечтая найти спасенье в тени бессмертного. Джудал... был десятым, кто не вписывался ни в одну из двух групп, являя нечто промежуточное, пока до конца не ясное и не понятное. Астериум видел его мотивацию, знал - конечно же - что охочий до власти климбат добьется ее любым способом, деос же... просто предложил ему один из возможных путей, параллельный и все же отличный от того, что юноша прошел однажды до пика и скатился вниз, к бездонному обрыву длительного сна. Астериум знал это чувство... Когда лишаешься всего, существование приобретает поразительный живой искристый оттенок. Внутри копится обида, досада, сотня мыслей о том "как же так случилось", но главное - уцепиться за крошку надежду. Каждое великое пламя когда-то лишь уголек былой жизни....

Астериум прекрасно видел, как алые глаза мельтешат, не зная, куда бы лучше ткнуть выбранной палкой деоса, и знал, что эти мужские руки предпочитали легкий клинок ножа, или кинжала любому другому. Но Астериум был настойчив, в конце концов, не в том ли беда Джудала, что он всегда и всех подпускал к себе слишком близко... м, даже не так - сам шел навстречу, самоуверенно считая что выкрутится в любом случае при помощи зубочистки в руках. Однажды это не сработало. Затем еще раз, и еще... Подобно дружелюбному старцу, Астериум лишь показывал климбату один из многих иных вариантов, жизнь ведь многогранна, и в ней хорошо бы испробовать все, а не останавливаться на привычном. И это касалось не только оружия. Деосу нравился образ его мыслей, он был интересен. Деосу нравилась траектория выбора климбата, она тоже была необычна и от того любопытна. Деосу нравилась хаотичность Джудала, в этом была его непредсказуемость, непокорность, возможность вылезать за рамки - и о да, дав в руки посох, Астериум тоже в каком-то смысле предлагал испробовать себя. Он доказывал блуждающему духу, что потенциальный предел, не смотря на пять тысяч сознательной жизни, всё еще не достигнут. И это был лишь первый из уроков.

«Климбаты всегда такие вспыльчивые?» - Джуд, кажется, творил сегодня что-то невообразимо невозможное. Это совершенно никак не касалось побитых в одиночку фэдэлесов, или даже разрушенного зала. Эссенций выдавил из деоса подобие... улыбки? Светлые брови взлетели наверх, а бледные уста искривились. Астериум смотрел, как ощутивший боль климбат поддается своим насевшим на позвоночник эмоциям, позволяя овладеть собой в полной мере. Деос уходит от удара, больше применимого не в поединке, а при выбивании пыли из старого ковра. Джудал, Джудал... бледнолицый был... разочарован? Не без этого, но более всего изрядно удивлен тем, как легко, оказывается, эссенций сдавался. «Как только начал злиться - ты уже проиграл. Гнев хорош до боя, уместен и после него.» Астериум продолжал его учить даже тогда, когда спарринг начал выходить из под контроля. Последний сокрушительный удар от фэдэлеса, и его посох разлетается на две неаккуратные щепки. Музыка резко смолкла. - Плохо.

Голос деоса суров и безучастен. Алые глаза взирали на климбата так, словно тот разбил любимую мамину вазу. «Плохо» - повторяет деос, совершая резкий удар своим оставшимся целым посохом по кистям Джудала, выбивая из них ныне бесполезный кусок укрепленной магией деревяшки, а заодно, быть может, ломая парочку костей. Климбаты выносливы, по скорости регенерации превосходящие большинство живущих в мире организмов, и вряд ли каждое полученное далее увечье могло добить столь сильный организм. А вот проучить - да, вполне. «Плохо» - Астериум не останавливается и не дает Джудалу перевести дух после последнего удара, нанося следующий по коленкам, вынуждая беднягу пасть на землю. Прежде, чем его тело больно рухнуло вниз, беловолосый тычет тупым концом посоха под челюсть. Жалко? Что такое жалко и почему это чувство должно присутствовать в душе бессмертного? Деосы вообще не должны ничего и никогда чувствовать, кроме сухой жажды чужой силы. Темный рубиновый свет глаз спокойно смотрит на содрогнувшийся от боли организм. Резкое движение - выпад. Посох, ударяя, упирается в ключицу эссенция, словно желая выбить из тела буйный дух. «Плохо».
Астериум не смотрит на оказавшегося без сознания фэдэлеса, он спокойно закрепляет посох на месте, поклонившись избитому телу после. Поединок окончен. Черная лента отстегивается от волос, позволяя тем вновь свободно рассыпаться по бледным оголенным плечам. На теле бессмертного не было ни капли пота, ровно как и ни одной ссадины. Рука с закрепленной на запястье черной лентой вновь подбирает со ступеней яблоко, которое за короткое время успело лишь слегка потемнеть. - Пошлите за Рошель, пусть оставит его в гостевых покоях в левом крыле.

http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png

В комнате было сухо и тепло. Избитое дважды - сначала фэдэлесами, а затем самим деосом - тело целительница Рошель погрузила в медную ванную, до краев наполненную странной водой, в которой подобно морским медузам плавали особые травы. Тело юноши по шею было опущено в специальный отвар комнатной температуры, а сама голова удобно для полусна купающегося закреплена на деревянной подставке с подушкой из скрученного полотенца. Организм климбата способен исцелиться самостоятельно, Рошель, пусть и не привыкла к такого рода пациентам, решила ограничиться простой помощью, ускоряя процесс естественной регенерации костей и тканей. Ее не заботила ни природа появления климбата в стенах ордена, ни путь, которым черновласый юноша заработал себе увечья. Рошель была славной, и больше всего завидовала особой руне на спине юноши. Целительница была давно не молода, но хорошо помнила тот день из своей юности, когда испытание ее отвергло, впрочем, оставив душу внутри тела, а не сожрав ее подобно мрачной теневой стороне бога, в которого верила всей душой. Титанида разожгла огонь в камине, оставив его как единственный источник тепла и света, а так же заботливо уложила сухие выстиранные одежды климбата на кровать. Честно говоря, у Рошель то и дело рука поднималась сжечь радиоактивные тряпки нафиг к мегаструмовой мамке, но тихий голос деоса в голове дал четкий приказ оставить всё как есть. Астериум, к слову, все это время наблюдала издалека, словно изучая процесс восстановления у климбатов сидя в кресле поодаль. Черная лента, которая на деле являлась успокоенным Сор'Ша, теперь красовалась на женском запястье, а некогда оголенный торс скрывало строгое платье, застегнутое на каждую пуговичку до самой тонкой шеи. Бледные пальцы теребили конец длинной косы, пока глаза, в которых как родной отражался легкий огонек камина, следили за работой целительницы. - Что нибудь еще?
Деос отрицательно кивнул, и Рошель удалилась, закрыв за собой дверь. Спустя минуту приятный полумрак комнаты дополнился тихими шагами. Бледные руки легли на плечи эссенция, словно вот-вот хотели на них слегка надавить, и погрузить Джудала под воду полностью. - Когда нибудь ты научишься. - она не имела ввиду оружие или поединок, нет. Эта мысль, озвученная вслух, была сквозной и уходила дальше горизонта духа, представляя собой то самое... доверие. да, когда нибудь он научится ей доверять. Ну а пока что Астерия приготовилась услышать его фирменное и дежурное "опять ты".

Отредактировано Астериум (22.06.2017 18:23:29)

+1

10

Шум воды, неестественно вздрагивающей при малейшем, пусть даже самом тихом шаге, смешался с треском огня, создав и наполнив этим общим звучанием сознание, что было выбито из своих владений еще на арене. Не кома, а крепкий и своего рода оздоравливающий сон, который тело требовало довольно продолжительное время. Сейчас, находясь в бездонном и темном пространстве спавшего разума, Джудал смотрел в единственную светлую точку, что сферой показывала происходящие ранее события: собственную неумелость, довольно неплохие увороты, совершенные больше с помощью гибкого тела, а не шеста, улыбку, озарившую строгое лицо за долю до помрачнения, вырвавшийся гнев, неконтролируемый и необоснованный. Наверняка подобное он смог увидеть благодаря той связи с деосом, иначе обосновать было нельзя. И на протяжении всего действия лишь одного слово четко отражалось эхом из глубин воспоминаний. Плохо. Удар. Плохо. Уворот. Плохо. Чем громче становилось это слово, тем хаотичнее менялись картинки в бледнеющей сфере, словно кто-то играючи тянул пленку с кадрами в разные стороны, перематывая назад и возвращая к событиям, на которых все остановилось. Светлое пятно исчезает, оставляя некий сосуд души узреть родную тьму, лишь голос, громом разрастающийся по пространству, нескоро умолк, постепенно утихая в собственном эхе. Как только начал злиться - ты уже проиграл… В таком случае дух не вылезал из недр проигрыша. Гнев и злоба не были для климбата обыденными чувствами, что испытывает каждое живое существа, оказываясь в соответствующих событиях. Как для некоторых смыслом существования была любовь или сочувствие, забота или понимание, так и для Джудала гнев стал чем-то важным и неотъемлемым. Будто это не было чувством… Будто это было что-то большее, нежели эмоция… Будто это была его энергия, за счет которой он существовал. Поэтому дух всегда будет грешен. Даже, если он заслужит искупление всех остальных грехов, он не сможет отдать, точнее вырвать, из себя свою же собственную жизненную крупицу. Гнев удовлетворял его нужны, гнев направлял в тяжелые моменты,спасал ему жизнь… Жестокость убила все чувства в той глубокой яме, гнев же наблюдал за этим откуда-то сверху, так казалось теперь.
Звук, показавшийся резким на фоне идиллии стихий, заставил нехотя открыть глаза, уткнувшись при этом в полутемный потолок. Приглушенный свет не ударял по глазам, ни один участок тела не отзывался болью, лишь вода, скрывающая обнаженное тело плотным слоем трав. Знакомые руки несколько давят на плечи, вынуждая немного закинуть голову назад и встретиться с привычным взору лицом с тонкими и аристократичными чертами. Когда-нибудь научится… Что-то внутри подсказывало, что сие предложение не относилось к его развивающимся навыкам, это было большее, то, что не поддавалось своему объяснению по простой причине обычного нежелания. Засохшие губы вместе с жадным вдохом приоткрываются, преобразуясь в некоторую усмешку. Она сама прекрасно знала, что он скажет.
Устало Джудал делает неохотный рывок, принимая в ванне сидячее положение и подставляя открытый бледный торс прохладному воздуху. Влажные руки проходят по сонному лицу, слышится шумный вдох.
-В волосах теперь трава… - брезгливо убрав с пряди какой-то лист, дух через плечо посмотрел на Астерию, разглядывая её лицо так внимательно, будто не верил в возможность присутствия деоса в этой комнате.
-Я не буду извиняться за зал,- стаскивая со стоящей рядом табуретки небольшое полотенце, дух укладывает его на голову, неспешными движениями собирая им воду со своих волос,- сама уже наверняка знаешь, что произошло. Была бы моя воля, я бы предпочел увидеть, как они полностью сгорают в огне, но… - не смог сказать, что не сделал этого лишь только из-за деоса, точнее из-за её реакции. Не в традициях климбата было считаться с чужими желаниями, но в этот раз поступил именно так.
Продолжением собственной речь послужило лишь недовольное цыканье и ленивый жест за следующим длинным полотенцем, что обмотало бедра Джудала, когда тот поднялся из ванны. Безусловно, о стеснении говорить и не стоило, так как сам стиль одежды духа носил название «полуголый», да и Астерия уже видела все, чего можно и нельзя.
-Я думал у тебя много дел, - в голосе звучали некие недовольные ноты, которые вначале климбат попытался скрыть, но куда там, он отрубился на виду у остальных. –Проведать пришла? Спасибо, все неплохо. Полагаю, теперь я отработал свое наказание?   

+2

11

В приятном красноватом полумраке руна, за которую уцепился холодный взгляд божества, отдавала особой чернотой, заметно выделяясь на бледноватой коже юнца. Климбат почти никогда не закрывал свою спину одеждами и, должно быть, теперь знак деоса на его теле должен был привлекать лишнее внимание, вызывая не то опасения, не то неприятие. Среди жителей его далекой недружелюбной планеты, наверное, подобное было крайне редким и удивительным явлением, и как бы длинная черная коса не старалась прикрыть своего хозяина от чужого любопытства, рано или поздно эссенций с ним столкнется. Астерия пока не думала о том, что именно вернуло совсем недавно избранного фэдэлеса в его новый родной дом, но допускала разные мысли. Быть может, родные земли казались уже не такими уютными после двух тысяч лет сна? Или эссенция гнобило его собственное альтр-эго, вынуждая каждый раз разворачиваться в ту сторону, где жила и дышала Астерия, даже если между ними было множество других миров и звезд. Каждая эта мысль была разумна, но деос был более чем уверен в их ложности.

- Разве я требую извинений? - Астерия даже не моргнула, разворачиваясь и плавно отходя к большому окну. Не потому что правила приличия просили избавить голого эссенция от льдистого взгляда, пока тот тянется за полотенцем. И уж если быть честными до конца, то в этом плане они с Джудалом полные квиты, если учитывать обстоятельства и подробности их самой первой встречи. Подушечки пальцев касаются холодного стекла, на котором природным узором скопились капли редкого, моросящего дождя, - Не требовала их даже тогда, когда тебя приволокли в зал. Мы оба знаем, что их я не услышу никогда из твоих уст, даже если бы ты один был бы полностью во всем  виноват.
Деос повернулась к нему вновь, сцепив руки в замок перед собой. Ссадины на теле климбата затянулись, оставив видными лишь синяки, но и они пройдут к утру. - Ты - да. Другие участники ваших разборок получат наказания согласно правилам ордена, а так же лишатся своего духовного оружия.

Ей было важно, чтобы он это знал. Это было честно, что наказание получат все в равной степени. Видит небо, Астерия не желала ему вот так неприятно вляпаться в фекалию личностных разборок в самом начале своего пути как фэдэлеса, но если без этого было никак... Словом, глубоко внутри бессмертная знала, что это будет не легко для всех, но была абсолютно уверена в правильности сделанного выбора. Не ею сделанного выбора. И теперь было бы крайне плохо заставить Джудала сомневаться, избегать, прятаться от новообретенной сущности, которая приняла его там, в далеком кошмаре.  - Ну а ты...

Астерия подошла назад, не обращая внимания на то, что с мокрого Джудала рекой льется вода прямо на изящный дубовый паркет, - Не долго ты торчал на своей любимой десятой зоне. Я не вижу тени разочарования в твоих глазах, значит, причина не в Климбахе, тогда в чем? - светлые брови слегка приподнялись, как поддался слегка наверх подбородок Джудала, которого теперь касались тонкие пальчики Астерии. Она словно рассматривала его голову повнимательнее, пытаясь раскопать что-то интересное ей одной, одну или несколько крошечных деталей, но видела, увы, гораздо большее. И это ее не особо радовало, скорее, настораживало, но об этом она будет думать многим позже, - Если ты пришел за знаниями, я этому рада и поощряю твое стремление к совершенствованию. Но это требует много времени и терпения, а прежде всего - ты. Да, ты должен совладать со своими эмоциями и чувствами. Когда нибудь ты научишься, - вновь повторила она, опуская руку. Из за пояса платья деос вытащил аккуратно сложенную бумагу со скрепленной сургучом печатью ордена, уже надломанной. - Вот. Помнишь вечер, перед тем как ты ушел?
Бумага, в которой говорилось о рекомендации перевода Давена в ряды черного Ахрада. Астерия опустила глаза на руки эссенция, терпеливо ожидая, пока тот развернет бумагу и увидит все своими глазами, - У ордена тысяча последователей, как думаешь, сколько из них спят сладко ночью, славя мое имя? Предатели есть везде, а там... твои таланты пригодятся. Моя личная рекомендация.
Последние слова она сказала с какой-то теплой улыбкой, указательным пальчиком левой руки дотрагиваясь до ткани платья, как раз в том месте, где красовался шрам.

+2

12

Его подтолкнули, открыли завесу, скрывающую совсем иные дороги, по которым можно пойти. Словно он стоял на том самом поле, на которое его привела Астерия, вместе с остальными фэдэлесами, что с улыбкой уверенно шагами по удаляющимся тропам. Их силуэты медленно исчезали в далеком плотном тумане, скрывающим за собой собственное будущее. На их место приходили новые существа, что также быстро делали важный шаг, пересекающий невидимую черту между прошлым и новой судьбой. И среди меняющихся фигур стоял лишь он, отбрасывая мрачную тень на избранный путь. Дух сделал первый шаг и остановился не по своей воле, понимая, что далее пока идти не сможет: в то время как остальные фэдэлесы мимолетно проходили мимо, он тяжело ступал навстречу этому туману, словно утаскивая что-то за собой, что-то неподъемное и громоздкое – прошлое. Оно окутало конечности климбата своими черными лентами, тормозило каждую его попытку продвинуться вперед, и теперь, когда он остановился, воспользовалось моментом, медленно утягивая бледное тело к тому, с чего оно начинало. Оно медленно тянуло его в ту тьму, из которой он вышел, но… Эссенций не сопротивлялся. Обычная призрачная надежда на скоротечное изменение собственных взглядов, что обыденно сопровождало всякое желание измениться, испарилось, открывая взору одну простую истину – он не изменится.
Холодные пальцы дотрагиваются до его подбородка: теперь это движение воспринимается спокойнее, чем в прошлый раз, хоть и по-прежнему непривычно. Сейчас Джудал не может смотреть деосу в глаза, словно груз вины, за которую он физически не может попросить прощения.
-Когда-нибудь…- некое до отвращения горькое чувство погрузилось на глубину души: Астерия верила в него. Верила тогда, когда никто не ждал его пробуждения, верила, что ушедший на свою планету дух вернется вновь, верила, что со временем контроль над его эмоциями сможет встать на необходимый уровень. И именно эта вера мощно удерживала черный силуэт на избранной тропе. Но… Верил ли он деосу, доверял ли ему? Да… Это ложь. И от этого простого осознания душа утопала в тягучей неясной эмоции, гложущей все существо климбата.
В его руки аккуратно ложится некое письмо с уже сломанной печатью. Пальцы осторожно разворачивают шелестящую бумагу, открывая взору красивый рукописный текст. Минуту, две Джудал молча вчитывается в содержимое, показывая на лице медленно расползающуюся улыбку, переросшую в короткий смех.
-Мудрец или безумец? Кто ты, Астерия? – сумасшедший блеск в глазах. – Ты вновь даруешь свободу ненадежному фэдэлесу. Эта… Рекомендация. Безусловно, лучшей работы для палача не найти, вот только… - дух делает шаг вперед, оказываясь почти вплотную к деосу, - в последующем великий Астериум сможет познать сожаление о свершенном. Когда-нибудь… - пальцы в несвойственно плавном жесте дотрагиваются до тонкой кисти девушки, державшей свою ладонь на уровне шрама, - за все приходится отвечать. Но когда наступит это время, сможет ли деос справиться со своими чувствами или падет в их молниеносной атаке?- климбат медленно обошел девушку, встав сзади и уткнувшись губами в тонкую шею. Слишком несвойственная манера поведения, будто кто-то со стороны управлял всеми действиями духа, что также резко отошел от задумчивого взора, приняв тот обычный беззаботный вид.
- Конечно же, с шестом мне еще тренироваться и тренироваться, - отошел от Астерии, присаживаясь на подлокотник кресла, - ну и ну, хотел помочь своему деосу с эмоциями, а в итоге оказывается, что мне самому нужна помощь, вот так ирония. Но… Есть то, что я хотел бы сказать тебе со всей своей скупой искренностью – не доверяй, никому. Даже самые верные смогут в один день предать по своим причинами, но тогда ты будешь к этому готова.
Знал ли Джудал, что эти слова еще не раз проскользят в разговорах? Знал ли, что когда-нибудь все действительно сможет измениться? Знал ли, что ведущая в туман дорога сможет обрушиться? Нет. Этого не может знать тот, в ком в любой момент могут одновременно заговорить и теплые эмоции, и скорбилус, и так называемое альтр-эго… 

Музыка


+1

13

Он был странным, непонятным, всё его поведение было отталкивающим для кого угодно, но Астерию наоборот каким-то извращенным и неправильным образом привлекало. Она могла прочитать его мысли, но не могла прочитать его поведение, то, как он поступит дальше, что решит, о чем подумает. Хаос во плоти, кажется, Джудал мог стать чьим угодно фэдэлесом, от непокорного и яростного Энтропиуса, до гадкого и падкого Синистера, но дороги столкнули именно их вдвоем вместе... почему. Почему этот климбат, скользкий, чудной, похожий на буйного волка в стае ручных псов, именно он своей озлобленной бешеной пастью цеплял и удерживал взгляд. А Астерия то и дело раздумывала о том, как бы погладить волчью шерсть против роста. да посмотреть, куснет или нет белую ручку хозяйки. Так оно было, да?
Астерия бросила хмурый взгляд на хищное лицо. Иногда ей казалось, что гладить пытаются именно ее.

- И то, и другое, - все так же мрачно отвечала она. Джудал ее иногда начинал раздражать. Чем? Этой своей непредсказуемостью, хаотичностью, каким-то лютым непонятным климбатским набором, словно периодически с ней начинал беседу тот самый засевший на позвонке монстр, и которому в какой-то момент становилось ну очень скучно, и он развлекал себя подобным образом. Игрой в хитрости с богом мудрости. Что ж... Джудал определенно дразнился, но Астерия искренне - насколько это слово вообще применимо к деосам - недоумевала над причиной такого поведения. Он так мстил, легонько, за свой заведомо проигранный бой? Вряд ли, это не имеет никакого смысла, значит мотив в другом. Просто так развлекает себя?

Алые глаза щурятся, божественный дух абстрагируется от наглых прикосновений, словно климбату это было недозволенно. Плечо слегка прогибается, как бы плавно и мягко уходя от жара дыхания эссенция. Деос словно всем своим видом показывает, что не станет играть в эту игру по чужим правилам. Здесь только она одна решает... так, во всяком случае, она привыкла думать и так считала до сих пор. - Ты верно бредишь, а ведь, кажется, не так уж сильно стукнула тебя.

Климбат отходит от нее? Она сокращает дистанцию вновь, еще раз остро подчеркивая свое ведущее положение. Астерия нацепила на себя привычную безэмоциональную мраморную маску, ныне не улыбаясь, не щурясь, выражая абсолютное ничего - типичная защитная реакция. Но голос... если бы мог, он бы давился сочащимся ядом. Бледная кисть скользнула по его плечу, двигаясь к шее. Она ведь только что объяснила ему, что предатели есть везде, именно поэтому существует черный отряд, выслеживающий беглецов и карающий их как им только вздумается. Значит, он говорит о себе? Безумец, блять. Ненормальный. С таким же успехом он может влететь сейчас в собрание коалиции рас и заявить, мол, хей, я климбат, я вас сожру к чертям сейчас. Астерия прокручивала это в голове, удерживая с дрожью все еще ту белую маску из ничего на лице, не зная, хохотать ей или гневаться на неразумное создание.

- Мне жаль тебя расстраивать, но кажется ты забыл, что у деосов нет чувств и нет эмоций. Ты мне ничем не поможешь, и ничем никогда не навредишь. Ты просто не дотянешься, а вот я - вполне, - алые глаза недобро блеснули, а тонкая ручка уже обнимала шею Джудала. Хрупкие пальчики - обманчивая видимость, на самом деле со своими силами она вполне могла вырвать сейчас гортань климбата. А пока что лишь ощутимо надавливала, делая больно и мешая дыханию. - Ты чувствуешь, а я - нет. В этом наша колоссальная с тобой разница. ты слаб, а я - нет. Ты уязвим, а я - нет. Ты умрешь, а я буду жить после тебя еще миллионы лет, пока Высший не посчитает иначе, - ее голос был так тих, но вместе с тем, кажется, был столь холодным, что вода в ванночке и капли на стеклах вот-вот застынут, - Я ведь предупреждала, что встав на эту тропу обратной дороги не будет. Обретенная тобой сущность - осколок твоей души, разумный и говорящий. О, а знаешь что бывает, когда убиваешь часть души, всего лишь часть? Ты разлагаешься весь, - кисть ослабила хватку, позволяя Джудалу наконец сделать шумный вдох, - Хочешь учить меня доверию? Проглоти его сам, для начала, распробуй, скажи, как это дерьмо на вкус? Всё тот-же разложенный кусок мяса, каким станет твое тело если ты хоть на два шага сдвинешься с выбранной дороги. Я предупреждала, что лично вырву каждое твое ребро, глаза выдавлю сотней игл, - рука, наконец, отпустила шею, уже ласково скользя по теплой щеке климбата, - а твою прекрасную голову я раздроблю однажды подаренной черной алебардой ровно на две половинки, выудив мозг и попросив повара сделать мне рагу на ужин. Всё еще считаешь, что я ничего не знаю о предательствах? Я слышу и вижу их каждый день все четыре миллиона лет своей жизни. Так скажи, с какими такими чувствами и эмоциями я должна справиться? С жалостью к тебе? Ее не будет даже в тот миг, когда твое обезглавленное тело будет жрать кучка белых червей. Ни жалости, ни даже хваленой и излюбленной тобой ярости - ничего. Ни че го. Мне будет абсолютно плевать, ты просто получишь то что заслужил, ни больше, ни меньше. - белые пальчики нежно убирали темные пряди волос Джудалу за ухо, словно жалея маленькое обиженное дитя. Большой палец коснулся мужских губ, остановившись на нижней и игриво чуть оттягивая ее вниз, - Ну а сейчас, когда ты в тени моей милости, тебе ничто не мешает немного пораскинуть мозгами и понять, где хорошо - на этой теплой постельке, или в стылой могильной яме. Потому что, видит небо и звезды, ни один климбат, зона или деос не спасут тебя от гнева предательства. Телу будет больно, но душу... твою душу я лично выжру из самого эфира существования.

Астериум, наконец, отпустила его, сделав шаг назад. - Так ответь же, ради чего ты здесь? Чего ты хочешь? Она все еще смотрела на него сверху вниз с какого-то своего привычного и одного ею досягаемого олимпа, не испытывая, на самом деле, даже капли презрения. На что? Климбат всего лишь игрался со спичками, а Астерия только что дала пламени лизнуть крохотный участок его тела, для своего рода профилактики. Напротив, деос испытывала странную глубокую симпатию к безумному духу, впрочем, не забывая оставлять прозрачное стекло между ними, словно желая подпустить его ближе, но зная, что это совершенно невозможно... наверное. Это было то, чего деос никак не учитывала по той банальной причине, что даже не задумывалась, и именно этот скользкий момент Астерия всегда пропускала как бревно в своем глазу, сама же усердно вытряхивая из климбата каждую соринку.
Джудал никогда не сможет ранить ее достаточно сильно физически, но ранить душу... с учетом всех обстоятельств, это было вполне ему по силам.

Отредактировано Астериум (24.06.2017 09:56:53)

+4

14

Нежные и приятные движения, что уже в следующее мгновение обманчиво ласково надавливают на шею, вынуждая невольно приоткрыть рот для получения воздуха. Холодные подушечки пальцев все сильнее упираются сначала на кадык, затем на гортань, пробуждая рефлекс отдернуться от этого дискомфорта назад, но все тело словно заледенело под пристальным алым взглядом, скользящим по его лицу. Но оцепенение, пронзившее каждый орган, каждый сосуд не было порождением скользящей по шее руки, так же как и не являлось производным безэмоционального взгляда. Это были слова, что заставили нахмуриться и участить дыхание, несмотря на то, что дышать было по-прежнему тяжело. Отнюдь не нововведение, принятое в ордене только вчера, Джудал с того самого дня давал себе отчет в том, что ныне уйти из ордена без последствий не сможет, и, как сказала Астерия, сдвинуться с той самой дорожки у духа, безусловно, получится, вот только тогда это будут последние шаги в его жизни. Климбат нередко задумывался над той иронией, когда тот, кто однажды спас тебе жизнь, легко сможет в последующем её отнять. Стоило признать, что с такой искренней речью, деос произвел бы должное впечатление даже на Климбахе, что уж говорить о других планетах. Но, наверное, в некоторой степени Джудал являлся не только садистом, но и неким мазохистом, предпочитая подобную манеру речи, нежели добрые наставления. Впрочем, возникал вопрос: зачем он затронул подобную тему, выставляя себя тем, кому чревато доверять, почему специально заставлял деоса повторять последствия ложного выбора? Ответ был сложен, потому что впервые для духа в нем было заложено чувство, что характерно обычно для тех, кто желает кому-то добра. В чем же здесь таковое, когда все слова Джудала похожи на некие атаки с целью построить очередной слой стены? В том, что добра желают разными способами, и дух как всегда выбрал самый неоднозначный и мало перспективный для себя лично. Хотя так ли это? Но теперь климбат даровал себе некий бонус, который довольно успешно можно будет применить в будущем, бонус, что выражался всего в трех словах, имеющих в различных ситуациях разносторонний оттенок: от радости до полного отчаяния. Всего три слова. Я же говорил.
-Договорились, - от задумчивого лица не осталось ничего, так как губы озарила привычная, немного неестественная, но озорная улыбка, сопровождавшая огонек веселья в зрачках, - если такое когда-нибудь случится, а я сомневаюсь, ибо не самоубийца, - особый акцент на слове «если», - то кокнешь меня именно ты, но тело особо не разрывай, я хочу красиво мертвым лежать, а не так, что голова вывернута и смотрит на пятки.
Иногда дух и сам удивлялся, как у него получается так быстро менять свой настрой, переводя действительно серьезную тему во что-то столь забавное, что обескураживало окружающих. Но от прежней горечи не осталось ни следа, словно все ранее сказанное являлось несмешной шуткой, произнесенной со всей серьезностью лица. Только не стоило забывать о том, что в каждой шутке доля правды.
Когда Астерия отстранилась, отойдя в сторону и задав вопрос, Джудал и сам поднялся с подлокотника с некой радостью направившись к окну, на котором стояли графин с темно-красным вином и несколько бокалов.
- А разве мне нужна причина, чтобы быть здесь? Пришел, чтобы увидеть любимого деоса,- шум вытекающей из сосуда кровяной жидкости, поблескивающей в горящем костре, - а потом опять на любимую зону. Вся жизнь в любви, только подумать, - кивнув Астерии и несколько подняв бокал кверху, дух сделал глоток.
- Если говорить серьезно, то ты сама знаешь, что мне надо. Как же благородно называют эту цель… Ах да, кажется, стать сильнее, чтобы защитить близких людей. Но в моем случае, - еще один глоток, - эта сила пойдет в другое русло, а уж в какое, время покажет. В любом случае, теперь у меня в ордене есть работа, и создается у меня впечатление, что уж очень она мне понравится – можно убивать фэдэлесов, а тебе за это ничего. Сказка, а не работа… А может, и не только убивать.
Отвернулся к окну, чтобы вновь налить вино, только теперь уже в два стакана. На деле же дух сильно и намеренно прикусил себе нижнюю губу, чтобы вернуть власть над прежними мыслями. Он вновь уходит от вопроса, который ему задают, но ведь он и не врал в своем ответе – его целью действительно является сила, вот только это было настолько мизерно от всей сущей правды, что преподносить информацию приходилось тщательно подбирая слова. Все равно когда-нибудь они вернутся к этому, но не сейчас, когда дух только определяет тактику, выбирая место наложения паутины.
- Принятие на работу принято отмечать, - Джудал снова сократил расстояние, подходя к девушке на этот раз сам и протягивая ей кубок с вином, - не смотри на меня так, когда-нибудь, если я останусь жив, ты узнаешь все в первых рядах, а пока… Зачем говорить о том, о чем я тебе точно сказать не могу? – ложь.
- А каким ты видишь мое будущее? Или хочешь его видеть…

+4

15

Скорей ныряй в мой тихий омут
Здесь нет чертей
и нет запретов.

От возникшего напряжения воздух почти что недовольно трещал, подпевая тлеющим углям в камине. Света было и без того мало, а вместе с угасающим огнем комната окончательно предавалась странному, но, впрочем, приятному полумраку, комфортному как глазам деоса, так и все еще полуголого климбата. Джудал быстро освоился, смело шагая по деревянному полу предоставленных ему покоев - они были полностью его, находились на высоте второго этажа западной стороны замка, и эссенций был волен посещать и покидать их в любое время, когда ему только вздумается. Он мог оставить свои вещи здесь, и никто бы их не тронул. Подобие дома? В целом да, не царские покои, но жаловаться на подобное было грехом. Астерия не двигалась с места, спокойно наблюдая за передвижениями юноши, слушая его странные речи и понимая, что всё что она могла бы ему предложить всё равно будет яро оспариваться неугомонным прошлым фэдэлеса. На этот случай... что ж, у нее было свое решение, разрушительностью своей сопоставимое, пожалуй, с огромную бомбу, брошенную в чертог сознания. Так на месте угасающих старых создаются новые звезды, например.

- Да, причина нужна. Тебе - нужна, - они оба это знали. Астерия хотела, чтобы климбат хорошо понимал, что деос однозначно делает какие-то свои выводы относительно его характера и особенности прибывания в рядах фэдэлеса. Именно поэтому так яростно пыталась его понять,  это гораздо более эффективное решение проблемы, чем просто нацепить на эссенция подобие ошейника. В кандалах он уже был, ручным и не очень, подавленным и сломленным... Ложные боги всегда боятся за свою власть. Истинные же никогда не стремятся подавить слабого силой, они просто эту силу демонстрируют, ну а все прочие вольны решать самостоятельно как им поступить с этим знанием: последовать вперед, или остаться в невзрачной тени, отбрасываемой кем-то другим. И он был прав, ни к чему говорить о вещах, которых точно не знаешь или в которых не уверен.
- Каким я представляю твое будущее?
...
Хохот. Пугающий, наверное. Кто нибудь когда нибудь видел смеющуюся Астерию? На памяти Джудала это должно быть впервые уж точно. Даже те, кто знал ее веками, и те вряд ли бы сходу вспомнили нечто подобное. Она могла видеть его любым. Она могла видеть, как он умрет уже завтра, или же обретет свое бессмертие вместе с невообразимой силой. Беловолосая принимает бокал, но пить совсем не торопится. Алые глаза смотрят в жидкость, внешне напоминающую кровь - а та так и стучит в ушах у климбата, это она тоже очень отчетливо слышала сейчас, как каждое его слово. Рука чуть вздрагивает, покачивая бокал, словно пытаясь распределить вино по прозрачным стенкам. Бессмертная терпеливо ждет, пока Джудал осушит свой бокал, и отставит его в сторонку. А после, самым наглым и повелительным образом, отрывая свой алый взгляд от сосуда и переключая его на юношу, подносит вино к его губам, - Пей.
Пей. Пеееей. Астерия настойчива, близка. С каким-то трепетным придыханием и легкой неаккуратностью буквально вливает жидкость климбату в рот. Это должно было ему что-то напомнить, не так ли?
- Не так ли? - зачем то повторяет она вслух, глядя, как вино проливается на пол, стекая с уголков его губ. Звон бьющегося стекла. Бокал падает на пол, а Астерия поддается вперед, высовывая свой розовый язычок, стирая с подбородка эту нечеткую полоску, припадая к губам климбата после. Он хочет знать? Что ж, он обратился прямо по адресу, ибо кому, как не деосу знаний знать и предполагать его будущее? Оно многогранно и имеет много исходов. И сейчас, сцепившись с фэдэлесом в поцелуе не менее трепетном, чем тогда, на испытании, она с удовольствием показывала ему одну из этих несуществующих, но возможных граней. Одной рукой  она касалась его обнаженной спины, удерживая безыменный и средние пальцы на руне, а вторую полностью положила ему на грудь. В отличие от испытания духа, здесь Джудала не накрывал паралич и долгий сон, но деос через поцелуй не только являла ему видения, но и удерживала, так сказать, одной ногой в реальности, не позволяя сознанию полностью провалиться в нарисованную божеством картинку.

Он стоял на холме, высоком, и опуская взгляд вниз видел лишь мертвые тела. Безликие, созданные сознанием из сотней промелькнувших за тысячелетия жизни лиц, они не несли никакой особой смысловой нагрузки, кроме одной единственной - он пережил их всех. Он победил их, сожрал их силы, и теперь вальсировал на костях, наслаждаясь своим величием. Весь мир, мертвый, лежал у его ног, а за спиной развивался длинный шлейф могущества, полностью вымазанный густой кровью у основания, и от того ставший таким тяжелым. Сила она всегда тяготит, но даже сейчас, чувствуя как изнывают плечи, Джудал вряд ли решил бы отстегнуть его. Вместо этого он следил за бледной знакомой фигурой деоса, пытавшейся водрузить на его голову корону из позолоченных костей врагов. Климбат, подчинявшийся всю свою жизнь, наконец-то сам стал подобием бога, подчинив всех и каждого...

Мир снова обрел привычные очертания и запахи, как только губы разомкнулись, но деос не отходила от него, продолжая держать ладонь на груди. Она улыбалась, довольная тем, что показала охочему до каждой крупицы сил Джудалу. Всё это было возможным, стоит только лишь избрать верную дорогу. «Вот оно, оно тебе нравится?» Таким она видела его будущее, - Хочешь его?

Отредактировано Астериум (24.06.2017 21:01:51)

+3

16

Смех так гулко отразился в груди, что на мгновение климбату показалось, будто он вернулся в ту яму собственных сгнивших чувств, эхом отражавшую все малочисленные звуки. Улыбка шла этому бледному лицу, но смех безумца пробирал до самых костей, вызывая несильную дрожь, заставившую невольно сделать шаг назад и уткнуться в широкий подоконник. Стоило бы запечатлеть сей в момент в своей памяти, так как за все время знакомства с деосом дух ни разу не видел и не слышал сходящего с её уст смеха, пускай довольно пугающего. Подобный ответ на вопрос, конечно же, мало устроил, а перспективным не казался и вовсе, но вместо того, чтобы услышать какое-нибудь пророчество или слова о том, что каждый сам должен самостоятельно избрать свой путь, эссенций, несколько вскинув брови, лишь послушно приоткрыл рот. Астерия настойчиво вливала в него напиток так, будто у них было только несколько секунд, чтобы выпить лекарство от яда в теле. В избытке жидкость стекала по уголкам рта, падая каплями на обнаженную грудь и стекая на полотенце. Когда был сделан последний глоток, Джудал глубоко вдохнул воздух, которого стало не хватать, шум бьющегося бокала не привлек должного внимания, коим обычно одаривают непредвиденные события, зато неожиданная близость деоса, плавно убравшей следы вина своим языком, вызвало то удивление, что вырвалось и в день становления фэдэлесом. Пухлые губы мягко припадают к его бледным и узким, углубляя поцелуй с каждым настойчивым движением, хрупкие пальчики осторожно легли на руну. Как казалось духу, все движения Астерии были хоть и упорными, но в то же время трепетными и ласковыми в отличие от самого Джудала, отошедшего от удивления быстро, как и в прошлый раз. Теперь его руки не были связаны прочной веревкой, а слияние уст не предвещало потерю сознания и онемение всего тело, а это сулило полноту своих действий. Правая рука довольно резко сжимает тонкую талию, притягивая деоса к себе настолько близко, насколько это вообще возможно, в то время как другая, ворвавшись в белые, заплетенные в косу волосы, дала голове девушки некую опору, так как уже через секунду дух сам подался вперед, углубляя тем самым поцелуй еще больше.
Полумрак расплывался, формировал из пелены чистый фон, на котором вскоре прорисовалась яркая картинка. Он видел себя, стоящим на горе трупов, осматривающим выжженные просторы, от которых исходил дым, кровь водопадом стекала с трупов выше, омывая нижние обездвиженные тела. Символический красный плащ, символическая корона… Но этот вид вызвал в теле настоящее удовлетворение, несмотря на то, что Джудал сам не видел свое будущее таковым по определенным причинам. И все же… Смотрелось действительно неплохо, возможно, правление какой-нибудь территорией принесло бы ему самую настоящую славу.
Хочет ли он? Вопрос с силой вырвал залюбовавшегося климбата из этой идиллии, возвращая, как говорят, с небес на землю. Он никогда не видел себя, восседающим в какой-нибудь цитадели на троне, потому что это было скучно, ты лишался полной свободы действий. Совсем другое дело правление… из тени, то, что эссенций и делал все время, пока не был запечатан. Несмотря на то, что он подчинялся Уроборосу, под Пандемониумом были его владения и в них он получал куда больше информации, нежели смог бы получить её «наверху».
Ответом на вопрос служит усмешка. Рука медленно скользит по талии, останавливаясь на бедре.
-Возможно, - прикусывает деосу нижнюю губу, грубо разворачивая и буквально впечатывая её в подоконник, вновь врезается в чужие уста жестким поцелуем, даже не задумываясь о том, позволено ли ему это или нет. Язык переплетается с другим, то прикусывая его, то посасывая. Рука, до этого лежавшая на бедре, приподняла Астерию за ягодицы, усадив на окно, и спустилась к лодыжке, проникая под ткань и ведя пальцами по тонкой коже.
-Твой грех…- отрывается от губ и пылко выдыхает в шею, вскоре несколько прикусывая её, - самый страшный из всех существующих, потому что ты можешь быть кем угодно, - поднимает голову, вглядываясь в красные глаза,- если я стану одержим идеей завоевания, во мне проснутся гнев и желание убивать, одержим идеей стать богатым – проснется жадность, идея стать самым мудрым заставит отказаться от других ценностей, а желание любви пробудит самую сильную ревность, которая возможна. Если я захочу узреть ту красивую картину вновь, мне может встать это боком, я пойду несколько иным путем, возьму власть, но так, что об этом не узнают…

Отредактировано Джудал (25.06.2017 15:50:07)

+3

17

Он был наглым. Слишком наглым.
В Джудале вообще было невероятное количество всевозможных отрицательных качеств, но для души, созданной убивать и причинять страдания и боль это было только на руку. Климбат был жадным, эгоистичным, весьма алчным и хитрым, словно был рожден ткать лабиринты из ловушек. Со своими жертвами эссенций предпочитал играть - просто так уж привык за долгие тысячелетия, как родную зная тяжелый воздух подземелий и как чужие крики могут эти стылые стены греть. Но Астерия, не смотря на всю скользкую многогранность характера фэдэлеса, напротив, видела во всем этом невероятный потенциал. Она просто смотрела дальше, и видела больше, своим холодным взглядом не цепляясь за общепринятые нормы морали - ей было срать на них. Эгоистичность делает его живучим, заставляет делать всё в угоду себе - весьма важное качество для того, кто мечтал пройтись вперед по чужим головам и спинам. Хитрость не позволит застать себя врасплох, да и играть в игру, навязывая свои правила, было занятием куда более перспективным. Жестокость порождала страх - великолепный инструмент манипуляции, дергая за ниточки которого можно было заставить плясать в нужном темпе не одну сотню рабских душ, лишь укрепляющих доминирующее положение своего хозяина. Астериум видела это всё, словно то было написано у духа на лбу, а еще точно видела этот тяжелый камень, имя которому "сомнение". Он преграждал путь, однако, сдвигать его не было никакой необходимости - гораздо проще ведь просто обойти препятствие.
"Возможно" слышит она, лишь убеждаясь в своих мыслях, но едва только деос раскрыла губы, чтобы возразить в своей привычной манере, как ее грубо заткнули. Грубо и так... страстно, так повелительно, словно эссенций сам на миг ощутил собственную власть и силу над Высшей. Пожалуй, можно сказать, деос скорее позволяла с такой силой вдавливать ее сначала в стену, затем - в холодный камень подоконника. Если бы Астерия в действительности сама, глубоко внутри, не желала бы подобного - тело Джудала давно бы уже впечаталось в противоположную стену, скованное магическими печатями. Бессмертная сама тянется к нему, сама отвечает на поцелуй, отдающий какой-то животной дикостью. Она вдыхает запах его тела, он мешается с тонким ароматом пионов, исходящим от самого деоса, а запах климбата был другим, он сквозил опасностью, отдавал кровью и ненасытной жаждой плоти. Беловолосая сама кусает его за нижнюю губу, проводя кончиком язычка по укушенной плоти, и отпускает вновь, сливаясь в очередном порыве. Тело вздрагивает от прикосновений, настойчивых и властных - могущественный деос таяла как кусочек льда в теплых ладонях, изнывая и не сдерживая шумное и тяжелое дыхание в груди. Ей правда было тяжело, странно и непривычно. Мужская рука скользила по бледной ноге, забираясь под плотную ткань простого платья, а казалось, что своей ладонью климбат вознамерился проникнуть прямо ей в душу. И честно говоря, это настораживало сейчас больше всего.
- Я могу позвать сюда женщину, любую, какую только захочешь, - помутневший взор алых глаз уставился куда то в темный потолок, пока тело исходило мурашками от дерзких прикосновений к шее, - Могу позвать две или три, сколько угодно. Могу пригласить юношу, или всех сразу. А сама останусь наблюдать за вами, хочешь?
Не хочет. Астериум это знала даже без всякого ответа, ведя одной рукой по горячей спине наверх, забираясь в темные пряди волос и сжимая ладонь в кулак. А вот чего она действительно не знала... так это чего хочет сама. Это было слишком близко, опасно близко, речь уже не об ожогах на ладонях, здесь уже горели даже кости под пьяной от чужих прикосновений кожей. Его речи приводят бессмертную в возбуждение еще большее, чем дали жаркие касания мужских губ. Деос трепетал, чувствуя, как множество крошечных игл одержимых идей вонзается в смертное сознание, и понимает то одно главное, что всего в пять легких слов приводит ее в неистовый трепет и выбивает стон из груди.
Она его самый страшный грех.
Астерия поддается вперед, все еще сжимая рукой черные пряди волос, как бы слегка оттягивая их назад. Бледные губы дорожкой поцелуев сначала касаются мужских скул, плавно опускаясь по незримым венкам-артерии шеи, чуть прикусывая кожу у ключицы, и останавливаясь на плече, горячо выдыхая на светлую кожу эссенция. Он был прав, в конце каждой дороги есть цель, которую можно достичь, важно лишь то, каким путем ты к ней идешь. Бедра, что прижимаются к телу климбата, дрожат, в настойчивом, словно не нарочном движении скидывая с тела влажное полотенце, а глаза встречаются друг с другом на несколько секунд, читая каждый что-то своё в чужой алой радужке.
Он был наглым. Слишком наглым.
И это выбивало из неё все возможные "но".

+2

18

Слова деоса вызвали лишь неоднозначную усмешку, что горячим воздухом коснулась бледной шеи, по которой медленно, словно затягивая, проходился язык, заканчивающий свой путь на приоткрытых губах. Порой дух сам задавал себе вопросы, на которые не мог дать ответа, и последнее время подобное явление стало уж слишком частым гостем. Было ли это нашептыванием неосознанного альтр-эга, обыкновенной и характерной похотью, что всегда стояла позади жестокости, или нечто другим, что пока ныне не давалось трактовке - эссенций не знал, а потому лишь поддавался этому чему-то неясному и неоформленному, с удовольствием замечая, что сие приносит мощное удовольствие. От всех этих действий не стоило ждать ласки и нежности, коими любовники одаривают друг друга, все движения были грубыми, в них читалась первозданная страсть с нотами нетерпения. Легкие касания пальцев по собственной смуглой коже и неприметное дрожание лишь будоражили довольно резкий настрой, повинуясь которому, дух дерзко опрокинул девушку на подоконник, чего бы не позволил себе ни один фэдэлес в здравом уме. Неистовые поцелуи, постоянно сопровождающиеся легкими укусами, покрыли губы и шею, направив яростное внимание на застежки платья, что были самым придирчивым образом застегнуты до шеи. Из-за этого через секунду комнату озарил звук рвущейся ткани, так как Джудал, перестав церемониться, решил, что платьев много, а шанс только один. Вновь грубо подняв Астерию с окна, дух придвинул кажущееся хрупким тело к себе ближе, обхватив деоса за ягодицы и перенеся сцену действий в более удобное и приемлемое для этого место - кровать.
Две руки раздражающе медленно заскользили по ногам, закинутым на спину, поднимая подол платья вверх. Собственное тело буквально впечатало женскую фигуру в расшитые покрывала, что поглощали двоих не хуже зыбучих песков. Дорожка поцелуев, шедших поверх платья, завершается на внутренней стороне бедра правой ноги. Острый ноготь в этот раз плавно проходит несколько сантиметров, удовлетворяя вид разрывающейся кожей, выпускающей по ней алую струю, что так сильно контрастировала с белым цветом кожи. Язык скользит по открытой ранке, к которой вскоре и прилегают губы, всасывающие в себя столь желанную жидкость, обжигающую горло и возбуждающую еще больше. Слизав кровавую дорожку в очередной раз, Джудал снова навис над деосом, грубо проникая в ее рот языком и даруя ни с чем не сравнимый металлический привкус.
-И что же за чувства сейчас испытывает деос знаний?
В голосе читаются удовлетворенные нотки ехидства, по той причине, что подобные вопросы здесь были неуместны. Астерия не была той девушкой, что терпела бы вещи, неугодные её душе, потому, впиваясь поцелуем несколько минут назад, дух неплохо рисковал. Но, как правило, риск оправдывает себя, а награда была настолько привлекательна, что не воспользоваться ею было невозможно. Что им руководило, эссенций так и не понял, но эта жажда крайне отличалась от той, что присутствовала в страсти с Уроборосом и его приближенными. Словно, это была горючая смесь самых сильных вожделений, существующих в этом мире.
-Даровал ли деосу кто-то еще эти чувства?
Настоящая ревность и проявление собственника, что пылким жаром выходят в кожу на ключицах. Зачем Джудал оттягивал момент было непонятно и ему самому, будто что-то в яростном порыве подталкивало начать кульминацию в этой сцене, но затем это что-то резко тормозило, уводя на несколько шагов назад...

+2

19

Crawling underneath my skin, sweet talk, better hit the sin
Begging you to take me
Devil underneath your grin, sweet thing, bet you play to win, heaven gonna hate me

Джудал делал что хотел, и ему не возражали. не перечили, не возникали, благодарно и податливо принимая каждое движение. Астерия наслаждалась ими, словно путник в пустыне, наткнувшийся на живительный оазис. Только в отличие от изнывающего от жажды организма, деос совершенно не знал вкус воды под названием любовь. Всем известно, что древние божества или не чувствуют ничего, или, уходя за привычный выстроенный барьер, ощущают чересчур много, слишком ярко и сильно, теряя самоконтроль. И Астерия, если честно, остерегалась потерять этот выстроенный миллионами лет барьер, особенно наблюдая, как климбат настойчиво поддевал ноготком скорлупку щита. Поцелуи темновласого действовали на мозги еще хуже, чем излюбленный жрицами дым, и главная разница была в том, что последний деосу никогда не нравился и его она лишь терпела. А поцелуи... ими она наслаждалась, самым странным и невероятным прежде всего для самой себя образом. Астериум не возражала даже когда ее тело так грубо опрокинули на холодный подоконник, сорвав затем пуговички тонкого платья. Эссенцию была дозволен удивительный шанс вкусить свое силовое превосходство, свою власть - здесь он и господин, и король. Деос словно хотела продлить эту сладкую эфемерную иллюзию недавнего видения, дав вкусить и распробовать чувство силы в полной мере. Во всяком случае, так она объясняла все происходящее самой себе. Белые ноги цеплялись за нагое смугло тело, девушка шумно выдохнула в тот миг, когда ее в жарком порыве бросили на мягкие одеяла. В одурманенную голову лезла сотня мыслей, но деос в кои то веки уступала смертному чувству, отгоняя от своего мозга всё лишнее прочь. Она не хотела думать ни о чем, кроме как о прикосновениях: своих, его, о прикосновениях губ или рук. Деос прикрыла глаза, закусив нижнюю губу, отдаваясь чувству легкой боли в ноге. Белые ресницы лишь слегка дрогнули, когда внезапно ее губы вновь накрыли вымазанные своей же кровью уста климбата. И в этот самый момент, кажется, начал рушиться последний защитный оплот. Рука Астерии вновь тянулась к шее фэдэлеса, а сам деос никак не мог решить, как ему поступить. Божество могло сделать с наглецом что угодно в этот миг: усыпить, нарисовать у него в голове иллюзорную картинку соития, или же вовсе оставить на своем месте проекцию себя, сама же скрывшись прочь или невидимо оставшись в стороне, наблюдать. Так было всегда. Белые пальчики вновь чуть надавливают на шею климбата, было очевидно, что всё это начинало заходить слишком далеко... Алые глаза резко распахнулись, стоило тишине момента разбиться о вопрос Джудала. Что чувствует деос...

Чувствует. Чувствует, черт возьми. Наверное, впервые она смотрела на климбата так... ошарашено, так до мурашек пронизывающе и цепляюще. Бледная рука надавливает чуть сильнее, но не причиняя боли, уже следом всё нежное тело поднимается с постели в резком рывке, вынуждая мужчину перекатиться вбок. Астерия оказывается сидящей сверху, чуть лениво и нарочно медленно поведя плечами, вытаскивая тонкие ручки из рукавов ставшего бесполезным платья. Ткань падает к бедрам, являя взору обнаженную грудь. Сама Астерия при этом, все так же не отвечая на вопрос, стремится изучить устами горячее тело фэдэлеса, покрывая его все обжигающими дорожками из поцелуев. Широкие плечи, теплую грудь, опускаясь ниже к рельефному животу. Деос при этом нагнулась, словно нарочно разведя ножки пошире - свободная рука пряталась под подолом платья, указательным и средним пальчиками скользя вдоль своего влажного лона. Бессмертная не смотрит ему в глаза, от чего-то каждая частичка тела духа, к которой она сейчас прикасается, вызывает у нее сильное возбуждение. Несвойственное, неестественное для деоса возбуждение. Астериум вообще сомневалась в возможности этого чувства, и сейчас, вновь подавшись вперед, самым жарким образом им упивалась. Рука, которой она только что ласкала себя, медленно касается ее собственных губ. Секунду-две девица вглядывается в алые очи Джудала, прежде, чем всё та же ладонь нагло и настоятельно тянется к лицу, теперь пальчики проникали к нему в рот, подставляясь под горячий язык.

- Вот видишь, - деос наклоняется к самому уху эссенция, самым кончиком язычка цепляясь за край ушной раковины. Бледные девичьи бедра легко и крайне медленно покачивались, заставляя влажное лоно скользить по всей длине напряженного члена, но не позволяя тому проникнуть внутрь, только лишь дразнясь и играясь. Пальчики наконец покинули мужские губы, но лишь за тем, чтобы потом их обожгло горячее дыхание слов, - Я думаю, на вкус как похоть.
Halsey – Not Afraid Anymore

Отредактировано Астериум (29.06.2017 03:20:40)

+2

20

Тонкая и бледная рука в изучающем жесте неспешно коснулась смуглой кожи шеи - знакомое движение, вызывающее столько неясных мурашек по всему телу. Пальцы, плавно уткнувшись в кадык, внезапно замерли, как и сам дух, что уже второй раз стал свидетелем столь редкого проявления чистых эмоций со стороны деоса. Глаза, невинно и ошарашенно распахнутые, блеснули алой искрой, отразившейся в медленно затухающем костре, приоткрытые чувственные и пухлые губы, измазанные собственной кровью, вскинутые вверх брови - все лицо завораживало, притягивая к себе чужой взгляд. Именно в эту секунду Джудал почувствовал самое настоящее вожделение, которое он действительно мог назвать настоящим и настолько сильным, что затмевало все личные мотивы и здравые рассудительные мысли. Испытывал ли дух подобное? Ранее он сомневался, считая это чувство забытым и утраченным, на деле же все оказалось намного проще - подобного эссенций не испытывал даже в том Эдеме, царствовавшим две тысячи лет назад в Пандемониуме. Утратив всю бдительность и внимание, климбат был с легкостью сброшен на бок, чтобы в следующее мгновение ощутить некоторую тяжесть женского тела, севшего сверху. Дыхание сбивается, с жадностью Джудал поглощал каждые движения, такие медленные и от того столь сильно возбуждающие. Тонкая ткань платья также неспешно падает вниз, открывая взору нагое, бледное и красивое тело, склонившееся над климбатом. Поцелуи вырывали резкие и порывистые выдохи, в то время как руки скользнули по тонкой талии, зарываясь в белоснежные волосы. Затуманенным взором дух смотрит, как губы Астерии обхватывают два блестящих пальчика, вынуждая невольно приоткрыть свой рот, в который тут же входят тонкие фаланги. Это стало последней каплей, сдерживающей каменный барьер, который Астерия снесла безжалостно и мгновенно.
Посасывая пальцы, жадно обводя языком каждую часть, Джудал резко поднял корпус, страстно впиваясь в шею и спускаясь влажной дорожкой к мечевидному отростку. Две руки резко обхватили грудь, губы прильнули к соску, обводя языком его очертания и аккуратно прикусывая, оттягивая при этом к себе. В определенный момент климбату показалось, что, возможно, становление фэдэлесом побудило столь сильное и забытое желание, но сквозь затуманенный взор дух видел нежную белую кожу, столь контрастирующую с его собственной, и чувствовал настолько отчетливое вожделение, которое могло принадлежать только тому, кто хотел этого сам всем своим естеством.
- Vel’uss zhaun alur taga lil quarval-sharess?*   
Ответом на слова девушки послужила реплика, которую жрицы несколько раз произносили перед эссенцием, впитавшим в себя неведанный язык, пускай даже в нескольких предложениях. Губы с новой силой впились в чужие, закусывая нижнюю и посасывая её. Сдерживать себя более было невозможно, дыхание деоса обжигало кожу в столь интимной близости, язык еще раз проходится по шее, вновь спускаясь до груди. Пальцы мягко впиваются в бледные бедра, обхватывая их с внутренней стороны и несколько приподнимая. Джудал бросает последний взгляд, прямо встречаясь с алыми глазами, после чего резко придвигает к себе тело деоса, медленно и выжидающе опуская девушку на возбужденный орган, что головкой утыкался во влажное лоно. Также выжидающе покачивает чужие бедра, как это делала сама Астерия несколько минут назад, сдерживая самого себя, чтобы не войти внутрь слишком резко. Дрогнувшие мышцы наконец позволяют члену не на всю длину войти внутрь, руки плавно заскользили по гладкой коже, опуская бедра все больше, пока те смачно не вогнали орган в лоно целиком. Дух остановился, снова прильнув к груди и давая девушке возможность привыкнуть и сполна ощутить новые эмоции, которые, казалось, атаковали даже Джудала, наивно считавшего, что его удивить уже нельзя.

*- Кто знает лучше Богини?

+2

21

Всё это было настолько странным, нелогичным для деоса и, казалось бы, беспричинным, что божественной с легкой меланхоличностью начинало казаться, что она - не она, и тело, так жадно отзывающееся на ласки, тоже вовсе не принадлежит ей. Словно она, как всегда, выше низменной похоти, лишь наблюдатель со стороны, ей это всё не нужно и было ни к чему. Похоть - не её грех, не её удел, не её слабость или камень преткновения на пути к целям высшим, доступным для понимания лишь ей одной во всей вселенной. Была в этом и страшная правда, и самая бесчестная ложь, какой только возможно поить свой собственный разум. А всему виной была одна неизмеримо простая истина, которую Астерия, вопреки порхающим на устах томным вздохам, отказывалась признавать - она просто не понимала происходящего.

Ни в целом, ни происходящего с ней конкретно. Бессмертной, однако, было отлично понятно, чем ныне одержим Джудал - похоть всегда мелькала в его жизни, как часть грешной души, осязаемой тенью сотни овладевших тел, и страстным шлейфом растлившаяся позади климбата. Разумеется, Астерия, в осколках чужих воспоминаний, видела каждую страстную оргию, любой вид совокупления тел, даже самый извращенный, видела и более интимный процесс переплетения душ, видела естественный и энергетически-тонкий процесс зачатия, но всё это лишь как наблюдатель. Ибо ее удел был таков, и этим деос довольствовался и ограничивался всё безмерно долгое время, не слыша ни глас соблазна, ни тихий зов страсти, ни вожделенные касания похоти внизу живота. Ей было абсолютно наплевать.
До этого момента.

И сейчас, самым бесстыдным и несвойственным для себя образом предаваясь и отдаваясь влекущей страсти целиком, сбрасывала с себя не только лишние ткани платья - о как же они мешали - но и снимала щиты, барьеры со своей души, и прежде всего освобождала голову от всех прочих мыслей. Астерия действительно была  о б н а ж е н а  перед Джудалом сейчас. Он запросто мог сковать ее заклинаниями, поднести сильнейший яд к влажным от крови и поцелуев устам, вогнать в бьющееся справа сердце карабункловый клинок. Это, наверное, и называется доверием, хотя разумеется деос признавать такого слова в свой адрес не собирался даже сейчас. Бледная просто отпустила всё... и с жадностью внимала прикосновениям "чудовища". Он целовал ее вновь и вновь, и каждый раз она встречала эти ласки как в первый - с удивлением и неким нетерпением, ей словно вечно было мало, душа и тело - не понятно, кто больше - постоянно требовали больше, и больше. Белые руки скользили по смуглому телу, словно Астерия страдала провалами в памяти, и каждый раз по новому изучала каждую мышцу сильного тела. Если раньше время не особо волновало божественное создание, то теперь оно вовсе исчезло, испарилось в трепетных вздохах, ласкающих душу приятнее любой, даже самой прекрасной музыки. Климбат и деос - два существа, оба, по мнению абсолютного большинства, лишенные способности испытывать подобные эмоции. И абсолютно лишенные способности любить - эта мысль мириадами огненных шипов ластилась к сознанию, вызывая коллапс и отторгаясь здравым смыслом полностью. Как же это возможно?

Тело ныло, дрожа в чужих объятиях - и без того горячая кожа деоса теперь же, наверное, была раскалена до предела, но обжигала своим теплом приятно. Тонки ручки сплелись позади эссенция: одна обхватила шею, запуская белые пальчики в темные влажные волосы климбата, а второй с некой нежностью обнимая широкую спину. В этот момент Астерии действительно казалось, что ближе к ней никто никогда не подбирался, и что вот он - предел, когда сливаются не только два дыхания в одно, но и сами души незримыми нитями опутывают друг друга подобно дикому винограднику. И Астерия ошибалась... она поняла это за время короткого, но кажется длившегося вечность взгляда. Светлые брови лишь слегка нахмурились, а бледные губы приоткрылись - кажется, Астерия собиралась что-то сказать или даже возразить, быть может ответить что-то на том же древнем языке Джудалу, но все слова, чувства и эмоции замерли где-то там, в районе яремной впадины. Лицо деоса исказилось в неком смешении из удивления и, быть может, странного и слишком позднего протеста, и через секунду деос вздрогнула вся, чувствуя, как чужая плоть медленно, но настойчиво проникает в нее. Из легких вырвался вздох, превратившийся в первый громкий стон. Кажется, в этот момент Астерия была готова отступить, прервать это странное... безумно странное, чувство как ею кто-то овладевает, но вместо этого, наоборот, её довольно жестко насадили до упора. Еще один стон, на сей раз долгий, ушедший куда то в плечо климбату, на которого девушка буквально рухнула, впиваясь ногтями в кожу спины, но не раздирая ее. Она едва ощутимо дрожала. Гравитация в комнате, кажется, понемногу начала сходить с ума вместе с деосом - покрывала, словно живые, лоснились легкими волнами, осколки некогда целого бокала хаотично поднимались в воздух, да и сам воздух по плотности своей, кажется, стал приближаться к воде - черные и светлые волосы на концах плыли подобно глубинным водорослям. Бледная рука в робком движении опускается к щеке Джудала, деос настойчиво ищет какой-то ответ в чужой алой радужке, видит его, но понять не может. Она была... растеряна, и это было даже слишком очевидно. Движение бедрами, и Астерия вновь слышит свой стон, в котором соединились и страсть, и боль, но главное - чувство, которому деос не мог придумать название. Все ее естество и разум яростно отторгали даже мысль о том, что тело может принадлежать не только лишь одной божественной душе. Вся суть деоса, как существа высшего, протестовала в этот момент, требовало прекратить подобное осквернение и выбросить это из памяти как самый черный акт греха, когда либо закрадывавшийся в бессмертное создание. Но сама душа в унисон с сердцем... они жадно вожделели продолжения, расцветая подобно множеству диких роз, и каждым лепестком отражая новые грани безупречных, прекрасных открывающихся чувств. Третье движение, на сей раз девушка отвечает на него покачиванием собственных бедер, прикрыв глаза, и через связь куда глубже той, что возникала между деосом и фэдэлесом, мешая свои чувства с чужими. Странное чувство единства, спетое в приоткрытых губах - стон тонет в поцелуе, и в нем же тонут остатки всякого протеста. Руки гуляют по смуглому телу, находя чужие ладони и, не обрывая поцелуй, настойчиво перекладывают мужские ладони к себе на грудь, заставляя сжать ее вновь. Четвертое движение, пятое... она перестала считать, в этом уже не было никакого смысла. Божество в кои то веки уступало самому простому, но и высшему из чувств.
Ибо страсть правит разумом.

Отредактировано Астериум (03.07.2017 11:31:14)

+2

22

Он наслаждался возникшей в душе тишиной, вечно прерываемой ныне двумя разными голосами, он наслаждался тишиной, которая была наполнена жаром двух тел и порывистыми выдохами, отпечатывающимися волнами мурашек на коже, он наслаждался столь желанными стонами, срывающимися с уст один за другим, стонами, что по степени удовольствия были приравнены к страшным и адским крикам пленных, отправленных в последнюю темницу их жизни. Странное сравнение, но если учесть сущность черновласого и смуглого духа, с подозрительной нежностью прижимающего к себе хрупкое белое тело, подобный пример стоит вознести в ранг чего-то поистине прекрасного, в ранг того, что доставляет не меньшее удовольствие, чем пытки, радующие грешную душу. Ему хотелось большего, как если бы голодающего запустили на склад продовольствия с возможностью вынести все, что желает, Джудал жаждал получить от этой ночи все, что было возможно. Руки неистово быстро блуждали по всему телу, словно пытаясь зацепиться за что-то, чтобы не упасть в бездну полного безумия, спина, ощутив некоторые покалывания от вонзившихся в неё ногтей, выгнулась вперед, окончательно прижавшись к женскому корпусу. Движения бедер становились все быстрее и порывистее, смешивая в воздухе громкие стоны, действующие на сознание подобно ментальной магии, и собственные хриплые вздохи, срывающиеся с долгих и настойчивых поцелуев, блуждающих по шее, плечам, ключицам и грудям и возвращающихся к очередному слиянию губ, на коих уже запеклась свежая кровь.
Лишь слабое осознание действительности, заставляющая задуматься только об одном, перед полным падением во все возрастающее вожделение, о том, насколько порой страшна собственная уверенность в том, о чем мало кто может просто помыслить. Разве мог он быть уверен в том, что бледная рука не опустит наглое тело резким толчком изящной кисти, оставив все происходящее на уровне сладострастных поцелуев, разве мог он быть уверен в том, что все это не игра сознания, которую деос решил устроить, сделав наказание намного жестче? Но среди всех знаний, что имела Астерия, что были заключены в тайны неподвластные смертному и духу в том числе, было то, что имел эссенций, но не имела девушка, то, что климбат понимал лишь рациональной частью сознания, не придавая чувству никакого значения и убивая его внутри себя. И сейчас, когда в пелене затуманенного взора встал простой вопрос "Что это", Джудал лишь немощно приоткрывал губы, будто собираясь что-то сказать, но в тщетной попытке тут же забывая все, что знал. Возрождающееся умершее чувство? Трудно ответить, когда даже сам деос знаний с некоторым удивлением взирает на новоприобретенную эмоцию, заставляющую подниматься из недр весь остальной спектр. И все же, уверенность в оправданном риске, приносящем столь прекрасные плоды, ужасала и пробирала до костей, только сейчас вынуждая посмотреть на последствия, как если бы все пошло совсем в несколько ином русле.
Вот только именно сейчас, именно в этот самый момент, когда все неодушевленное, казалось, ожило, начав двигаться в неопределенных плоскостях, все существующие мысли испарились, как царствующие в голове голоса, испарилось все, что казалось последней нитью между реальностью и безумной страстью, оставив лишь неимоверно сильное желание, быстро разливающееся по всему телу. Крепкие и несколько вздрагивающие руки сжимают и без того тонкую фигуру, буквально отбрасывая её к изголовью кровати и вновь нависая сверху, продолжая резкие движения, словно вдавливающие оба тела в простыни все больше и больше. С диким остервенением Джудал отрывается от чужих губ, нечеловеческим взглядом всматриваясь в кожу шеи, что, казалось, пульсировала под подобным взором. Неистовое и нескрываемое желание впиться в обнаженную часть столь желанного тела и остудить кровью жар, стремящийся сжечь все изнутри. Подобная жажда останавливается самим духом, утыкающимся во вздрагивающее белое плечо и с силой кусающего себя за губу, чтобы вернуть в разум прежнюю каплю необходимой действительности. Дыхание учащается, так же как и бешеный ритм, сопровождаемый звуками соприкасания, все тело вздрагивает, вырывая из уст сдерживаемый хриплый стон вместе с извержением семени. Правая рука медленно сжимает в кулак белоснежные волосы, в то время как поцелуй, наполненный неестественной нежностью, замирает в уголке губ.

+2

23

Есть чувство, которое, пожалуй, слишком редко охватывало создание, сотканное вселенной с одной великой целью. Пустота мыслей. Для деоса, сама суть которого была в бесконечном функционировании разума, это было подобием забвения, некого абсолюта, возведенного в ничто. И теперь, ощущая этот странный вакуум, наполнивший голову, Астерия впервые за очень долгое время вкушала терпкую свободу. Все мысли - они ушли, собрались в единый ком и были сожраны в единый порыв души, которой управляла нынче страсть. А деос чувствовал себя абсолютно потерянно, из нее на короткий миг изъяли саму суть, вынули всю божественность и оставили как есть - без кожи, без всяких защитных, нашитых вечностью пластин. И это было больно, это щипало, это вынуждало Астерию чувствовать, как смыслы и правила стираются подобно каплям крови на губах, в поцелуях.

Она чувствовала, словно всё важное провалилось в бездонный колодец вместе со здравым смыслом. Телом, кроме климбата, овладел еще и трепет, словно до сего мига Астериум вовсе не существовала. Или была, но лишь как механизм, оболочка, в которую вложили определенную миссию, дали задачу, и ее деос решала из века в век, совершенно не понимая простой истины - она ведь тоже живая, как все создания, что были ей в разной степени любопытны. Теперь ее живой интерес был направлен на собственные чувства и ощущения, ранее никогда не заслонявшие голову.  И хотя над всем царствовала строптивая малышка-похоть, Астериум хорошо чувствовала множество примесей, смешавшихся в поразительный и учащающий дыхание и сердцебиение пьянящий коктейль. Каждая жизненная ниточки души была натянута до продела, каждый нерв, и самые разные чувства сейчас играли новую, и невообразимо прекрасную мелодию. Астерия, кажется, задыхалась от обескураживающих ее саму моментов подобного единства, даже не смотря на то, что оно было таким немного грубым, диким, слишком страстным - а деос другого и не знала проявления по отношению к себе, все происходящее ей казалось изумительно... волшебным, и не только потому что было новым для нее самой, не потому что ей сейчас была дарована возможность узнать нечто ранее неизведанное. И это вгоняло в замешательство больше всего... раньше этого хватало для счастья, а теперь к нему прибилось нечто сверх допустимого понимания, нечто такое неосязаемое, но совершенно однозначно существующее, что отрицать было нельзя, как и дать ему определенное имя. Пока что.

Астерии даже не хотелось что-то говорить, да и не смогла бы - все дыхание уходило лишь на глубокие стоны, шедшие из самых недр легких, там, где жар горел ярче всего, там, где, кажется, зацвела сама душа в языках первородного огня жизни. Ровно так же, как бледные руки и ноги обхватили смуглое тело, словно желая опутать его полностью своими сетями и не отпускать сейчас, точно так же сейчас в буквальном смысле из щелей меж досок на полу, из стен, разрушая камень, ползли тонкие стебли кустарников. Астерия не контролировала это, ей было все равно, она была полностью сосредоточенна на единстве поглощающих ощущений между ней и созданием, что, казалось бы, ни на что подобное способно быть не должно, впрочем, как и она сама. Кустарники опутывали колоны балдахина, пуская нежную листву и в некоторых местах, и даже в редких местах являя миру нежные нераскрывшиеся пионовые бутоны. Огонь, из последних сил сопротивлявшийся смерти, наконец потух, не оставив после себя даже тлеющих углей - они тотчас плавно взмыли в воздух вместе с каплями воды, отрывавшимися от поверхности купели. Те фэдэлесы, что сейчас могли думать о своей связи с деосом, скорее всего оказались бы втянуты в это безумие, через даже тонкую связь чувствуя на себе физически чужое возбуждение, словно сотня рук ласкала бы половые органы каждого, доводя до дрожащего оргазма. Астерия... просто не контролировала это, Джудал буквально выбивал из нее остатки самообладания, рискуя, быть может, повергнуть всю ближайшую окрестность в скорый хаос, если не остановится... а остановился бы он?

И стоны стали громче, и руки, что дрожа до этого впивались коготками куда-то в лопатки климбата, опустились ниже, оставив алые царапины, а тонкие ноги плотно прижимали смуглое тело к себе не смотря на каждый буквально вытрясающий сознание из тела удар. Один за другим, и у нее нет сил уже даже подняться ради очередного поцелуя, а ведь ей правда хотелось как можно больше прикасаться сейчас к эссенцию... почему-то. Даже подсознательно ощущая его жажду крови, Астерия не испугалась, напротив, даже нарочно отвела голову чуть вбок, готовая дать ему и это сейчас, что угодно. И вздрогнула всем телом, а вместе с ней, наверное, и вся округа разом, которую сотряс беззвучный гром, прокатившийся по воздуху. Реальность отпустило вмиг, гравитация вернулась на место, с диким грохотом роняя все поднятые ранее предметы. А бледной было все равно, она дрожала и все еще была мысленно где-то внутри самой себя, потерянная, не зная, как это объяснять. Не окружающим - самой себе, конечно же.
Дав Джудалу перекатиться на бок по правую сторону от себя, Астерия поднялась медленно, словно проверяя реальность на прочность: точно ли она была вменяема, точно ли это имело статус действительности и, если да, что это было такое. Белая спина горбится, светлые волосы сползают вперед, являя тусклому свету луны из окна выпирающие позвонки. Тонкая рука медленно ползет по покрывалу, цепляя ладонь климбата и поднося ее к девичьим теплым губам в ласковом поцелуе, а затем прижимая ее к щеке бессмертной. Алые глаза прикрыты, любые слова были лишними, они бы мешали думать. А думать так не хотелось, в кои то веки... Ибо есть чувство, которое сковывало деоса чересчур редко, раз в вечность. Пустота мыслей, с которой Астерии не хотелось расставаться ни ранее, ни теперь, ибо не хотела терять удивительный покой, пришедший вместе с этой пустотой.
Это был ее абсолют.

Отредактировано Астериум (07.07.2017 21:22:27)

+2

24

Неестественно теплая рука касается его собственной, пухлые губы, отдающие приторно-сладким запахом крови целуют его ладонь, сжимающую тонкие пальцы девушки, острый ноготь плавно скользит по выпирающим позвонкам, неспешно поднимая за собой весь корпус, отрывающийся от утягивающих мягких одеял. Прохладный ночной воздух окутывает разгоряченное тело, что в неком спасительном жесте прислонилось к бледной спине. Его губы утыкаются в изящное плечико, даруя невесомый легкий поцелуй тонкой коже, что обжигается горячим дыханием, скользящий по позвонкам ноготь сменяется нежными прикосновениями кончиков пальцев, обхватывающих тонкую талию. Дорожка из поцелуев обрывается на шее, аромат которой так жадно поглощается климбатом, чья кисть, нехотя отрываясь от женской ладони, прикасается к животу, нежно утягивая деоса вновь на широкую кровать. Все то, что окружало ложе, было расплывчатым, предметы словно медленно испарялись или таяли, обтекая лишь один четкий образ обнаженного тела, прикрытого белоснежными длинными волосами, все звуки пожирались лишь шуршанием простыней и тяжелым дыханием, что-то отчетливо било по барабанной перепонке в такт учащенному сердцебиению. В его голове не было никакого роя мыслей, никаких мотивов, что вели и руководили ранее, лишь собственное сильное желание, посылающее свое значение не в виде слов, а в виде каких-то непривычных и несуществующих ранее инстинктов, вынуждающих так трепетно проводить пальцами по белой коже, так нежно прижимать к себе столь хрупкое тело, что, казалось, вот-вот рассыплется на миллионы мельчайших крупиц. Дух прикрывает глаза, вдыхая пионовый запах волос, что убаюкивает и усыпляет обреченную на терзания душу. Когда ему было так спокойно? Когда он вот так запросто засыпал рядом с кем-то, не ставя вокруг несколько прочных щитов? Сквозь нахлынувшую тьму он слышит тихое сопение, что вытаскивает из самого климбата нехарактерный для него шумный выдох, на который способны лишь дети, оказавшиеся в объятиях того, с кем им действительно спокойно. Сейчас он не хочет думать о том, испытывал ли он подобное когда-нибудь, почему чувствует то, что казалось на уровне чего-то невозможного... Эссенций лишь позволяет тьме окутать его сознание, но казавшаяся безвольно лежащей  на талии рука не намеревалась отпускать деоса ни на минуту.
http://forumfiles.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Что вынудило духа открыть глаза? Возможно, отсутствие уже привычного чужого тепла, возможно, резко ворвавшийся поток воздуха, а быть может, и все вместе. Джудал переворачивается на спину, прикрывая сонные глаза предплечьем. Говорят, что утро добрым не бывает, Джуд, но сегодняшнее утро это полностью опровергает. Голос Давена, молчавшего весь вчерашний день, бил по вискам, вынуждая несколько поморщиться. Заткнись. Все еще затуманенный взгляд оценивающе проходится по обнаженной спине, возобновляя в памяти прошедшую ночь. Нависнув над Астерией, дух смотрит, как черные пряди плавно переплетаются с белыми, нежно целуя деоса в шею, после садясь на кровати и спуская босые стопы на холодный пол, тут же перенося свое равновесие на ноги и тут же спотыкаясь о груды книг. Полуприкрытые глаза наконец распахнулись и в какой-то момент Джудал понял, что уже как пять минут недоуменно пялится на комнату. Та-дааа, интересно, снаружи хоть все уцелело?
Все помещение было завалено предметами, находившимися здесь, даже камни, что были обложены вокруг камина, ныне были разбросаны по помещению. Упавшие шкафы, вырванные листы из книг, застилавшие пол, сломанный и откинутый в сторону шатер кровати, оголивший устремленный вверх балки, по которым струились пионы, ванна, проломившая стену, поломанный стол с разбросанными ящиками - это лишь малая доля того, что сразу бросилось в глаза. Удивительно, как весь этот шум даже не воспринимался тогда... Джудал вновь садится на кровать, в этот раз осторожно, словно боясь, что и она развалится, хотя, как оказалось, ножек здесь уже тоже не было, равно как и изголовья. И что теперь? Низменное желание, которое ты удовлетворил, или же втираешься в доверие, или же новый путь столкнул тебя с подобным испытанием в виде любви-и-и? В голове звучали явные нотки ехидства, потому что альтер-эго прекрасно само все понимало, но лишь вновь вытаскивала наружу спрятанные рассуждения. Какая разница... Большая, Джуд, когда-нибудь, тебе зададут этот вопрос, а ты не сможешь ответить, но тогда твое молчание воспримут совсем иначе... Дух через плечо оглядывается на деоса. Что же это? Чувство, так скоро начавшее возрождаться, или его подобие, коим климбат себя окутывает в тщетной попытке выстроить некий щит?

+2

25

Чем ближе подпустишь к себе другого, тем короче нож ему понадобится. ©

А он ведь не врал тогда, очень-очень давно, на втором этаже дряхлой полусгнившей от радиационного фона таверны. Деос еще так много не знал и не понимал в силу своей особенности, он знал как соткать душу из эфира и вдохнуть ее в биологическое тело, но совершенно ничего не смыслил в тонких гранях этой души. А у них ведь были имена - радость, страх, ненависть... и любовь, да. Ту любовь, что Астериум миллионы лет читала в чужих зрачках, во взглядах, наполненных восхищением и покаянием пред ликом бога - это всё не та любовь. И даже сейчас, мягко касаясь разгоряченного тела климбата, Астерия все равно нее не видела, даже вплотную, ей об этом совершенно не думалось. Или не хотела видеть, нарочно прикрыв глаза, или же верно полагая, что увидеть ее совсем невозможно - лишь чувствовать в ныне робких поцелуях, таких эфемерных, что белая кожа их сразу забывала, вновь оказываясь в заботливых объятиях ночной прохлады. А сознание - нет, сознание не могло забыть. Руки осторожно касались смуглого бедра, ведя ладонью вдоль ноги, медленно и спокойно. Наверное, в какой-то момент деос действительно собиралась уйти, и предаться привычному уединению. Таки подобная близость для Астериума была слишком нетипичной вещью, даже ведя излюбленные диалоги бессмертная всегда сохраняла дистанцию, но здесь не было ее, и не было слов, не было ничего, за что бледные руки могли уцепиться чтобы не рухнуть окончательно в эту пропасть неизведанного. Да и стала бы она цепляться, разве что за самого Джудала как за спасательный круг. Плавать Астерия не умела, любить, впрочем, тоже, и потому так беспокойно было от ощущения сомкнувшейся водной глади над головой. Мужские руки настойчиво тянули ее к себе, и Астерия видела, как вода медленно становится эдакой ледяной коркой, через которую со временем станет просто невозможно пробиться.

Белая щека чувствует тепло мерно вздымающейся груди под собой, а алый взгляд направлен в никуда. Удивительная смесь глубокого покоя и необъяснимой меланхолии опутали деоса с головы до пят, пытаясь перетягивать туда-сюда тот самый канат, который незримо обвился вокруг божественного тела. Она не испытывала счастья или радости, как любая другая кисейная барыня, что в кои то веки столкнулась с подобной теплотой и чувством желанности, нет. Астериум была в смятении, пусть и не могла однозначно сказать, что все открывшееся ей было чем-то плохим, напротив, но как относиться к этому самой она как раз таки не знала и не могла решить. Это терзало ее ум не хуже, чем усталость шаловливо и настойчиво бегала по телу, настаивая на глубоком сне, ведь деос совсем недавно выплеснул в округу довольно мощную, но в целом безвредную волну чистой энергии. А сон Астерия не любила... свои сны - нет. Иллюзорный мир, полный едких воспоминаний и порождений собственного беспокойного подсознания, к тому же эта грань вселенной принадлежала не ей, пусть и тоже хранила знания, которые существо, бодрствуя, может совершенно не помнить. Бледная никогда не желала что либо забыть, даже самые темные грани своей прошлой жизни, но сон - бесконтрольный - всякий раз доставал их из пыльных ящиков и напоминал о чем-то конкретном Астерии. И сегодня он решил напомнить ей о том, что познать чувства - это хорошо и интересно, но испытывать их длительно - нет, совсем не выгодно и приводит к скорой слабости. Приводит к неверным решениям, или разрушительным, рано или поздно эмоции начинают контролировать душу, а Астерия, что готова была бы сразиться с любым существом в этом мире, по истине боялась биться с самой собой. Это тяжело, это разрушает, и деос хорошо видела во сне свои окровавленные руки, сжимающие Сор'Ша, и тело в ногах, что некогда было вместилищем самой близкой во всей вселенной души. Теперь он постоянной частью Астериума, но почему последнему было от этого так плохо и больно?
Тогда она этого не поняла. И сейчас не поняла тоже, хотя чувствовала, что разгадка где-то была на поверхности. На поверхности, покрытой тем самым слоем льда, и через который ей явно не пробиться своими силами.

«Джудал?» - деос слышит его голос. Светлые брови хмурятся, реальность пробивается в глаза вместе с утренним солнцем, и в лучах его Астерия увидела то, что заставило ее дернуться и вздрогнуть всем телом, едва не выбросив очередную волну силу, на сей раз агрессивно-оборонительную. Осколок сна, иллюзорно принявший облик Джуда, словно ухмыльнулся, исчезая за одно моргание едва проснувшейся девушки. Глаза непонимающе уставились на Джудала, словно не могли себе поверить, да и вообще было чувство, что Астерия вот-вот изумленно спросит "ты еще кто?". - Просто показалось, - обронила она вместо этого, вместо ласковых приветствий или теплой улыбки. Да откуда ей знать, как надо действовать в  подобных ситуациях, что говорить или вообще как либо выражать свою симпатию. И вообще, кажется, она её всю предельно ясно еще ночью выразила. В деосе сейчас бушевали две сущности - одна, статичная и жившая в ней с начала времен, требовала прекратить всё и вернуться к своим делам, а вторая соблазняла тело поддаться порыву и прикоснуться к чужим губам еще разок. Что Астерия и сделала, не смотря на всю прохладу пробуждения, бессмертная не могла отрицать, что климбат как-то пассивно мягко на нее влияет, как бы та не старалась сохранять свой суровый вид и взгляд, но в движениях и подобных прикосновениях все читалось с обратной силой. «Второго взрыва замок не выдержит» - вовремя остановила саму себя бледная, решительно отрываясь от теплых мужских губ. Рука тотчас натянула на грудь белую простынь, хотя в этом не было никакого смысла, но Астерия прикрывалась не от Джудала, а от этого мерзкого, тянущегося шлейфом чувства из сна. Взгляд алых очей медленно прошелся по разрушениям, - Никто не должен знать. Скажи что... сдерживал свой климбатский голод, или...  что угодно, в общем, ты умеешь врать лучше меня.
И это как-то грустно прозвучало, на самом деле. Астерия откинулась назад на подушку, закрывая правой ладонью глаза, не то от света, не то от странного чувства стыда что-ли... ну правда, да кому еще она так смело открывалась хоть раз. Ей было куда проще, когда Джудал в прямом смысле копался в ее внутренностях, а не пытался забраться в душу.
Ей было неловко, странно, непонятно - и это всё климбат мог понять легко и без всякой особой связи. Астерия ведь никогда-никогда в жизни не скажет слов "я не знаю", а ведь это так ёмко и четко подходило под общее смятение, воцарившееся внутри.

Отредактировано Астериум (12.07.2017 11:39:01)

+2

26

Ладонь в уставшем жесте проходит по шее, закапываясь в черных волосах, спадающих с кровати длинными локонами. Можно было бы и подстричься, но делать я этого, конечно, не буду, верно? Если сам знаешь, зачем спрашиваешь? Просто без твоей мощной косы тебя даже я не узнаю. Ответом служит лишь шумный выдох. Когда альтер-эго дало о себе знать? На следующий день после прохождения ритуала, когда под ногами была холодная земля, а взору представлялся привычный несколько мрачный пейзаж Десятой зоны. Дух прекрасно помнил некую головную боль и отвратно непривычное чувство, словно в тело проникло еще одно чужеродное существо. Оно было болтливо, постоянно рылось в запечатанных мыслях, вытаскивало на поверхность самые больные климбату темы, пробиралось в далекие мысли о Дизариасе, пытаясь понять, почему половина воспоминаний об этой планете отсутствует. Голос звучал всегда, отдаваясь гулом в висках и вызывая необоснованные вспышки злости от невозможности заткнуть альтер-эго. Быть может, подобное отторжение вызывалось присутствующим в теле Скорбилусом, что лишь изредка говорил своим шипящим гласом, побуждая удовлетворять в некотором роде фундаментальные потребности, но если бы сама активность этого существа, сделавшего духа климбатом, была высокой, смог бы Джудал быстрее привыкнуть к столь частому голосу в своей голове? На принятие и смирение ушла неделя, показавшаяся целой вечностью, наполненной раздражающим дискомфортом, а в какой момент обыденные разговоры со своим альтер-эго, представившемся Давеном, стали чем-то привычным, эссенций так и не понял, приняв все как должное. Вот только чем больше голос говорил, тем больше климбат привыкал к нему, тем больше напрягался, когда Давен замолкал, тем больше прислушивался к нему. Когда же в голове заговорило сразу две сущности, это было сродни настоящему и истинному безумству, тело отказывалось подчиняться, следуя сильным внутренним желаниям и остановить сие казалось невозможным. Лишь один раз, но Джудал прекрасно осознавал последствия, с некоторой настороженностью следя за тем, чтобы подобное не повторилось.
Голос Астерии, сопровождаемый шуршанием простыней, вывел из задумчивости, заставив обернуться. Довольно непривычное пробуждение, начинающееся с столь неясных для духа слов, но последующий поцелуй, преисполненный той же страстностью и мягкостью одновременно, что и ночью, вернул промелькнувшие реальные мысли в то утопающее море, затягивающее и блокирующее всевозможные попытки протянуть руку к реальности. Скрытое за простынью тело, устало откидывается на кровать, вызывая последующими словами у духа привычную усмешку, что никак не гармонировала с пристальным взглядом, пытающимся словно просканировать состояние деоса. Это было отнюдь не ожидаемое смущение, некая меланхолия, ноты грусти, сбившие Джудала с привычной, хоть и несколько затуманенной волны. Непонимание... Для климбата существовало хоть и отдаленное, но понятие испытанных чувств, ведь давным-давно столь извращенную любовь он получал сам, но что же мог испытывать тот, что столкнулся с тем, что действительно не понимал, не осознавал, что мог испытывать тот, что ощутил до сих пор непонятное чувство, продолжающее поглощать изнутри? Словно паразит, название которого никто не знает и не понимает, как от него избавиться.
Эта мысль о хрупкости Астерии, её невозможность понять то единственное, что могут понять остальные, вызвала на лице действительно добрую улыбку, никогда ранее не появлявшейся на устах климбата, с которой тело эссенция склонилось над деосом, уводя в сторону её ладонь и скрещивая с ней пальцы. Лишь спокойно, будто испытующе, смотрит прямо в глаза девушке, вглядываясь в алую радужку, пронизанную более темными линиями. Джудал медленно опускается к губам Астерии, но замирает за секунду до ожидаемого прикосновения. Затяжной и неестественно нежный поцелуй остается на том самом уголке губы, после чего глубоко выдохнув деосу в шею, дух вновь сел на кровати, убирая небрежным жестом с лица волосы.
-Врать лучше тебя? Уж точно. Хотя я бы посмотрел на лица фэдэлесов, что находились сегодня в замке, - насмешливые нотки пронзили царствующую тишину, - этим навряд ли можно похвастаться, после такого меня сожгут на костре твои последователи, - босые ноги ступают по скрипящему полу в сторону перевернутого стула, с висящей на нем со вчерашнего дня одеждой, - если тебя что-то беспокоит... можешь сказать об этом, - звук застегивающейся бляшки ремня, - обычно некоторым после этого становится легче. Но и молчание я пойму, все-таки навряд ли ты даже своим преданным фэдэлесам рассказывала о подобном. Да и разве есть те, кому ты можешь доверять? Все фэдэлесы равны, как понять, что даже самый преданный однажды не предаст?

+2

27

Астерия все никак не могла взять в толк к чему эти случайные-не случайные прикосновения. Они, безусловно, были приятны, и деос тянулась к ним как к теплым мехам во время зимней вьюги, но... Момент близости остался в прошлом, теперь ведь не было никакого смысла вновь друг к другу прикасаться, ловить чужой взгляд, тепло чужих губ на своих устах... Зачем, почему это должно было повторяться снова и снова, и, главное, почему самой Астерии это было действительно приятно и важно?

Джудал её поймал. Обманул, опутал, не смотря на то, что был слабее, всё равно подавлял беловолосую какой-то необъяснимой силой. Словил деоса в тот момент, когда девица инстинктивно потянулась вперед, навстречу поцелую, которого не случилось. Вернее, он был другим, нежным. Климбат остановился в трех миллиметрах от её лица, и сделал все по своему, заставляя деоса поверженно рухнуть обратно на мягкие подушки. Вот так, значит... Астериум не знала, игра это такая, или что, но главное что она с удовольствием принимала её правила, все еще чувствуя тень прикосновения  губ духа на своем лице. И хотя эссенций почти всегда старался отшучиваться, Астериум редко когда воспринимала слова не серьезно, и сейчас в действительности задумалась о реакции всех остальных на... На массовые разрушения. Алым глазам предстала лишь часть из них, и о том, что творилось этажами выше и ниже, можно было только догадки строить. Если бы белое лицо деоса знало румянец, то он непременно расцвел бы сейчас на милых щечках, - Тогда тем более они не станут тебя трогать. Тебе не стоит об этом беспокоиться, - светлые брови чуть нахмурились. Бледные тонкие ноги вынырнули из под простыни, касаясь ступнями холодного пола. Деос что-то шепнула старой подруге на древнем языке, и Криш'Да без промедлений начала расти по руке, из тонкой черной ленты разрастаясь по телу в полноценную скрывающую деоса броню под видом платья. Такого же, какое было уничтожено сильными руками климбата этой странной ночью. Рубиновый взгляд как-то лениво скользит по спине эссенция. Астериум не долго думает над вопросом Джудала, поднимаясь с кровати и медленно подходя к двери. Женские ручки аккуратно путаются в белоснежных волосах, сплетая из пяти прядей сложную косу.

- Доверие - это тень, отбрасываемая кем-то определенным. Если это недвижная гора, то и тень будет стабильной и постоянной, и не будет никаких сомнений в ней. А вот тень высокой травы воспринимать серьезно - глупость. Придет зима, и не останется ни травы, ни тени, ни доверия. - бледные ручки легонько касаются дверной ручки. А потом грохот. Дверь, видимо, держалась на одном честном слове, слетев с петель с легкого полутолчка. Но Астериум, как ни в чем не бывало, стуча каблучками легко прошлась поверх тяжелого дуба, выходя в коридор. Здесь было пусто, да и разрушений было не видно - попросту ломаться было нечему. - безоговорочное доверие? Такие фэдэлесы есть. Всего их четыре и есть один... Особенный, лучше и сильнее всех прочих, - алые глаза искоса глянули на климата. О, он ведь не подумал, что речь сейчас пойдет именно о нем? - Его имя - Калеб Хейл, и он соединен со мной особенной связью. Обычно деос всегда наиболее полно может концентрироваться на физическом и эмоциональном состоянии своих фэдэлесов, но Хейл не такой. Он сам буквально чувствует всё, что происходит со мной, слышит мои мысли как свои, дышит как дышу я, ему больно, как больно мне. Наши души переплетены особенным ритуалом, но те ужасы, что он пережил ради этого, я не желаю испытать ни одному фэдэлесу. Да и никто более этого никогда не выдержит.

Астериум вновь давала климату выбор. Если он захочет узнать больше - он пойдет вместе с ней, по темному коридору и дальше, по веренице бесконечных уходящих вниз поворотов в глубинах древнего замка. Если нет, то его путь открыт вновь, и он мог лежать как к завтраку в столовой, так и к излюбленной десятой зоне.

+2

28

Черная шелковая ткань струится по оголенному торсу - непривычное ощущение, впрочем, скорее утерянное. Он был жаден, но это не распространялось на материальное обеспечение, его стремление получить большее уходило совсем в иную сторону, в ту, где деньги роли не играли, лишь собственное желание: принести ли быструю смерть или мучительную... Он был избалован, жил в прекрасных апартаментах, упивался окружающей его роскошью, покуда это не стало обычным, но лишь мимолетное и ненавязчивое привыкание, не закравшееся в его голову и не оставившее в нем своего следа. Дорогая еда в Пандемониуме и ночь в разваливающемся сарае - ему было все равно. Но сейчас, шелковая ткань, отчего-то напомнившая о былом величии, лишь медленно обволакивала смуглое тело, оставляя свободными верхние пуговицы. Задумывалась ли когда-нибудь о подобном Астерия? Странные мысли, и более странно то, что Джудал уже сам был готов ответить на вопрос - ей это безразлично. Низменная ценность, быстро исчезающая и не дарующая искренних, истинных воспоминаний, лишь их отголоски.
Звук упавшей двери. Резкий, мешающий ближайшие мысли в какой-то ком, вызывающий вздрагивание. Взгляд быстро падает на причину звука, и на лице появляется притворная хмурость.
-Ну зачем ты так? Могла бы просто сказать, что ты обиделась и тебе не понравилось... Зачем двери-то выносить?
Улыбка. Вновь исчезает.
-Особенный, лучше и сильнее всех прочих...
Воздух застывает. С его стороны чересчур эгоистично полагать, что речь о нем, но тогда...
- Его имя - Калеб Хейл, и он соединен со мной особенной связью.
Грудная клетка замирает, прекращая любые попытки проникновения в легкие воздуха.
Она говорит дальше, но Джудал улавливает лишь общий смысл. Будто кто-то наотмашь сильно врезал со спины, оглушив и заставив стоять на месте без возможности хотя бы сдвинуться. Крепко стискивает зубы. Как же давно он этого не испытывал, но ведь не только собственникам это простительно, но принимать другие варианты дух не желал. Это собственничество. Желание удерживать этот алый взгляд только на себе. Но зачем? Если это игра, то отнюдь не забавная. Глубокий вдох, брови сводятся вместе, образуя морщинки. Он может многое терпеть, ему на многое наплевать, но это гложет изнутри, прогрызает органы - бесит.
-Ритуал? - климбат делает тот же шаг в темный коридор, зачем-то произнося очевидную вещь - скорее, чтобы нормализовать дыхание и порядок в голове, - и как он проходит? В прошлый раз ты целовала с ядом, боюсь представить, как ты на этот раз яд впихиваешь? - опять шутка. Чтобы показать внешнее спокойствие и безразличие. Она ведь все равно почувствует, но хотя бы внешне не увидит.
Ну и ну, так ты все-таки умеешь ревновать?
Как и ты.
Ну как же мне дорогого Джудалушку не ревновать?
Завались.
-Почему никто не выдержит? Этот же прошел...Остальные может не рискуют, потому что на словах все сложно, а на деле... Ну и что мне надо сделать, чтобы получить эту связь?
Дух закидывает руки за голову. Он помнит первое испытание, помнит его последствия, но они прошли; избавился от того, что доставляло ему дискомфорт. Возможно, именно поэтому сейчас дух так спокойно относится к тому, к чему сам деос относится настороженно. Всю долю он осознать не сможет, слова передадут лишь часть. Настроен скептически. Он и без того увидел уже слишком много всего, разве есть что-то, что с новой силой может напомнить ему о собственной смертности?

+2

29

Он был не прав.
Ей никогда не было и не будет всё равно, во всяком случае - теперь. Он был не прав, и если бы он сказал всё что думал деосу в лицо, то несомненно получил очередную холодную речь, морозящую душу своим льдистым подобием гнева. Астериум могла понять чувства смертных касательно ее - для них она всегда безэмоциональное божество, созданное с определенной целью и должное оставаться спокойным и равным ко всему, что творится в мире. Баланс мира - её и собратьев удел. Но Астериум терпеть не могла, невыносимо, до белых костяшек на кулаках и крепко стиснутых зубов те моменты, когда кто-либо определял её же эмоции. Деос долгие столетия стремилась понять души смертных, учиться мыслить как они чтобы понимать больше, ведь истина, пусть она и одна, имеет много граней, с которых её можно было рассматривать. И Астериум к этому шла долгой-долгой дорогой, то топчась на месте, то кубарем укатываясь вперед, как то случилось прошлой ночью... но никто, ни одно существо, смертное или бессмертное, никогда не сможет понять деоса до конца. Лишь собрату дозволенно судить о чувствах и эмоциях бледной, лишь одно божество поймет настрой другого, мотивы и желания, до конца. И не станет ни осуждать, ни критиковать, ни хвалить... Демиург не зря сделал каждого деоса особенным, ведомым определенным грехом и добродетелью. И Джудал был не прав... Астерии не было всё равно. Напротив, как никогда она жадно впитывала в себя каждую мысль, случайную и нет, возникающую в голове климбата. С не меньшей внимательностью слушала его прошлое, прокручивая в голове едва ли не каждый день из тысячи, что эссенций прожил на этом свете. Другое дело, что в силу своей особенности, деос мог воспринимать все иначе. Более холодно, как данность, как факт... без ревности, жалости, сочувствия. Не потому что была абсолютно черствая (хотя, может, и поэтому тоже), а потому что прошлое для Астерии было чем-то... мертвым, скорее. Оно неизменно, недвижно, оно состоит из одних лишь фактов, которые не принять было бы глупо... И Астерия принимала прошлое Джудала. Он долго находился в клетке, пусть она и была позолочена множеством сомнительных удовольствий. Задевали ли деоса мысленные сравнения климбата прошлого с настоящим? Скорее да, чем нет. И сейчас, растирая большим пальцем одной руки центр ладони второй, Астерия задумалась о том, куда катятся их отношения... это уже не привычная схема деос-фэдэлес, не для нее уж точно. А вот для Джудала всё окрашивалось в привычные для него одного цвета, состоящие из подчинения, пыток и службу в целом, сдобренную похотью.

- Я редко провожу первый ритуал самостоятельно... один из пяти ста фэдэлесов просит у меня об этом лично. - алые глаза вновь бросают на эссенция чуть хмурый взгляд. Даже используя всю свою ментальную мощь, коей ее щедро одарил Демиург, Астериум никак не могла понять происходящего в голове и, главное, в душе у этого фэдэлеса. Монстр, который был эмоциональнее и чувственнее многих существ, в отличие от климбатов признанных разумными и достойными общества, - Но второй ритуал я просто физически не могу вести. Я становлюсь частью ритуала.

Они замирают в узком проходе на пути вниз. Темно, но сухо. Пока что - сыро станет тогда, когда они опустятся достаточно глубоко. Крепость словно гудит изнутри, словно стены прочно стояли поверх какого-то живого организма или же сами были словно живыми, и так хрипло дышали. Каждый камень был укреплен особой магией, каждый проход был опутан энергетической невидимой паутиной, что остановила бы недруга мгновенно и максимально эффективно. И кажется, можно было услышать, как магия поет на струнах этих защитных паутин... Нет, разумеется, но вот настолько звучной стала тишина, скопившаяся между двух тел: климбата и деоса. Была кромешная тьма, но и Астериум, и Джудал вряд ли нуждались в каплях света, оба прекрасно взирая на мир своими алыми хищными глазами в черноте также отчетливо, как в дневное время суток. - Первый ритуал призван испытать на прочность душу фэдэлеса. Во время второго испытания на прочность проверяется способность фэдэлеса выдержать не только его собственные кошмары... а наши общие. Я ведь говорила, что связь - это совершенно уникальная вещь.

Тихие шаги вновь прокатились по узким стенам, уходя далеко вперед, так, что эхо само терялось где-то в этом бесконечном колодце из ступенек. Джудал пока вряд ли понимал, что таким образом Астерия показывает ему не очевидные пути, а сеть тайных ходов замка. Любой член Ахрада, особенно черного, должен был обладать подобным знанием. Наконец, толкнув вперед тонкую скрипучую металлическую дверь, они оказались в подобии пустующей библиотеки. Но прежде, чем Астерия решила предложить фэдэлесу научиться чему-то новому, или же отправиться прямиком к темницам, где его ждала любимая работа... В общем, ровно так же, как несколькими минутами ранее дыхание встало в легких у духа, точно так Астерия сама чуть не забыла, что ей все таки нужно дышать для поддержания жизни в биологической форме. Да и вообще - кислородное голодание вредит нормальному функционированию мозга.  [float=right]http://s8.uploads.ru/p65O7.jpg[/float]- Потому что... потому что три тысячи двести четыре фэдэлеса погибли, так и не проснувшись. И выжил всего один, его имя я уже озвучивала сегодня, - ложь. Джудал вряд ли мог ощутить то, что Астериум врет, и Калеб был вовсе не первым, а вторым... однако, мог прислушаться к своим ощущениям и жизненному опыту, и легко понять, что деос как минимум чего-то недоговаривает. И вряд ли станет говорить об этом, слишком велика была тайна. - Они рискуют. Просто редко, ибо оглядываются на неудачи предшественников. Калеб выжил потому что знает, что представляет собой чувство, когда душу рвут на части. После его успеха орден вновь накрыла волна пытающих удачу смельчаков... но более никто так и не проснулся. Совет скоро уже тысячу лет как не может решить, запретить ли ритуал полностью. Всё надеются, что я это сделаю... - две фигуры замерли в центре зала, стены которого были сплошь усыпаны пыльными книгами, да и столы по бокам были завалены ими же. Она привела его сюда, потому что на самом деле это был кратчайший путь к темницам. А еще самый тихий и безлюдный - очень уж Астерии не хотелось сейчас показываться всем на глаза в компании климбата, только не в это безумное утро.

- Ну и что мне надо сделать, чтобы получить эту связь?
Алые глаза смотрят на Джудала как на безумца. Кажется, даже платиновые волосы вокруг белого лица превратились в сияющий в лучах пробивающегося сквозь узкие окна под потолком солнца, разгневанный светящийся ореол, возжелавший испепелить озвученную климбатом глупость. Глупость же, не иначе. Она кого ради сейчас распиналась про то, как это неописуемо опасно и безрассудно? Разве она недостаточно четко подчеркнула словами, что Калеб - случай уникальный и единичный.. почти. - Даже... думать не смей. - светлые брови хмурятся, а слова выскакивают из уст, ведомые эмоциями прежде, чем пытливый ум пропустит их через свой привычный фильтр, - Я ведь не хочу тебя потерять.

Отредактировано Астериум (21.07.2017 09:59:08)

+1

30

Гулкие шаги эхом отражаются от стен, кажущихся совершенно незнакомыми. Лишь спуск вниз по бесконечным ступеням, сопровождаемый звуком соприкасания подошвы о твердую поверхность камня. Пустота коридоров, освещаемых тусклым светом криво наклоненных факелов, сменяется мрачной и укутывающей пустотой, внезапно нагрянувшей откуда-то сбоку непроницаемой тьмой. Привыкшие к ней глаза на мгновение даровали тусклое воспоминание о лабиринтах Пандемониума, о ступенях, что также вели вниз к цепям и лужам крови, отражающей лица измученных жертв. Он не мог забыть то место, он был привязан к нему, как теперь частица души сплелась с идущей впереди девушкой, чья коса заметно вздрагивала при каждом легком шаге. Спустя неделю отсутствия, его разум начинали атаковать многочисленные воспоминания, вытягивающие из глубин разнообразные виды цитадели, зарождая лишь искру гложущей ностальгии, заставляющей мысленно возвращаться к месту, которое он без угрызений мог назвать своим домом. Уже спустя месяц начиналась самая настоящая ломка, словно в Пандемониуме находилось дело жизненной важности, через два месяца дух медленно сходил с ума - видимо, запечатывание в два тысячелетия еще прочнее связало его с цитаделью, манившей к себе выжившего жителя, хранящего все воспоминания о ней. Поэтому было не удивительно, что именно сейчас подобный путь связался с далекой крепостью, ни чем на него не походившую. Лишь воспоминание, лишь отголосок с его планеты.
Еще один шаг. Тусклый свет неприятно ударяет по глазам, заставляя прищуриться и с неким недовольством потереть переносицу. Покоившиеся здесь книги были покрыты слоем пыли, спадавшей частицами вниз при малейшем движении застывшего воздуха. Широкие столы, кроме ближайшего были завалены пергаментными свитками, которые, казалось, находились здесь целую вечность. Небрежный щелчок пальцев, и наполовину сожженная свеча вновь загорается маленьким огоньком. Это было не обязательно, но в таких полу мрачных атмосферах была своя особая, непередаваемая ценность.
Все это время он внимательно слушал Астериума, внимательно поглощал сказанные слова, но молчал, лишь хмурость взгляда выдавала в нем некую сосредоточенность, указывающую на важность темы. Он подметил все: её интонацию, её знание предельно точного количества погибших, число которых действительно отталкивало, голос с недосказанным предложением... Все, но лишь молчал, потому что этого не требовалось. Понимающий взгляд - зачастую он помогает лучше слов. Но нужна ли была деосу помощь?
- Я ведь не хочу тебя потерять.
Слова ножом вонзаются в грудь, заставляя опустить глаза и облокотиться на стол, чтобы сохранить равновесие. Странная реакция, если не учитывать одного - разве слышал дух когда-нибудь эти слова? Слова, что заставляют все тело вздрогнуть от неясного прохладного ветра, идущего от девушки, чьи глаза выражают протест явный и неприкрытый. В ответ на этот взгляд даже глаза климбата несколько увеличились, сделав искреннее удивление. Прикусывает щеку, чтобы убрать это. Вновь усмешка.
-Ты же знаешь мою душонку, как никто другой, - резкий толчок от стола, и дух вновь оказывается рядом, заходя за спину Астерии, - значит, этот Калеб смог, а я нет? Уже звучит как вызов. Я всегда оказываюсь там, где погибает слишком много. Но вот я стою рядом с тобой, - руки скользят по талии, сцепляясь спереди в замок и прижимая спину девушки к себе, - ты ведь не хотела терять и тех... Это был их выбор. Это мой выбор. Эгоистично менять желания других в угоду себе, - губы утыкаются в плечо, - если я что-то начал, значит это необходимо довести до конца. Разве тебе самой не хочется поделиться тем, что у тебя в душе? Я смогу понять тебя так, как никто другой. Поэтому я...хочу пройти ритуал.
Руки медленно отпускают чужое тело. Дух отстраняется. Это ведь безумие. Но без этого он не был бы самим собой, лишь максимум. Остановиться на достигнутом не представлялось возможным, потому что не идти вперед означает только регресс...

+2

31

Знала ли она его душонку - большой вопрос. Конечно знала, Астериум никогда не ответит иначе, никогда не добавит к этому слову всей ее жизни частицу отрицания. Она знает. Может просто еще не до конца, вот и всё. И она знала, что подобные речи лишь больше распалят упрямство Джудала, необъяснимая погоня за какой-то эфемерной целью, ради галочки, ради того, чтобы быть лучше, сильнее, особенным. Потому что, не смотря на то что его жизненный цикл замер в довольно таки зрелом возрасте, пронзенный шипом скорбилуса, климбат все равно оставался дитем малым в глубине своей души. Ну или что там у него теперь вместо нее. Именно этот суетливый ребенок капризно топтал ножками здравый смысл, требуя и настаивая на своём даже вопреки тому, что Астериум совершенно точно и однозначно отметила рискованность данной затеи. Бред и безрассудство, просто... совершенно неоправданная. Ее так это раздражало, так медленно выводило из себя, каждое сука слово, которое Джудал толкал вперед вместе с валуном, шатающимся на грани спокойствия и равновесия деоса. Бледная шумно вдыхала и выдыхала пыльный воздух. В алой радужке танцевал вальс бледный огонек зажженной свечи, и кажется, в отражении вот-вот комнату охватит единое гневливое пламя. Девица отворачивается, смотрит куда-то в пол с немыслимым отвращением, словно каждая доска была куском сгнившего и разложившегося мяса, полное червей. Белый курносый носик морщится, словно чувствует этот тухлый запах, ей мерзко, ей отвратительно и она ничего не может с этим сделать. Ничего. Этот чокнутый упрямец в самом деле возомнил себя почему-то особенным, почему-то способным пройти ритуал, и НАСТАИВАЛ НА ЭТОМ. Да Демиург его сожри и выплюнь назад - и это будет более милосердно и справедливо, чем то, что случится с ним там... в междумирье, куда попадает каждый смельчак, отважившийся на подобное. Астериум слишком много раз видела этот ужас. Слишком много раз теряла души: они таяли подобно льдинкам на ее руках, и она ничего не могла с этим сделать. Н и ч е г о. Джудал был прав - это их выбор.
Их выбор смерти.

- Скажи мне. Я, право слово, считала, что ты вполне способен отличить черное от белого, горькое от сладкого, жидкое от твердого. Это ведь не сложно, справится и ребенок. - настолько холодным был ее голос, что, честное слово, наверное изморосью покрылось бы всё в аду, услыхав демоны хоть что-то из ее льдистой речи. - Так скажи, почему так сложно отличить опасно от безопасно? Почему так сложно попробовать трезво оценить свои силы и, наконец, осознать, что ты такой же фэдэлес, как все прочие. Или... - алый взгляд безучастно продолжает смотреть вперед. Тело абсолютно никак, ни единым движением не реагирует на прикосновения климбата. Более того - сейчас они только сильнее ее выводили из себя. Но она, наконец, поворачивается к Джудалу, заглядывая ему в глаза. И делает настойчивый шаг вперед, буквально вынуждая климбата пятиться назад - ... Или ты возомнил себя особенным? Потому что единственный климбат-фэдэлес? Нет, не единственный. Потому что самый сильный среди всех прочих? Нет, ты равен им, а кое где еще и поучиться следует. О! Наверное, потому что только с моего дозволения ты оставил на моем теле след? Или потому что трахал это тело ночью? Что делает тебя особенным физически? Ты особенно вынослив? Лишь телом, ну а душой? Ты чуть не провалил первое испытание. Что, скажи мне, что... хоть одна причина, хоть что нибудь, что даст мне веру в то, что ты не сдохнешь в первые же пять минут. - своими шагами Астеруим, наконец, вдавливает Джудала в боковую стену, а белоснежный кулак с треском - для стены, разумеется - врезается в камень рядом с лицом эссенция, едва ли не выбивая из вековой крепости трещину, - Ты просто одержим идеей. Она села у тебя здесь, - белый пальчик ощутимо тычет климбату в голову, - как капризная шалава, и требует, требует, требует. А ты слушаешь ее песенки, только рискуешь платить не деньгами за все ее прихоти. Ты спрашиваешь меня, просишь поделиться с тем, что у меня на душе. Ты не думал, что душа смертного просто не способна вынести и десятую долю того, что я тащу миллионы лет за собой? Хочешь пройти ритуал? Я скажу тебе, чего ты хочешь. Ты хочешь стать три тысячи двести пятым.

Астерия прикрывает глаза на несколько десятков секунд. Дыхание все еще тяжело ложилось на грудь, она бешено вздымалась, словно деос только что марафон пробежал. Нет, честно, это всё очень дестабилизировало. Необъяснимым и непостижимым для Астерии образом, Джудал постоянно выбивал из нее эмоции, которых быть не должно.
...
Бинго.
Вот оно.
Вот его особенность.

Астерия медленно открыла глаза вновь, опуская руки и делая несколько шагов назад. Ее лицо с разъяренной фурии сменило маску на лико, задетое удивлением и потрясением. Деос моргает, словно сбивая с себя эти эмоции, возвращая себе привычное ничего во взгляде. Никакого гнева, страха, любопытства, заботы.. любви. Просто ничего. Астериум просто вернула себе потерянный на минуту самоконтроль. ее голос, наконец, тоже стал абсолютно нейтральным, с нотками благодатного спокойствия, - Я не могу влиять на твой выбор, это против моей природы, но... Если тебе хоть немного не все равно, - знал бы он, как тяжело это говорить, - Если есть в тебе хоть крупица небезразличия ко мне... Пожалуйста. Я приказываю тебе жить.

И пусть он запомнит эти слова.

+1

32

Именно. Как бы он ни выглядел, в каком бы возрасте его не атаковал Скорбилус, в нем оставалось та самая крупица, именуемая детством. Но если обыденно воздействие этой частицы выражалось в характерном поведении и мышлении, то у Джудала она стала неотъемлемой составной врожденного упрямства. Частица уцепилась за целеустремленность, вылившись в полное потакание своим желаниям, уцепилась за внимательность, поменяв отношение к смерти. Он не был ребенком, оставшееся в нем детство аккурат разлилось по телу, представ наружу в несколько ином виде, и это в некотором роде было опаснее и страшнее - видеть хладнокровного молодого человека, чье лицо через секунду озаряет устрашающая ребяческая улыбка. Редкость, он не давал внутреннему маленькому монстру выходить без дозволения, но именно этот монстр помогал духу понимать климбатов так, как не понимает никто. Но ныне он упрямо прыгал по диафрагме, скрестив на груди свои миниатюрные ручонки и каждый раз пытаясь садануть легкие своими длинными рожками. Тогда на Дизариасе его жизнь однажды прервалась, чтобы начаться вновь и совершенно по-другому, с тех пор он не раз оказывался в условиях, когда духу грозило исчезновение, но смерть обходила его стороной, словно чуяла исходящую от него ауру, словно понимала, что он один из её слуг, что поставляют к ней новые души. Именно поэтому слова Астерии вызвали на лице самое настоящее удивление. Да, рациональной частью он понимал и отличал опасное и безопасное, вот только безопасное было слишком на извращенном уровне, так как на Климбахе и слова такого нет. Для него это была очередная авантюра, где ставкой, как всегда, была его жизнь. Но для Астерии... Нет, для неё это было чем-то столь больным, что одно упоминание о повторном ритуале раскрывало рубец в её сердце, но до сегодняшнего дня спокойная маска сдерживала искренние эмоции, а он небрежно смахнул обычное выражение, даже не задумавшись о том, что покоилось внутри. Глиняная маска с треском бьется о пыльный пол, и дух чувствует на себе гневный взгляд. Вот, что удивительно, когда он был зол, в нем кипела лава, изливаясь и утапливая в ней всех вокруг, но эти глаза пронзают льдом, вызывают оцепенение, чувство какой-то неизбежности...
Чем громче становился её голос, тем больший шаг дух делал назад. Каждое слово холодной иглой вонзалось в кожу, не давая эссенцию и возможности ответить, не давая даже осознать, что хмурое лицо, теснившее его к стене, и есть тот самый деос, вечно спокойный и малоэмоциональный. Он не скрывает выходящее удивление... Нет, это не удивление, это что-то большее, то, что обычно навсегда врезается в память, то редкое, что можно увидеть только один, и рассказав, никто не поверит. Гневный голос отражается от стен и с новой силой возвращается к нему, больно ударяя по барабанной перепонке. Все тело слабовольно впечаталось в стену, резко реагируя на близкий удар в стену. Лишь слова о климбатах заставили его брови свестись к переносице, но подобная реакция девушка даже самоуверенного Джудала выбила из колеи, заставив лишь смотреть и запоминать то, что, возможно, еще не скоро повторится.
Она отходит, замолкает. Вновь холодная маска.
Холодный воздух обжигал легкие, её не было рядом, но дыхание не сменяло свой учащенный ритм. Кто бы мог подумать, что чей-то гнев введет его в ступор. Но... Почему желание пройти этот чертов ритуал только усилилось? Особенно после последних слов...
Тело медленно отталкивается от стены, но шага вперед не происходит.
-Я не особенный. И причины нет... Точнее, она есть, но я её пока не понимаю.
Говорить тяжело.
-Я буду жить. Хочешь услышать, что я отказываюсь от этой затеи? Это хочешь услышать ты... Я нет. Да, я не понимаю, что чувствовала ты, потеряв столько фэдэлесов, потому что у меня не было тех, о ком я могу подумать. До этих пор. Я не осознаю, что ждет меня в этом испытании и мне все-равно, после него я стану сильнее. Я делаю это ради себя, - частичная ложь, - три тысячи двести пятый... своего рода юбилей! Хочу посмотреть на лица твоих приспешников, когда пройду этот ритуал, - безусловно, устрашающая уверенность в том, что все будет по его воле, зачастую пугала его самого, - ты ведь верила тогда... при первом испытании, а ведь никто не верил, поверь и сейчас. Сам деос приказал мне жить, разве я могу вновь вызвать на его лице такую гримасу гнева. Когда закончу испытание расскажешь мне поподробнее об еще одном климбате в наших рядах.
Тихие шаги, его рука аккуратно касается плеча девушки, после чего безвольно падает вниз. Идущие к выходу стопы.
-Будешь скучать по мне, если сгину? - для него это все шутки.
Жизнь и смерть. Для него это совсем иное.

+1

33

Да, хочет услышать. Желает всем телом, каждой мыслью и частичкой души или сознания. Да, откажись, это не сложно, так будет лучше для всех... для всех. Но Астерия всегда упускала из внимания тонкую ниточку, говорящую о том, что климбату плевать было на всех. Возможно это заложено как база для данного типа существ, а может - и скорее всего - сам Джудал был конченым эгоистом, и даже ни секунды этого не скрывал. Но вот что в действительности вгоняло деоса в ступор, так это отсутствие банального инстинкта самосохранения - бледная убедилась, что эссенций ее хорошо расслышал (теперь то), убедилась в том, что он абсолютно полностью и до конца отдает себе отчет в том, что нырнув в этот омут, обратно он может уже не пустить хрупкую душу, сожрав ее со всеми чувствами, воспоминания и даже не поперхнувшись грехами. Фэдэлес, уходя далеко в междумирье, не просто умирает телом - его душа покой не найдет никогда, так и будет скитаться, застынув где-то вне времени. Они стонут и плачут, не в силах ни вернуть себя к жизни, ни обрести благословенную смерть. Кошмары преследуют их подобно бесам, терзая, но не добивая ни в коем разе - у кошмаров всегда должен быть их наблюдатель, иначе просто смысл теряется. И самое забавное, что каждый из этих кошмаров реверсно живет в отражении всех светлых чувств, испытываемых деосом по отношению к своему фэдэлесу... Хочет ли Астериум услышать, как Джудал отказывается от всего этого? Разумеется.
Но не услышит.

- Ты не знаешь, но узнаешь. Не понимаешь, но поймешь... - тихо произнесла она, опуская глаза вниз. Она не чувствовала грусти, да и гнев уже утих... деосы ведь нормально не чувствуют, каждая эмоция по своему искажена для них. Как искажено и время - для Астериума оно лишь сосед, но не власть свыше. А вот часики Джудала тикают, он совсем не бессмертное создание. И чтобы пройти ритуал, для начала ему придется оказаться вне власти этой стихии, которая, к слову, вот вот приставит нож к горлу мира. Душа климбата должна была застыть на схожей с деосом волной частиц всего на секунду, чтобы связь, новая, более сильная, появилась между ними поверх старой... Все это время его душу будут грызть и рвать на части осколки снов - своих, чужих, реальных и нереальных. Многие терялись уже на этой стадии. Заснуть не тяжело, хотя этот способ, в отличие от первого ритуала, ему явно понравится в разы меньше.
Трудно проснуться.

- Я хочу верить, но не могу. Моя природа противоречит самообману, я опираюсь всегда лишь на факты и логику. Я не могу мыслить так, как ты просишь, я не могу лгать тебе, окольцовывая тебя ложью. Тебе будет спокойнее, если я перестану настаивать на отказе, но я этого не сделаю. До самого последнего мига я буду верить именно в то, что ты точно так же, как и сейчас, развернешься и зашагаешь прочь от ритуала, и больше даже в мыслях к нему не вернешься. Это не твой путь... - нет, не его. Он должен жить, он ведь... сам идет к своей смерти семимильными шагами. И как бы Астериум не желал помочь ему избежать проклятия, ничего ведь не поделаешь с тем, кто сам рвется упасть в пропасть. Она могла бы его поймать на лету, да вот только крыльев нет. Могла бы сбросить трос вниз, да вот только Джудал отказывался за него хвататься. Упрямец. Горделивый и жаждущий... большего. Самосовершенствования
.
- Запомни, Джуд. Когда придет твое время, я сама принесу тебе смерть на острие лезвия. А пока ты должен жить, - это вовсе не угроза, нет-нет. И смерти деос ему не желал ни сегодня, ни вчера, ни две тысячи лет назад, когда они только познакомились. Слова, сказанные вслед уходящей тени, были скорее пророчеством, считанным в созвездии в ночь, когда климбат повязал себя первой связью фэдэлеса.


конец эпизода

0


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Дорожка из желтого кирпича